14Novemberноября · 14-е ноября
Важнее всех других то знание, которое руководит деятельностью жизни.
More important than any other is the knowledge that guides the activity of life.
1. Очень важно знать законы жизни; но знание, ведущее нас к самосовершенствованию, есть знание первейшей важности.
1. It is very important to know the laws of life; but the knowledge that leads us to self-perfection is knowledge of the first importance.
Probably from Education: Intellectual, Moral, and Physical · reworded by Tolstoy .
What changedKnowledge for “self-preservation” becomes knowledge for “self-perfection.” *
* Possibly Tolstoy’s misreading.
Spencer’s own words… it must be admitted that knowledge immediately conducive to self-preservation is of primary importance.
Source text: gutenberg.orgDetails
A likely source, not certain. Education: Intellectual, Moral, and Physical (1861), ch. i 'What Knowledge is of Most Worth?', ch. i.
Not faithful: Spencer ranks knowledge 'conducive to self-preservation' first and stresses 'the laws of life'; Tolstoy's 'самосовершенствование' (self-perfection) changes his meaning — perhaps a misreading of 'self-preservation'.
2. Вредно есть, когда не голоден, и искусственными средствами вызывать в себе голод. Еще вреднее предаваться половой похоти без неудержимого влечения и вызывать в себе ее. Вреднее же всего заставлять себя думать, когда нет этой потребности, и искусственно вызывать в себе умственную деятельность, как делают это люди, пользуясь своими умственным способностями для улучшения своего общественного положения.
2. It is harmful to eat when one is not hungry and to rouse hunger in oneself by artificial means. It is more harmful still to give oneself up to sexual lust without an irresistible attraction, and to rouse it in oneself. But most harmful of all is to force oneself to think when there is no need for it, and to rouse mental activity in oneself artificially, as people do who use their mental faculties to better their position in society.
Translation note. «своими умственным способностями» is a misprint for «умственными»; translated as such.
3. Лучше овладеть с смирением малой долей здравого смысла, чем с самодовольством величайшими сокровищами наук. Нет ничего дурного в учености, и всякое знание чего бы то ни было приятно само по себе, но добрая совесть и добродетельная жизнь всегда должна быть поставлена впереди знаний.
3. Better to possess with humility a small share of sound sense than with self-satisfaction the greatest treasures of the sciences. There is nothing wrong in learning, and all knowledge of anything at all is pleasant in itself; but a good conscience and a virtuous life must always be put before knowledge.
From De imitatione Christi · reworded by Tolstoy .
What changedSelf-knowledge as “a surer way to God” becomes common sense held with humility.
Original · LatinHumilis tui cognitio certior via est ad Deum, quam profundæ scientiæ inquisitio. Non est culpanda scientia, aut quælibet rei notitia quæ bona est, in se considerata, et a Deo ordinata, sed præferenda est, semper bona conscientia, et vita.
Source text: la.wikisource.orgIn English · William Benham, 1874A lowly knowledge of thyself is a surer way to God than the deep searching of man’s learning. Not that learning is to be blamed, nor the taking account of anything that is good; but a good conscience and a holy life is better than all.
Source text: gutenberg.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. De imitatione Christi, I.3.4.
The second sentence is close; the first is changed: Kempis says humble self-knowledge is a surer way to God than deep learning, Tolstoy says it is better to possess a little common sense with humility than the greatest treasures of science with self-satisfaction (the way 'to God' drops out).
4. Развитие науки не содействует очищению нравов. У всех народов, жизнь которых мы знаем, развитие наук содействовало развращению народов. То, что мы теперь думаем противное, происходит от того, что мы смешиваем наши пустые и обманчивые знания с истинным высшим знанием. Наука, в ее отвлеченном смысле, наука вообще, не может не быть уважаема, но теперешняя наука, то, что безумцы называют наукой, достойна только насмешки и презрения.
4. The development of science does not help to purify morals. Among all the peoples whose life we know, the development of the sciences has helped to corrupt them. That we now think the opposite comes from our confusing our empty and deceptive knowledge with true, higher knowledge. Science in its abstract sense, science in general, cannot but be respected; but present-day science, what madmen call science, deserves only mockery and contempt.
From Préface de Narcisse · joined by Tolstoy from several places .
Original · FrenchJe commençai par les faits, et je montrai que les mœurs ont dégénéré chez tous les peuples du monde, à mesure que le goût de l'étude et des lettres s'est étendu parmi eux.
Je fis voir que la source de nos erreurs sur ce point vient de ce que nous confondons nos vaines et trompeuses connaissances avec la souveraine Intelligence qui voit d'un coup d'œil la vérité de toutes choses. La science, prise d'une manière abstraite, mérite toute notre admiration. La folle science des hommes n'est digne que de risée et de mépris.
Source text: fr.wikisource.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Préface de Narcisse (1753), printed as «Résumé de la querelle» in the Dupont edition of the Discours sur les sciences et les arts, Œuvres complètes, P. Dupont, 1823, t. 1, pp. 171–195, the summary of the First Discourse's argument.
Rousseau's own résumé of his First Discourse. Tolstoy's opening sentence answers the Academy's question (whether the sciences have helped to purify morals); the rest follows Rousseau's sentences in order. He turns «la souveraine Intelligence qui voit … la vérité de toutes choses» into «истинным высшим знанием», and «la folle science des hommes» into 'today's science, what fools call science' — a sharpening. No public-domain English translation was consulted.
5. От учителя мы ждем, что он сделает из своего слушателя прежде всего рассудительного человека, потом разумного и под конец уже ученого.
Такой прием имеет ту выгоду, что если ученик и не достигнет никогда последней ступени, как это обыкновенно и бывает в действительности, он все-таки выиграет от обучения и станет более подготовленным, если не для школы, то для жизни.
Если же этот прием вывернуть наизнанку, тогда ученик схватывает что-то вроде разума прежде, чем в нем выработается рассудок, и выносит из обучения заимствованную науку, которая только как бы приклеена, но не срослась с ним, причем его духовные способности остаются такими же бесплодными, как и раньше, но в то же время уже сильно испорчены воображаемой ученостью. В этом причина, почему мы так часто встречаем ученых (вернее, обученных людей), лишенных и рассудка и разума, и почему из академий выходит в жизнь больше нелепых голов, чем из какого-нибудь другого общественного класса.
5. We expect of a teacher that he will make of his hearer first a man of sense, then a man of reason, and only at the last a man of learning.
This method has the advantage that even if the pupil never reaches the last stage, as is usually the case in fact, he will still gain from his instruction and become better prepared, if not for the school, then for life.
But if this method is turned inside out, the pupil snatches at something like reason before sense has been formed in him, and carries away from his instruction a borrowed science that is only, as it were, stuck on to him and has not grown into him, while his mental faculties remain as barren as before, yet are at the same time badly spoiled by imaginary learning. This is why we so often meet learned men (or rather, schooled men) who lack both sense and reason, and why more foolish heads go out into life from the academies than from any other class of society.
Kant.
From Nachricht von der Einrichtung seiner Vorlesungen in dem Winterhalbenjahre 1765-1766, via… · close to the original .
Original · GermanVon einem Lehrer wird erwartet, daß er an seinem Zuhörer erstlich den verständigen, dann den vernünftigen Mann, und endlich den Gelehrten bilde.
Wenn man diese Methode umkehrt, so erschnappt der Schüler eine Art von Vernunft, ehe noch der Verstand an ihm ausgebildet wurde, und trägt erborgte Wissenschaft, die an ihm gleichsam nur geklebt und nicht gewachsen ist …
Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Nachricht von der Einrichtung seiner Vorlesungen in dem Winterhalbenjahre 1765-1766, via Richter, Kant-Aussprüche, Kant-Aussprüche nos. 30-31.
Tolstoy translates Richter's two consecutive entries (30 and 31) as one passage, sentence by sentence; the final clause about academies sending more absurd heads into the world follows in no. 31.
Translation note. Kant’s pair рассудок / разум (Verstand / Vernunft) rendered “sense” / “reason”.
6. Только тот истинно учен, кто хорошо поступает.
6. He alone is truly learned who acts well.
Probably from Hitopadeśa, Book I · close to the original .
A likely source, not certain. Hitopadeśa, Book I (tiger and traveller), I, verse in the tale of the old tiger and the gold bangle.
Almost certainly the Sanskrit half-verse 'śāstrāṇy adhītyāpi bhavanti mūrkhā yas tu kriyāvān puruṣaḥ sa vidvān' ('even having read the śāstras men are fools; the man who acts is the learned one'). Edwin Arnold's Book of Good Counsels (1861), searched, drops that verse, so no public-domain text of it is given.
Searched: Arnold, The Book of Good Counsels (archive.org bookgoodcounsel00arnogoog), tiger tale and 'learned'.
7. Воля не будет справедлива, пока не исправлены привычки ума, так как они больше всего влияют на волю. Привычки ума, однако, тогда лишь станут наилучшими, когда будут основаны на вечных законах жизни в ее целом.
7. The will cannot be right until the habits of the mind are set right, since these influence the will more than anything else. Yet the habits of the mind will be the best only when they are founded on the eternal laws of life as a whole.
From Epistulae morales · shortened by Tolstoy .
Original · LatinRursus voluntas non erit recta nisi habitus animi rectus fuerit; ab hoc enim est voluntas. Habitus porro animi non erit in optimo nisi totius vitae leges perceperit et quid de quoque iudicandum sit exegerit, nisi res ad verum redegerit.
Source text: thelatinlibrary.comIn English · Richard Mott Gummere, 1925Nor, again, can the will be right without a right attitude of mind; for this is the source of the will. Furthermore, such an attitude of mind will not be found even in the best of men unless he has learned the laws of life as a whole and has worked out a proper judgment about everything, and unless he has reduced facts to a standard of truth.
Source text: en.wikisource.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Epistulae morales, Ep. 95.57.
Tolstoy starts at the second link of the chain (drops 'conduct will not be right unless the will is right') and makes the 'laws of life as a whole' 'eternal'; the clauses on judgment and truth are dropped.
8. Внимай речам мудрого человека с вниманием, хотя бы дела его не соответствовали его учению. Человек должен поучаться, хотя бы поучение было написано на стене.
8. Listen with attention to the words of a wise man, even if his deeds do not match his teaching. A man must take instruction, even if the instruction is written on a wall.
From Gulistan · close to the original .
Original · Persianگفتِ عالِم به گوشِ جان بشنو
ور نماند به گفتنش کردار
مرد باید که گیرد اندر گوش
ور نوشته است پند بر دیوار
Source text: api.ganjoor.netDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Gulistan, II, tale 38.
The two verses of tale II.38, faithfully ('hear the scholar's words with the ear of the soul, though his deeds be unlike his speech... a man should take advice to heart though it be written on a wall'); the middle verse is dropped. Ross's English omits these verses; no other public-domain English translation was consulted.
В знаниях важно не количество, а правильная расценка им. Важно знать, какие знания самые важные, какие второй важности, третьей и т. д. и какие самой последней.
In knowledge what matters is not the quantity but the right valuing of it. What matters is to know which knowledge is the most important, which of second importance, of third, and so on, and which of the very least.
Tolstoy TodayТолстой сегодня · tolstoytoday.org/november/14