19Februaryфевраля · 19-е февраля
Грех не работать потому, что ты можешь жить не работая.
It is a sin not to work just because you can live without working.
1. Ничто так, как труд, не облагораживает человека. Без труда не может человек соблюсти свое человеческое достоинство. От этого-то праздные люди так заботятся о внешнем величии: они знают, что без этой обстановки люди презирали бы их.
1. Nothing ennobles us as labor does. Without labor we cannot keep our human dignity. That is just why idle people care so much about outward grandeur: they know that without these trappings people would despise them.
2. Физически невозможно, чтобы истинно-религиозное понимание и чистая нравственность существовали в тех классах народа, которые не добывают своего хлеба трудами рук своих.
2. It is physically impossible for a truly religious understanding and pure morality to exist in those classes of a people that do not earn their bread by the labor of their own hands.
From Fors Clavigera, Letter LXVII · close to the original .
John Ruskin’s own wordsAnd it is physically impossible that true religious knowledge, or pure morality, should exist among any classes of a nation who do not work with their hands for their bread.
Source text: gutenberg.orgTolstoy’s own version · Мысли мудрых людей на каждый деньФизически невозможно, чтобы истинно религиозное ведение или чистая нравственность существовали в тех классах народа, которые не добывают своего хлеба трудами рук своих.
Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Fors Clavigera, Letter LXVII (1876), Letter LXVII, the aphorisms summarizing the book for St George's Company, no. 9.
A close translation. The 1903 version has 'religious knowledge or' (ведение или); the Circle has 'understanding and' (понимание и).
Translation note. The Jubilee text breaks the italics at the comma; the English sets the line as one.
3. Стоит принять истину совсем и покаяться совсем, чтобы понять, что прав, преимуществ, особенностей в деле жизни никто не имеет и не может иметь, а обязанностям нет конца и нет пределов, и что первая и несомненная обязанность человека есть участие в борьбе с природой за свою жизнь и жизнь других людей.
3. We need only accept the truth wholly and repent wholly to understand that in the business of life no one has or can have rights, privileges, or special standing, while our duties have no end and no limits, and that our first and unquestionable duty is to take part in the struggle with nature for our own life and the life of other people.
4. Одна из несомненных и чистых радостей есть отдых после труда.
4. One of the sure and pure joys is rest after labor.
Kant.
From Anthropologie in pragmatischer Hinsicht · reworded by Tolstoy .
What changed“The greatest sensual enjoyment, with no admixture of disgust” becomes “one of the sure and pure joys”; “in a healthy state” is dropped.
What Tolstoy read · Raoul Richter, Kant-AussprücheDer größte Sinnengenuß, der gar keine Beimischung von Ekel bei sich führt, …
Source text: archive.orgOriginal · GermanDer grösste Sinnengenuss, der gar keine Beimischung von Ekel bei sich führt, ist im gesunden Zustande Ruhe nach der Arbeit.
Source text: archive.orgTolstoy’s own version · Путь жизниОдна из лучших и чистых радостей — это отдых после труда.
Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Anthropologie in pragmatischer Hinsicht (1798), Part I, Book III, "Von dem höchsten physischen Gut"; in Richter, Kant-Aussprüche (1901), the motto of the section "Menschen- und Lebenskunde", § 84 in the 2nd ed. (1800), § 85 in Kirchmann's ed. (3rd ed., Leipzig 1880), p. 195; Richter's register: Anthropologie, Hartenstein VII, 597.
Kant: "the greatest sensual enjoyment, with no admixture of disgust, is, in a healthy state, rest after work" (Der grösste Sinnengenuss, der gar keine Beimischung von Ekel bei sich führt, ist im gesunden Zustande Ruhe nach der Arbeit). Tolstoy: «Одна из несомненных и чистых радостей» (one of the undoubted and pure joys). The superlative becomes "one of", "sensual enjoyment" becomes "joy", "with no admixture of disgust" becomes "pure", and "in a healthy state" is dropped. Richter prints the sentence as a motto (its OCR has a misreading, "nacli", so only its first clause is excerpted). No public-domain English of the Anthropologie was found. Tolstoy reused the line in «На каждый день» (11 May, no. 2) and in *The Path of Life*.
5. Богатый и бедный, сильный и слабый, всякий неработающий человек — негодяй. Всякий человек должен научиться мастерству, настоящему ручному труду. Только работая можно узнать одну из лучших, чистых радостей. Отдых после труда и радость эта тем больше, чем тяжелее труд.
5. Rich or poor, strong or weak, every man who does not work is a scoundrel. Every man must learn a craft, real manual labor. Only by working can one come to know one of the best, purest joys. Rest after labor, and this joy, are the greater the harder the labor.
From Émile, ou De l’éducation, livre III · reworded by Tolstoy .
What changedRousseau’s “every idler is a thief” is followed by a lesson of Tolstoy’s own: everyone must learn manual labor, and the joy of rest is the greater the harder the work.
Original · FrenchTravailler est donc un devoir indispensable à l’homme social. Riche ou pauvre, puissant ou foible, tout citoyen oisif est un fripon.
Source text: fr.wikisource.orgIn English · Barbara Foxley, 1911Man in society is bound to work; rich or poor, weak or strong, every idler is a thief.
Source text: gutenberg.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Émile, ou De l’éducation, livre III, Livre III, on the duty of work (1782 edition).
The first sentence is Rousseau’s: "riche ou pauvre, puissant ou foible, tout citoyen oisif est un fripon" (Tolstoy: «негодяй»). The rest (everyone must learn a trade, real handwork; the joy of rest after labor, greater the harder the work) is Tolstoy’s development, signed «По Руссо»; Émile III argues for a manual trade but has no such sentences here.
6. Работай постоянно, не почитай работу для себя бедствием и не желай себе за это похвалы.
6. Work constantly, do not count work a misfortune for yourself, and do not wish to be praised for it.
From Meditations · reworded by Tolstoy .
What changedLaboring “not as one who is wretched” becomes “do not count work a misfortune,” “constantly” is added, and “pitied or admired” narrows to praise; the clause on the social reason is dropped.
Original · Ancient GreekΠόνει μὴ ὡς ἄθλιος μηδὲ ὡς ἐλεεῖσθαι ἢ θαυμάζεσθαι θέλων, ἀλλὰ μόνον ἓν θέλε· κινεῖσθαι καὶ ἴσχεσθαι, ὡς ὁ πολιτικὸς λόγος ἀξιοῖ.
Source text: raw.githubusercontent.comIn English · George Long, 1862Labor not as one who is wretched, nor yet as one who would be pitied or admired; but direct thy will to one thing only--to put thyself in motion and to check thyself, as the social reason requires.
Source text: gutenberg.orgTolstoy’s own version · Мысли мудрых людей на каждый деньРаботай постоянно, не почитай работу для себя бедствием или бременем и не желай себе за это похвалы и участия.
Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Meditations, IX.12.
Shortened from Thoughts of Wise Men (1903), which keeps a version of the last clause ("Общее благо — вот чего ты должен желать"). Marcus: labor not as one wretched, nor as one wishing to be pitied or admired. Tolstoy adds "constantly", has "do not count work a calamity for yourself" for "as one wretched", and keeps only "praise" for "pitied or admired"; the clause on the social reason is dropped.
7. Самые выдающиеся дарования губятся праздностью.
7. The most outstanding gifts are ruined by idleness.
Probably from Essais, livre I, ch. 8, De l’oisiveté · shortened by Tolstoy .
Original · FrenchCOmme nous voyons des terres oysives, si elles sont grasses et fertilles, foisonner en cent mille sortes d’herbes sauvages et inutiles, …
Source text: fr.wikisource.orgIn English · Charles Cotton, rev. W. C. Hazlitt, 1877As we see some grounds that have long lain idle and untilled, when grown rich and fertile by rest, to abound with and spend their virtue in the product of innumerable sorts of weeds and wild herbs that are unprofitable, …
Source text: gutenberg.orgDetails
A likely source, not certain. Essais, livre I, ch. 8, De l’oisiveté, I.8, opening.
Probably a one-line summary of the chapter’s opening: rich land left idle runs to weeds, and so do minds left unoccupied. No sentence matching «Самые выдающиеся дарования губятся праздностью» was found; it may come from an anthology (the Jubilee list names «Pensées de Montaigne», Geneva 1880, not seen).
Справедливость требует, чтобы брать от людей не больше того, что даешь им. Но нет возможности взвесить свои труды и труды других, которыми пользуешься; кроме того, всякий час ты можешь лишиться возможности трудиться, а должен будешь пользоваться трудами других. И потому старайся давать больше, чем берешь, чтобы не быть несправедливым.
Justice demands that you take from people no more than you give them. But there is no way to weigh your own labors against the labors of others that you make use of; besides, at any hour you may lose the ability to work and will have to make use of the labors of others. And so try to give more than you take, so as not to be unjust.
Tolstoy TodayТолстой сегодня · tolstoytoday.org/february/19