18Marchмарта · 18-е марта
Осуждение другого всегда неверно, потому что никто никогда не может знать того, что происходило и происходит в душе этого другого.
Condemning another is always mistaken, because no one can ever know what has gone on and is going on in that other’s soul.
1. Мы часто судим о людях: одного называем добрым, другого злым, одного глупым, другого умным. А этого нельзя делать. Человек течет, как река. Он каждый день тот же и не тот же: был глуп, стал умен; был зол, стал добр, и наоборот. Нельзя судить человека. Ты осудил, а он уже другой.
1. We often judge people: we call one good and another wicked, one stupid and another intelligent. But this must not be done. People flow like rivers. Every day they are the same and not the same: they were stupid and have become intelligent; they were wicked and have become good; and the reverse. We cannot judge people. You have condemned them, and already they are different.
2. Если ты так счастлив, что всегда говорить только то, что есть на самом деле, отвергаешь то, что ложно, сомневаешься только в том, что сомнительно, желаешь только добра и пользы, то ты не будешь негодовать на злых и безрассудных людей.
«Да ведь они воры и мошенники!» — говоришь ты. А что такое вор и мошенник? Ведь это человек порочный и заблудший. А такого человека жалеть надо, а не гневаться на него. Если ты можешь, то убеди его в том, что для него самого нехорошо так жить, как он живет, и он перестанет делать зло. А если он еще не понимает этого, то не удивительно, что он скверно живет.
«Но неужто, — скажешь ты, — таких людей не должно наказывать!» Не говори так. А лучше скажи: этот человек заблуждается в том, что важнее всего на свете. Он слеп не телесной слепотой, но духовной. И как только ты себе скажешь это, так ты и поймешь, как ты был жесток к нему. Если у человека глаза заболели и он лишился зрения, то ведь ты не скажешь, что его надо за это наказать. Так почему же ты хочешь наказать такого человека, который лишен того, что дороже глаз, лишен самого большого блага — умения жить разумно? Не сердиться нужно на таких людей, а только жалеть их.
Пожалей же этих несчастных и старайся, чтобы их заблуждения не обозлили тебя. Вспомни, как часто ты сам заблуждался и согрешал, и понегодуй лучше на себя за то, что в душе твоей гнездятся злоба и жестокость.
2. If you are so fortunate as always to say only what really is, to reject what is false, to doubt only what is doubtful, and to desire only what is good and useful, then you will not be indignant with wicked and senseless people.
“But they are thieves and swindlers!” you say. And what is a thief and a swindler? He is a man depraved and gone astray. One should pity such a man, not be angry with him. If you can, convince him that it is not good for himself to live as he lives, and he will stop doing evil. And if he does not yet understand this, it is no wonder that he lives badly.
“But can it be,” you will say, “that such people are not to be punished!” Do not say so. Say rather: this man is in error about what is most important in the world. He is blind, not with bodily blindness, but with spiritual. And as soon as you say this to yourself, you will understand how cruel you have been to him. If a man’s eyes have fallen ill and he has lost his sight, you will not say that he must be punished for it. Why then do you want to punish a man who is deprived of what is dearer than eyes, deprived of the greatest good — the ability to live reasonably? You must not be angry with such people, but only pity them.
So pity these unfortunates, and take care that their errors do not embitter you. Remember how often you yourself have erred and sinned, and be indignant rather with yourself, because malice and cruelty nest in your soul.
From Discourses · reworded by Tolstoy .
What changed“Should we not destroy him?” becomes “such people are not to be punished!”, and being angry with yourself “so long as you value these things” becomes being indignant with yourself “because malice and cruelty nest in your soul”; “Remember how often you yourself have erred and sinned” is added. †
† An intermediate translation may have made this change.
Original · Ancient Greek… κλέπται, φησίν, εἰσὶ καὶ λωποδύται.
… χαλεπαίνειν οὖν δεῖ αὐτοῖς ἢ ἐλεεῖν αὐτούς; ἀλλὰ δεῖξον τὴν πλάνην καὶ ὄψει πῶς ἀφίστανται τῶν ἁμαρτημάτων.
… ἀποτετυφλωμένον οὐ τὴν ὄψιν τὴν διακριτικὴν τῶν λευκῶν καὶ μελάνων, ἀλλὰ τὴν γνώμην τὴν διακριτικὴν τῶν ἀγαθῶν καὶ τῶν κακῶν …
… μέχρι δʼ ἂν ταῦτα θαυμάζῃς, σεαυτῷ χαλέπαινε μᾶλλον ἢ ἐκείνοις.
Source text: raw.githubusercontent.comIn English · George Long, 1877They are thieves and robbers, you may say. What do you mean by thieves and robbers? They are mistaken about good and evil. Ought we then to be angry with them, or to pity them? But show them their error, and you will see how they desist from their errors.
This man who has been mistaken and deceived about the most important things, and blinded, not in the faculty of vision which distinguishes white and black, but in the faculty which distinguishes good and bad, should we not destroy him?
But so long as you value these things, be angry with yourself rather than with the thief and the adulterer.
Source text: raw.githubusercontent.comTolstoy’s own version · Мысли мудрых людей на каждый деньЕсли ты так счастлив, что всегда говоришь только то, что есть на самом деле, отвергаешь то, что ложно, сомневаешься только в том, что сомнительно, желаешь только добра и пользы, то ты не будешь негодовать на злых и безрассудных людей.
Он слеп не телесной слепотой, но духовной.
Пожалей же этих несчастных и старайся, чтобы их заблуждения не обозлили тебя. Вспомни, как часто ты сам заблуждался и согрешал, и понегодуй лучше на себя за то, что в душе твоей гнездятся злоба и жестокость.
Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Discourses, I.18.1–12.
Taken from Thoughts of Wise Men (1903), March 18, almost word for word; the 1903 text reads «говоришь» where this one has «говорить», and the sense needs «говоришь». It reworks I.18.1–12. Epictetus opens with the philosophers' principle that every man assents to what seems true, dissents from what seems false, suspends judgment on what seems uncertain, and moves toward what seems to his advantage, and asks "why then are we angry with the many?" Tolstoy turns the principle into a condition of the reader's own virtue: «Если ты так счастлив, что всегда говоришь только то, что есть на самом деле, ... то ты не будешь негодовать на злых и безрассудных людей». The thieves and robbers who are "mistaken about good and evil" and are to be pitied follow Epictetus, as does the man blinded "not in the faculty of vision which distinguishes white and black, but in the faculty which distinguishes good and bad", here «слеп не телесной слепотой, но духовной». Changed: "Ought not then this robber ... to be destroyed?" becomes «таких людей не должно наказывать» (should such people not be punished?), and the greatest thing lost, "the will or choice such as it ought to be", becomes «умения жить разумно» (the ability to live reasonably). Epictetus ends: so long as you prize your clothes and your wife's beauty, "be angry with yourself rather than with the thief and the adulterer". Tolstoy drops the clothes and the wife, adds «Вспомни, как часто ты сам заблуждался и согрешал», and has the reader be angry with himself «за то, что в душе твоей гнездятся злоба и жестокость» (that malice and cruelty nest in your soul). The 1903 Epictetus came from Chertkov's «Римский мудрец Эпиктет» (Посредник, 1889), not seen.
Translation note. The Jubilee text prints «говорить», “to say”, a slip for «говоришь», “you say”.
3. Если будешь помнить свои собственные недостатки и будешь стараться исправлять их, то и в мысль не придет осуждать других, да и некогда будет.
3. If you remember your own shortcomings and try to correct them, it will not even enter your mind to condemn others; and there will be no time for it either.
4. Не осуждай ближнего своего, пока не будешь на его месте.
4. Do not condemn your neighbor until you have been in his place.
From Pirkei Avot · close to the original .
In English · Joseph I. Gorfinkle, 1913… judge not thy neighbor until thou art come into his place; …
Source text: gutenberg.orgTolstoy’s own version · Мысли мудрых людей на каждый деньНе осуждай ближнего своего, пока не будешь на его месте.
Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Pirkei Avot (Mishnah), 2:4 (Sefaria; 2:5 in Gorfinkle).
Hillel: 'do not judge your fellow until you have reached his place'. Faithful, one clause of five in Hillel's saying; the same words in Thoughts of Wise Men (1903), 4 January. Avot is Mishnah, not Gemara.
Translation note. The Russian italic is broken only at the comma; it is set here as one span.
5. Прощай другим многое, себе ничего.
5. Forgive others much, yourself nothing.
From Sententiae · close to the original .
Original · LatinIgnoscas aliis multa, sed nihil tibi.
Ignoscito saepe alteri, numquam tibi.
Source text: thelatinlibrary.comIn English · Darius Lyman, 1856Pardon the ofiense of others, but never your own.
Source text: archive.orgRelated · Septem sapientum sententiaeIgnoscas aliis multa, nihil tibi.
Source text: thelatinlibrary.comDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Sententiae, among the «Sententiae falso inter Publilianas receptae».
«Прощай другим многое, себе ничего» is "Ignoscas aliis multa, sed nihil tibi" (forgive others much, yourself nothing) word for word. The Latin Library's Publilius prints the line in its section «Sententiae falso inter Publilianas receptae» (sayings wrongly received among Publilius's), followed by the related "Ignoscito saepe alteri, numquam tibi" (forgive another often, yourself never). Without "sed", the line is in the Sayings of the Seven Sages transmitted with Ausonius's works, as a saying of Cleobulus of Lindos. Older editions of Publilius took it in, which probably accounts for Tolstoy's attribution; the Jubilee editors left it. Lyman's English (1856, no. 343) is "Pardon the offense of others, but never your own" (the scan reads "ofiense"). The collection Tolstoy used was not found.
Я знаю про себя, что я не хочу делать зла, а если и делаю, то оттого, что не могу удержаться. Все другие, если они делают зло, то также оттого, что не могут удержаться. Так зачем я думаю об них дурное и осуждаю их?
I know of myself that I do not want to do evil, and if I do it all the same, it is because I cannot restrain myself. All others too, if they do evil, do it because they cannot restrain themselves. So why do I think ill of them and condemn them?
Tolstoy TodayТолстой сегодня · tolstoytoday.org/march/18