10Juneиюня · 10-е июня
В душе нашей есть нечто такое, что не подлежит смерти. Мы можем сознавать это нечто и можем не сознавать его.
There is something in our soul that is not subject to death. We may be conscious of this something, and we may not be conscious of it.
1. Знающий других людей умен; знающий самого себя — просвещен.
Побеждающий других силен; побеждающий самого себя — могуществен.
Тот же, кто, умирая, знает, что он не уничтожается, — вечен.
1. He who knows other people is intelligent; he who knows himself is enlightened.
He who conquers others is strong; he who conquers himself is mighty.
But he who, dying, knows that he is not annihilated is eternal.
From Daodejing · reworded by Tolstoy .
What changedCarus’s “One who may die but will not perish” becomes he who, dying, “knows that he is not annihilated”: not perishing becomes knowing that one does not perish.
What Tolstoy read · Paul Carus, Lao-Tze's Tao-Teh-KingOne who knows others is clever, but one who knows himself is enlightened.
One who conquers others is powerful, but one who conquers himself is mighty.
One who may die but will not perish, has life everlasting.
Source text: archive.orgIn English · James Legge, 1891He who knows other men is discerning; he who knows himself is intelligent.
He who overcomes others is strong; he who overcomes himself is mighty.
… he who dies and yet does not perish, has longevity.
Source text: gutenberg.orgTolstoy’s own version · Мысли мудрых людей на каждый деньЗнающий других людей умен, знающий самого себя просвещен. Побеждающий других силен, побеждающий самого себя могуществен.
Тот же, кто, умирая, знает, что он не уничтожается, вечен.
Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Daodejing, ch. 33.
Tolstoy's 1903 version (Thoughts of Wise Men, 26 November), from Carus, repeated in the Circle. The first two sentences are close to Carus: 'One who knows others is clever, but one who knows himself is enlightened. One who conquers others is powerful, but one who conquers himself is mighty.' The middle of the chapter (knowing sufficiency, perseverance, keeping one's place) is left out, and the last sentence is changed: Carus's 'One who may die but will not perish, has life everlasting' (Chinese 死而不亡者壽, 'who dies but does not perish is long-lived') becomes «Тот же, кто, умирая, знает, что он не уничтожается, — вечен» (he who, dying, knows that he is not destroyed is eternal). Not perishing becomes knowing that one does not perish.
2. И родятся и живут люди только как некоторые подробности бога, которые поэтому уничтожиться не могут, — скрыться из глаз наших могут, но не уничтожиться.
2. People are born, and live, only as certain particulars of God, which therefore cannot be annihilated — they can vanish from our sight, but not be annihilated.
3. То, что один человек дольше проходил через открытое мне поле зрения, а другой быстро прошел через него, никак не может заставить меня приписать большей действительной жизни первому и меньше второму. Я несомненно знаю, что если я видел проходящего мимо моего окна человека, — скоро ли, или медленно, всё равно, — я несомненно знаю, что этот человек был и до того времени, когда я увидал его, и будет продолжать быть и скрывшись из моих глаз.
3. That one person took longer to pass through the field of vision open to me, and another passed through it quickly, can in no way make me ascribe more real life to the first and less to the second. I know beyond doubt that if I have seen a person passing my window — quickly or slowly, it makes no difference — I know beyond doubt that this person existed before coming into my sight, and will go on existing after passing out of it.
4. Я не верю ни в одну из существующих религий и потому не могу быть заподозрен в том, что слепо следую какому-либо преданию или влияниям воспитания. Но я в продолжение всей моей жизни думал настолько глубоко, насколько был способен о законе нашей жизни. Я отыскивал его в истории человечества и в моем собственном сознании, и я пришел к ненарушимому убеждению, что смерти не существует; что жизнь не может быть иная, как вечная; что бесконечное совершенствование есть закон жизни, что всякая способность, всякая мысль, всякое стремление, вложенное в меня, должно иметь свое практическое развитие; что в нас есть мысли, стремления, далеко превосходящие возможности нашей земной жизни; что именно то, что в нас есть эти стремления и мы не можем проследить их происхождения от наших чувств, служит доказательством того, что они входят в нас из области, находящейся вне земли, и могут быть осуществлены только вне ее; что ничто не погибает здесь на земле, кроме разных видов вещества, и что думать, что мы умираем, потому что умирает наше тело, — всё равно что думать, что работник умер, потому что орудия его износились.
4. I do not believe in any of the existing religions, and so I cannot be suspected of blindly following some tradition or the influences of upbringing. But all my life I have thought, as deeply as I was able, about the law of our life. I sought it in the history of humanity and in my own consciousness, and I have come to the unshakable conviction that death does not exist; that life cannot be other than eternal; that infinite perfecting is the law of life; that every faculty, every thought, every striving placed in me must have its practical development; that there are in us thoughts and strivings that far surpass the possibilities of our earthly life; that the very fact that we have these strivings and cannot trace their origin to our senses serves as proof that they enter us from a realm lying beyond the earth and can be realized only beyond it; that nothing perishes here on earth except the various forms of matter; and that to think that we die because our body dies is the same as thinking that the workman has died because his tools have worn out.
Probably from Letter on immortality .
Tolstoy’s own version · Путь жизниЯ не верю ни в одну из существующих религий и потому не могу быть заподозрен в том, что слепо следую какому-либо преданию или влияниям воспитания.
… что ничто не погибает здесь на земле, кроме видимости, и что думать, что мы умираем, потому что умирает наше тело, — всё равно что думать, что работник умер потому, что орудия его износились.
Source text: tolstoy.ruDetails
A likely source, not certain. Letter on immortality (English in The Labour Prophet, 1892; Tolstoy's Russian in «Книжки Недели», 1894, No. 9).
Probably Mazzini's letter on immortality to an English friend, a follower of Robert Owen whose son had died, which Tolstoy read in The Labour Prophet in 1892 and translated for «Книжки Недели» (1894, No. 9). That account is a secondary one, M. Cavazza's article on Mazzini in the Circle («Язык и текст», 2025), and neither the letter's English nor Tolstoy's 1894 translation was seen, so the wording could not be checked. The passage is not in Doveri dell'uomo (Italian 1860 or Venturi's English), in the saved Life and Writings, vol. 6, Dobelli's Ricordi (1870), or Bolton King's Life of Mazzini. Tolstoy printed the thought again in На каждый день (March 30, with «форм» for «видов вещества» and «наша форма» for «наше тело») and in The Path of Life («видимости»).
Searched: Saved Mazzini texts (Doveri 1860, Venturi 1862, Life and Writings vol. 6, Ricordi 1870, Bolton King 1902) for 'worn out', 'tools', 'existing religions', 'no death', «strumenti», «logori»; The Century Magazine, November 1891 ('Mazzini's Letters to an English Family'); Letters and Recollections of Mazzini (1912); archive.org metadata for The Labour Prophet (not found); web searches in English, Italian, and Russian.
Translation note. The Russian italic of the last clause is broken only at the commas; it is set here as one span.
5. Тот, кто знает, что основа жизни его — дух, вне всякой опасности. Затворяя врата своих чувств в конце жизни, он не испытывает никакого беспокойства.
5. He who knows that the foundation of his life is spirit is beyond all danger. Closing the gates of his senses at the end of life, he feels no anxiety.
From Daodejing · reworded by Tolstoy .
What changedCarus’s mother and child, “When he who knows his mother, knows in turn that he is her child,” give way to the spirit: “He who knows that the foundation of his life is spirit is beyond all danger”; closing the mouth drops out.
What Tolstoy read · Paul Carus, Lao-Tze's Tao-Teh-KingWhen the world takes its beginning. Reason becomes the world's mother.
When he who knows his mother, knows in turn that he is her child, …
… to the end of life, he is not in danger.
When he closes his mouth, and shuts his sense-gates, in the end of life, he will encounter no trouble ; …
Source text: archive.orgOriginal · Classical Chinese天下有始，以為天下母。
既得其母，以知其子，既知其子，復守其母，沒身不殆。
塞其兌，閉其門，
Source text: zh.wikisource.orgIn English · James Legge, 1891When one knows that he is his mother's child, and proceeds to guard (the qualities of) the mother that belong to him, to the end of his life he will be free from all peril.
Let him keep his mouth closed, and shut up the portals (of his nostrils), and all his life he will be exempt from laborious exertion.
Source text: gutenberg.orgTolstoy’s own version · Мысли мудрых людей на каждый деньТот, кто знает свою мать, знает, что он ее дитя, и, зная это, он находится вне всякой опасности.
Когда он закроет уста и затворит врата своих чувств в конце жизни, он не испытает никакого беспокойства.
Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Daodejing, ch. 52.
«По Лао-Тсе» (after Lao-Tzu): chapter 52 recast. Tolstoy's 1903 version (Thoughts of Wise Men, 24 November) follows Carus: 'When the world takes its beginning, Reason becomes the world's mother. When he who knows his mother, knows in turn that he is her child … he is not in danger. When he closes his mouth, and shuts his sense-gates, in the end of life, he will encounter no trouble.' For the Circle Tolstoy drops the mother and the child and the closing of the mouth, and puts the spirit in their place: «Тот, кто знает, что основа жизни его — дух, вне всякой опасности» (he who knows that the basis of his life is spirit is beyond all danger). The shutting of the gates stays: «Затворяя врата своих чувств в конце жизни, он не испытывает никакого беспокойства» (shutting the gates of his senses at the end of life, he feels no unrest). 'In the end of life' is Carus's reading of 終身, which Legge renders 'all his life'.
6. Бог есть жизнь вечная и всемирная в бесконечном времени и пространстве. Он — всё, что есть, и нет другого бога, кроме бога. Всё в нем, и ничто не существует вне его. И потому всякое существование есть проявление его жизни, и всякая жизнь при рождении выходит не из несуществования, а из него и при смерти не перестает существовать, а возвращается к нему.
6. God is life, eternal and universal, in infinite time and space. He is all that is, and there is no other god but God. All is in him, and nothing exists outside him. And therefore every existence is a manifestation of his life, and every life at birth comes not out of nonexistence but out of him, and at death does not cease to exist but returns to him.
From La Vie éternelle, passée, présente, future · reworded by Tolstoy .
What changed“It no more comes from nothingness into birth than it returns thereto after death” is spelled out: every life at birth comes “out of him” and at death “returns to him”; the reason, that it “partakes of eternity and universal being, which is God,” is left out.
Original · FrenchDieu est la vie éternelle et universelle, dans l'infini du temps et dans l'infini de l'espace, dans tous les siècles comme dans chaque instant, dans tous les mondes comme dans chaque atome.
Il est tout ce qui est ; donc nul autre que Lui n'est Dieu : il n'a pas de rival ; …
Tout est en LUI ; donc rien n'est hors de Lui …
IL est la vie éternelle et universelle ; donc toute existence est une manifestation de la sienne, et ne sort pas plus du néant par la naissance qu'elle n'y retourne par la mort ; car elle participe de l'éternité et de l'universalité, QUI EST DIEU.
Source text: archive.orgIn English · Fred Rothwell, 1920God is the one eternal, universal life in the infinitude of time and space, throughout the ages as well as every moment of life, in all the worlds as well as in the tiniest atom.
He is all that is : none other than He is God ; He has no rival ; there is no other God than God ; there is only one God.
He is the one eternal, universal life ; consequently, all existence is a manifestation of His ; it no more comes from nothingness into birth than it returns thereto after death, for it partakes of eternity and universal being, which is God.
Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. La Vie éternelle, passée, présente, future (1861), The «Credo» at the close of the book, before the Appendix (Paris, Félix Alcan, Bibliothèque utile, pp. 132–133); Rothwell's translation, p. 104.
Enfantin's four-article creed, shortened and with its last clause recast. The second half of the third article, on hell, purgatory, and paradise as the evil, the progressive, and the good life of each being within God, is left out, and so are 'dans tous les siècles comme dans chaque instant, dans tous les mondes comme dans chaque atome'. Enfantin says each existence 'ne sort pas plus du néant par la naissance qu'elle n'y retourne par la mort' (no more comes out of nothingness at birth than it returns to it at death), because it shares in the eternity that is God; the Russian makes it come at birth «из него» (from him) and at death return «к нему» (to him). «И потому» (and therefore) joins the articles where Enfantin repeats 'donc'.
7. Истинная жизнь — вне времени и пространства, и потому смерть может только изменить проявление жизни в этом мире, но никак не уничтожить самую жизнь.
7. True life is outside time and space, and therefore death can only change the manifestation of life in this world, and can in no way annihilate life itself.
8. Веру в бессмертие нельзя принять от кого-нибудь, нельзя себя убедить в бессмертии. Чтобы была вера в бессмертие, надо, чтобы оно было, а чтобы оно было, надо понимать свою жизнь в том, в чем она бессмертна.
8. Faith in immortality cannot be received from someone else; one cannot convince oneself of immortality. For there to be faith in immortality, immortality must exist; and for it to exist, one must understand one’s life as lying in what is immortal in it.
9. Верить в будущую жизнь может только тот, кто установил в своем сознании то новое отношение к миру, которое не умещается в этой жизни.
9. Only those can believe in a future life who have established in their consciousness that new relation to the world which does not fit within this life.
Translation note. The Russian italic is broken only at the commas; it is set here as one span.
Живи той частью твоей души, которая сознает себя бессмертной, которая не боится смерти. Эта часть души есть любовь.
Live by that part of your soul which is conscious of itself as immortal, which does not fear death. That part of the soul is love.
Tolstoy TodayТолстой сегодня · tolstoytoday.org/june/10