The week’s reading, after June 16Недельное чтение после 16 июня
First GriefПервое горе
Первое горе
L. A. Avilova’s story (1900), cut and changed in places by Tolstoy.
Когда Гриша выходил на балкон, ему стоило только прищурить свои большие синие глаза, чтобы видеть за открытыми воротами конюшни круглый светлый зад Ловкого в его стойле, ряд уздечек на перегородке и кучера Игната в его старой безрукавке и с неугасимой трубкой в зубах. Обыкновенно Гриша недолго противился искушению: он засовывал обе руки в карманы своих коротеньких штанишек, спускался с лесенки балкона и шел через большой заросший двор прямо в конюшню.
When Grisha went out on the balcony, he had only to narrow his big blue eyes to see, through the open doors of the stable, the round, pale rump of Lovky in his stall, the row of bridles on the partition, and the coachman Ignat in his old sleeveless jacket, with his never-extinguished pipe in his teeth. Usually Grisha did not resist the temptation for long: he would thrust both hands into the pockets of his short little trousers, go down the balcony steps, and cross the big, overgrown yard straight to the stable.
— Ну, что? — спрашивал он Игната, оглядывая знакомую и милую ему обстановку каретного сарая. — Левая всё еще хромает?
“Well, what’s new?” he would ask Ignat, looking around the carriage house, so familiar and dear to him. “Is the left one still limping?”
— Хромает еще, хромает! — с полной готовностью поддержать разговор отвечал Игнат.
“Still limping, still limping!” Ignat would answer, quite ready to keep the conversation going.
— А хомут починил?
“And did you mend the collar?”
— Да вот починяю.
“Why, I’m mending it now.”
— Смотри: сегодня моего Королька никому не давать!
“Mind, nobody’s to have my Korolyok today!”
— Да разве моя воля? Скажут: «надо на станцию ехать либо в село, запрягай Королька»... Я и запрягу.
“Is it up to me, then? They’ll say, ‘Someone has to go to the station, or to the village: harness Korolyok’… And I’ll harness him.”
— Что это, право! Всё мою лошадь, всё мою... — ворчливо замечал мальчик. — А овса ей всыпал?
“Honestly, what is this! Always my horse, always mine…” the boy would grumble. “Did you give him his oats?”
— Откуда же я возьму, ежели мне не приказано? — отвечал Игнат, и бородатое, обыкновенно хмурое лицо его принимало лукавое выражение. — Папенька не велел.
“And where would I get them, if I’ve had no orders?” Ignat would answer, and his bearded, usually sullen face took on a sly look. “Your papa didn’t say to.”
— Без овса! — отчаянно вскрикивал Гриша, и гневные слезы навертывались у него на глазах.
“No oats!” Grisha would cry out in despair, and angry tears welled up in his eyes.
Игнат весело и ласково смеялся.
Ignat laughed, merrily and affectionately.
— Ишь, порох какой! Право, порох, — успокоительно говорил он. — Да уж будьте покойны: не обижу я вашего Королька. У других отниму, а Королек у меня всегда в полном удовольствии.
“My, what a powder keg! A real powder keg,” he would say soothingly. “Now don’t you worry: I won’t stint your Korolyok. I’ll take from the others, but with me Korolyok always has all he could want.”
Он ласково заглядывал в глаза мальчику и проводил по его голове своей корявой, грубой рукой. Гриша успокаивался и начинал свой обычный обход. Он садился поочередно во все экипажи, взлезал на козлы и делал попутно свои замечания.
He would look affectionately into the boy’s eyes and run his gnarled, rough hand over his head. Grisha would calm down and begin his usual round. He sat in each of the carriages in turn, climbed up onto the coachman’s boxes, and made his remarks as he went.
— Хо-орошая тележка! — говорил он тоном знатока.
“A goo-ood little cart!” he would say in a connoisseur’s tone.
— Дурного в ней нет! — сочувственно отзывался Игнат.
“Nothing bad about it!” Ignat would answer sympathetically.
— И прочная?
“And is it sturdy?”
— Дегтем вымажешься, баловник! — предостерегал кучер. — Нянюшка будет браниться.
“You’ll get tar all over you, you scamp!” the coachman warned. “Nanny will scold.”
Игнат служил в усадьбе первый год, но очень быстро сошелся с маленьким барином, и между ними завязалась странная, но искренняя дружба.
This was Ignat’s first year on the estate, but he had very quickly made friends with the little master, and between them a strange but sincere friendship had sprung up.
— Вот как я у Луховских господ жил, — начинал Игнат, — была у них лошадь...
“Now, back when I lived with the Lukhovskys,” Ignat would begin, “they had a horse…”
— Ты у них до нас жил?
“Did you live with them before us?”
— Нет. До вас жил я тут у одного купца... Конечно, нужда... Без нужды дня бы у него не прожил!.. Тоже в суд!.. А за что меня в суд? Разве я чужое брал?
“No. Before you I lived here with a certain merchant… It was need, of course… If not for need I wouldn’t have lasted a day with him!… And taking me to court, too!… And what was I taken to court for? Did I take anything that wasn’t mine?”
— А разве тебя купец хотел судить?
“Why, did the merchant want to put you on trial?”
— Чего уж там хотел! Прямо, значит, подал жалобу. Будто я у него лошадь и телегу увел. Жалованья не платил целый год, а отпустить тоже не отпускает. Живи! Мы с бабой и так и этак. Пользуется, значит, что пачпорта не было. Что ты тут делать будешь? Взяли мы с Матреной, с бабой моей, ночью лошадь в телегу запрягли, да и... домой. Не пешком же нам было идти, да еще с ребенком малым, до дому-то верст шестьдесят будет. Хватился купец, а нас и след простыл. Лошадь я бы ему вернул. Неужто взял бы? А он, вишь, рассвирепел, что даровой работник ушел, да в суд, да жалобу: так, мол, и так, обокрали.
“Want to, nothing! He went straight ahead, see, and lodged a complaint. Said I’d made off with his horse and cart. He didn’t pay my wages for a whole year, and he wouldn’t let me go, either. Stay, he says! Me and the wife, we tried this way and that. He was taking advantage, see, of my having no passport. What can you do? So Matryona and me — the wife, that is — one night we up and hitched the horse to the cart, and… home. We weren’t going to go on foot, were we, and with a little child besides, and it’s sixty versts or so to home. The merchant missed us, and we were long gone. I’d have given him back the horse. Was I going to keep it? But he, see, flew into a fury that his unpaid worker had left, and off to court, and a complaint: this and that, he says, they’ve robbed me.”
— И судили тебя?
“And did they try you?”
— Говорят, судили.
“They say they did.”
— Ну, как же?
“Well, and how did it go?”
— А вот и так же! — неопределенно отвечал Игнат, и густые брови его озабоченно хмурились, и всё лицо надолго принимало угрюмое, почти страдальческое выражение.
“Why, just like that!” Ignat would answer vaguely, and his thick brows drew together anxiously, and his whole face took on, for a long while, a gloomy, almost suffering look.
— А ты бы сказал, что не виноват, — советовал Гриша серьезно.
“You should have said you weren’t guilty,” Grisha advised seriously.
— Да разве меня спрашивали? У нас суды-то какие? Где она, соколик, правда-то? Судили, судили, да вором меня и сделали. Вот как!
“As if they asked me! What kind of courts do we have? Where’s justice to be found, my lad? They tried me and tried me, and made a thief of me. That’s how!”
— Как сделали? — жадно допытывался мальчик.
“How did they make you one?” the boy pressed eagerly.
— А вот так! — хмурясь и горько усмехаясь, отвечал Игнат.
“Just like that!” Ignat answered, frowning and smiling bitterly.
Иногда разговор принимал другое направление.
Sometimes the conversation took another turn.
— Разве Матрена твоя жена? — спрашивал Гриша.
“Is Matryona your wife, then?” Grisha would ask.
— А то чья же! — добродушно отзывался Игнат.
“Whose else would she be!” Ignat would answer good-naturedly.
— Чего же она не с тобой, а всё в землянке хлебы печет?
“Then how come she isn’t with you, and is always baking bread in the earth hut?”
Игнат улыбался.
Ignat smiled.
— А чего ей тут со мной? Сказки мне, что ли, сказывать?
“And what would she be doing here with me? Telling me stories, maybe?”
— Зачем сказки? — горячо возражал мальчик. — Мама сказки папе не рассказывает, так живет... А Полька, значит, твоя дочь?
“Why stories?” the boy objected hotly. “Mama doesn’t tell Papa stories, she just lives with him… So Polka is your daughter?”
— Значит, дочь.
“So she’s my daughter.”
— А еще у вас дети были?
“And did you have any other children?”
— Нет, только и всего.
“No, that’s the lot.”
— Отчего у вас больше не было?
“Why didn’t you have any more?”
Игнат смеялся и крутил головой.
Ignat laughed and shook his head.
— Ну, уж и ребенок! — говорил он.
“Well, what a child!” he said.
— Чего смеешься? — слегка обижаясь и объясняя свою мысль, продолжал Гриша. — Вот у папы с мамой трое детей... Игнат! — ласково просил он тут же, заглядывая в глаза своего приятеля, — когда уедем в город, ты уж побереги моего Королька.
“What are you laughing at?” Grisha went on, a little offended, and explaining what he meant. “Papa and Mama have three children, see… Ignat!” he begged affectionately in the same breath, looking into his pal’s eyes, “when we go away to town, you look after my Korolyok.”
— Уберегу! уберегу! — обещал Игнат. — Да только, милый, как бы мне раньше вашего не уехать.
“I’ll look after him! I’ll look after him!” Ignat promised. “Only, my dear, I’m afraid I may go away before you do.”
— А куда? — удивленно спрашивал мальчик.
“Where to?” the boy asked in surprise.
— А вот... туда! — с своей обычной загадочной манерой отвечал Игнат.
“Why… over there!” Ignat answered, in his usual mysterious way.
Нередко задушевную беседу друзей прерывала старуха няня.
Often enough the friends’ heart-to-heart talk was broken off by the old nanny.
— Гришенька! Здесь, что ли? — спрашивала она, заглядывая в сарай. — И что это, право, — ворчливо продолжала она, — господское дитё, а в конюшне живмя живет. Вот пожалуюсь маме! Скажите на милость: приятеля себе нашел. Иди сейчас, иди! А ты, непутевый, — обращалась она к Игнату, — чем тебе ребенка образумить, ты его пуще заманиваешь.
“Grishenka! Are you in here, or what?” she would ask, peering into the carriage house. “And what is this, really,” she went on grumbling, “a child of the gentry, and he as good as lives in the stable. I’ll tell Mama on you! Would you believe it: he’s found himself a pal. Come along this minute, come! And you, you good-for-nothing,” she turned to Ignat, “instead of bringing the child to his senses, you lure him on all the more.”
— Да я что же, Анна Герасимовна? Я ничего, — сконфуженно оправдывался Игнат. — Если бы я его дурному учил...
“But what am I doing, Anna Gerasimovna? I’m not doing anything,” Ignat would say, abashed, to excuse himself. “If I was teaching him bad things…”
— Еще бы тебя в учителя! — презрительно замечала няня. — Иди, баловник, иди!
“That’s all we need, you for a teacher!” the nanny would remark scornfully. “Come, you scamp, come!”
Отца и мать Гриша видел большей частью только за столом. Отец всегда был занят, мать целыми днями сидела у себя в спальне и считалась нездоровой. Когда у нее не болела голова, то болело что-нибудь другое, что не позволяло ей переносить шумного общества детей и даже яркого света дня. Когда Грише приходила в голову мысль забежать к ней, она ласкала его, порывисто целовала несчетное число раз и сейчас же просила уйти и не беспокоить ее.
Grisha saw his father and mother mostly only at table. His father was always busy; his mother sat in her bedroom all day long and was considered unwell. When her head did not ache, something else ached, which did not let her bear the noisy company of children, or even the bright light of day. When it came into Grisha’s head to run in to see her, she would caress him, kiss him impulsively countless times, and at once ask him to go away and not disturb her.
Иногда Гриша сопротивлялся.
Sometimes Grisha resisted.
— Мама, — говорил он, — я буду сидеть тихо, очень тихо.
“Mama,” he would say, “I’ll sit quietly, very quietly.”
Он садился в кресло и складывал руки на коленях.
He would sit down in the armchair and fold his hands on his knees.
— Ты здоров? — с беспокойством спрашивала мать.
“Are you well?” his mother would ask anxiously.
— Да, — рассеянно отвечал он, занятый какой-нибудь посторонней мыслью, и сейчас же переходил на интересующий его вопрос.
“Yes,” he answered absently, taken up with some other thought, and at once went on to the question that interested him.
Говорил он шепотом, чтобы не нарушать общего настроения тишины и спокойствия.
He spoke in a whisper, so as not to disturb the general mood of quiet and calm.
— Мама, — шептал он, — отчего, когда жарко, непременно вспотеешь?
“Mama,” he whispered, “why is it that when it’s hot, you always sweat?”
— А тебе жарко? — опрашивала мать.
“Are you hot?” his mother asked.
— Жарко... А ты думаешь, я в двух рубашках?
“Hot… And do you think I’ve got two shirts on?”
— Разве в одной?
“Only one?”
— Конечно, в одной! Вот! — звонко вскрикивал Гриша и, расстегнув ворот ситцевой косоворотки, показывал свою голую грудь.
“Of course, only one! There!” Grisha cried ringingly and, unbuttoning the side-fastened collar of his calico shirt, showed his bare chest.
Мать болезненно морщилась.
His mother winced as if in pain.
— Зачем ты кричишь? — упрекала она.
“Why are you shouting?” she reproached him.
— Ах, я забыл! — виновато говорил мальчик и умолкал. — Мама! — шептал он опять минуту спустя, — скажи: зачем хвост?
“Oh, I forgot!” the boy said guiltily, and fell silent. “Mama!” he whispered again a minute later, “tell me: what’s a tail for?”
— Какой хвост?
“What tail?”
— А у лошадей, у собак?
“Why, on horses, on dogs?”
— Как зачем? Так, просто хвост. Так уж устроено.
“What do you mean, what for? It’s just a tail. That’s how things are made.”
— Ан не просто! А мух махать. Чем бы им мух-то махать?
“But it isn’t just a tail! It’s for swishing flies. What else would they swish flies with?”
Болтовня мальчика начинала раздражать нервную женщину, но она еще терпела молча, в полной уверенности, что Грише самому надоест полумрак комнаты, и он уйдет. Но Гриша скользил по спинке кресла, укладывался спиной на сиденье и задирал ноги, закладывая их одну на другую.
The boy’s chatter began to irritate the nervous woman, but she still bore it in silence, quite sure that Grisha would tire of the half-dark room of his own accord and go away. But Grisha would slide down the back of the armchair, lie on his back on the seat, and stick his legs up, crossing one over the other.
— Мама! — говорил он опять, — а ты знаешь, где заводятся блохи?
“Mama!” he said again, “do you know where fleas breed?”
Мать брезгливо морщилась и закрывала глаза.
His mother winced in disgust and closed her eyes.
— Ну уж, Гриша! Что это за разговор!
“Really, Grisha! What kind of talk is that!”
— В гужах. Если заведутся блохи, надо гужи выбросить и уж новые...
“In the harness loops. If fleas get in, you have to throw the loops away, and then new ones…”
— Вот что значит, что ты всё по конюшням! С осени найму тебе гувернантку. Мне стыдно за тебя!
“That’s what comes of your always being in the stables! In the fall I’ll hire you a governess. I’m ashamed of you!”
— Отчего стыдно-то? — спрашивал мальчик.
“Why ashamed?” the boy asked.
— Ну, хорошо. Ну, иди! Иди к няне и сестрам. Всё ты или один, или с мужиками.
“Well, all right. Well, go! Go to Nanny and your sisters. You’re always either alone or with the peasants.”
Гриша глубоко вздыхал, нехотя поднимался с кресла и опять вздыхал: ему еще не хотелось уходить из прохладной комнаты, от своей грустной, больной, но всё же нежно любимой мамы.
Grisha sighed deeply, reluctantly got up from the armchair, and sighed again: he did not want to leave the cool room yet, or his sad, sick, but still tenderly loved mama.
— Поцелуй меня! — тихо говорила мать.
“Kiss me!” his mother said quietly.
Он целовал, терся лицом об ее лицо, а она нащупывала под рубашкой его острые плечики и впадала в жалобный тон:
He kissed her and rubbed his face against hers, and she felt his sharp little shoulders under his shirt and fell into a plaintive tone:
— Худой ты у меня! Бледненький! Гриша, отчего ты такой?
“How thin you are, my dear! So pale! Grisha, why are you like this?”
— Шалю! — отвечал по привычке мальчик, но сострадательная нежность матери действовала на его нервы и жалобила его.
“I’m naughty!” the boy answered out of habit, but his mother’s compassionate tenderness worked on his nerves and made him feel sorry for himself.
— Ты у меня плохонький! И тебе не легко! И у тебя часто невесело на душонке, мой мальчик!
“You’re so frail, my dear! And it isn’t easy for you! And your little soul is often unhappy, my boy!”
И случалось, что, тронутый ее жалостью и непонятными еще для него словами, Гриша вдруг начинал рыдать на ее плече.
And at times it happened that, touched by her pity and by words he could not yet understand, Grisha would suddenly begin sobbing on her shoulder.
— Что ты? О чем ты? — испуганно допрашивала его мать и трогала его голову, чтоб узнать, нет ли жару.
“What is it? What’s the matter?” his mother would question him in alarm, and she touched his head to find out whether he had a fever.
Но Гриша сейчас же успокаивался и уходил. И не успевал он дойти до двери, как уже забывал о своих беспричинных слезах, занятый какой-нибудь новой интересной мыслью. Что-то еще вздрагивало и всхлипывало в груди, а он уже радостно нащупывал в кармане забытую веревку и соображал, какое бы сделать из нее наилучшее употребление.
But Grisha calmed down at once and went away. And before he had reached the door, he had already forgotten his causeless tears, taken up with some new and interesting thought. Something still quivered and sobbed in his chest, but he was already joyfully feeling in his pocket for a forgotten piece of string and considering what best use to make of it.
А между тем первое серьезное горе уже висело над его головой.
And meanwhile his first serious grief was already hanging over his head.
В одно утро отец, не отрываясь от газеты, сказал маме через стол:
One morning his father, without looking up from the newspaper, said to Mama across the table:
— Да... ты знаешь? За Игнатом приехали!
“Yes… did you know? They’ve come for Ignat!”
— Приехали? уже? — испуганно переспросила мама и, словно обдумывая что-то, опустила на стол недопитую чашку.
“They’ve come? Already?” Mama asked again in alarm, and, as if thinking something over, set her unfinished cup down on the table.
— Неужели ничего нельзя было сделать? Ведь у них дети, — тихо сказала она.
“Was there really nothing to be done? They have children, after all,” she said quietly.
— Что ж прикажешь? — сказал отец, пожав плечами. — Не связываться же с этим мерзавцем... Ну, как его там? С купцом этим... Я его немного знаю: кулак и мошенник.
“What would you have me do?” said Father, shrugging his shoulders. “I’m hardly going to get mixed up with that scoundrel… Well, what’s his name? That merchant… I know him a little: a moneygrubber and a swindler.”
— Ну, вот видишь, тем более, — сказала мама.
“Well, there, you see: all the more reason,” said Mama.
— Чего же тем более? Увел лошадь, да еще замок сломан, ну, значит, воровство со взломом... Дело ясно.
“All the more reason for what? He made off with a horse, and a lock was broken besides, so it’s theft with breaking and entering… The case is clear.”
— Но что же им было делать? — спросила мама. — Ведь этот человек воспользовался какой-то задержкой с паспортом, не платил жалованья, вымогал даровую работу... Ведь Игнат просто убежал из рабства...
“But what else could they do?” asked Mama. “Why, that man took advantage of some delay with the passport, didn’t pay the wages, extorted unpaid work… Why, Ignat simply ran away from slavery…”
— А уводить лошадь все-таки не следовало! Ну, будет, что теперь толковать! — с досадой ответил отец и опять углубился в газету.
“All the same, he had no business making off with the horse! Well, that’ll do, what’s the use of talking now!” Father answered in annoyance, and buried himself in the paper again.
Гриша жадно слушал и ничего не понимал.
Grisha listened eagerly and understood nothing.
— Мама, куда везут Игната? — спросил он, широко раскрывая глаза.
“Mama, where are they taking Ignat?” he asked, opening his eyes wide.
Мать рассеянно поглядела на него, но вдруг вспомнила о дружбе мальчика с кучером, чуть-чуть нахмурилась и отвела глаза.
His mother glanced at him absently, but suddenly remembered the boy’s friendship with the coachman, frowned slightly, and looked away.
— Кто приехал за Игнатом, мама? — продолжал допытываться Гриша.
“Who’s come for Ignat, Mama?” Grisha kept pressing.
— Отчего не сказать ему? — недовольным тоном заговорил отец. — Что это за вечная боязнь огорчить, повлиять на нервы? И выйдет какая-то мокрая курица, тряпка, а не человек.
“Why not tell him?” Father began in a displeased tone. “What is this everlasting fear of grieving him, of affecting his nerves? He’ll turn out some kind of milksop, a limp rag, and not a man.”
— Боже мой, да говори сам, разве я мешаю! — со слезами на глазах вскрикнула мама, подняла руки к вискам и вышла из-за стола.
“My God, then tell him yourself, am I stopping you!” Mama cried with tears in her eyes, raised her hands to her temples, and left the table.
— Вечные сцены! Вечные сцены! — закричал ей вслед отец.
“Everlasting scenes! Everlasting scenes!” Father shouted after her.
— Твоего Игната везут в острог за кражу со взломом. Понимаешь? — сказал он жестко. Гриша побледнел. — Игната за кражу, а его жену Матрену за пособничество. Его на три года, а ее на полтора.
“Your Ignat is being taken to jail for theft with breaking and entering. Do you understand?” he said harshly. Grisha turned pale. “Ignat for theft, and his wife Matryona as his accomplice. Him for three years, and her for a year and a half.”
— А Польку? — спросил Гриша.
“And Polka?” asked Grisha.
— А Польку... Ну, что ж Польку? Конечно, ее не в острог... Я уж не знаю, куда ее... Польку.
“Polka… Well, what about Polka? She won’t go to jail, of course… I really don’t know where she’ll go… Polka.”
Гриша в упор глядел на отца, и глаза его делались блестящими и злыми. Он бледнел всё сильнее, но он боялся отца и сдерживался, насколько мог.
Grisha stared straight at his father, and his eyes grew shining and angry. He turned paler and paler, but he was afraid of his father and held himself back as much as he could.
— Это за что же? — вызывающим тоном спросил он.
“And what is that for?” he asked in a challenging tone.
— Он украл, тебе говорят. Или всё равно, что украл.
“He stole, I tell you. Or it’s the same as if he stole.”
— Совсем не всё равно!.. И сам же ты сказал, что купец — мошенник.
“It isn’t the same at all!… And you said yourself that the merchant is a swindler.”
— Ну, сказал.
“Well, so I did.”
— Так что же это? Как же это? Разве это можно?
“Then what is this? How can this be? Is that allowed?”
Отец вдруг рассердился.
Father suddenly lost his temper.
— Пожалуйста, пожалуйста, без историй! Разбаловали так, что сил нет никаких.
“Please, please, let’s have no fuss! You’ve been spoiled past all bearing.”
Сдерживаясь насколько мог, Гриша встал и вышел из комнаты. Но только он очутился за дверью, как гнев и обида на кого-то словно стиснули ему горло. Он побежал по коридору и выскочил на балкон. Его первой мыслью было повидать Игната, но ворота конюшни были заперты, и это означало, что Игната там нет. Гриша побежал в девичью. Там у стола сидела няня и пила чай, а против нее сидел какой-то незнакомый Грише мужчина в военной форме. Военный, манерно отставляя локоть, доставал из банки варенье и ел, запивая его чаем. Гриша сейчас же узнал нянину банку и понял, что няня угощает военного, но он был так занят неожиданной вестью об отъезде Игната, что не обратил внимания на присутствие няниного гостя.
Holding himself back as much as he could, Grisha got up and left the room. But the moment he found himself outside the door, anger and a sense of being wronged by someone seemed to clutch at his throat. He ran down the corridor and burst out onto the balcony. His first thought was to see Ignat, but the stable doors were locked, and that meant Ignat was not there. Grisha ran to the maids’ room. There at the table sat Nanny drinking tea, and opposite her sat a man in military uniform whom Grisha did not know. The man in uniform, sticking out his elbow affectedly, was taking jam out of a jar and eating it, washing it down with tea. Grisha at once recognized Nanny’s jar and understood that Nanny was treating the man in uniform, but he was so taken up with the unexpected news of Ignat’s going away that he paid no attention to the presence of Nanny’s guest.
— Няня, кто приехал за Игнатом? — дрожащим голосом спросил он.
“Nanny, who’s come for Ignat?” he asked in a trembling voice.
Няня ответила не сразу.
Nanny did not answer at once.
— Да, отвезут теперь твоего голубчика; не будешь больше от няньки бегать.
“Yes, now they’ll take your darling away; you won’t be running off from Nanny anymore.”
— Кто приехал, няня?
“Who’s come, Nanny?”
— Теперь уж не отвертится... Кто приехал-то? Да вот кто приехал.
“He won’t wriggle out of it now… Who’s come? Why, here’s who’s come.”
Гриша понял не сразу. Тот, кто должен был везти Игната и Матрену в тюрьму, представлялся ему огромным, страшным и отвратительным на вид, а на него глядело загорелое, добродушное лицо няниного гостя и улыбалось не то смущенной, не то просто глупой улыбкой. Кроме него и няни, никого больше в комнате не было. Наконец Гриша понял.
Grisha did not understand at once. The one who was to take Ignat and Matryona to prison he had imagined as huge, frightening, and repulsive to look at; but looking at him was the sunburned, good-natured face of Nanny’s guest, smiling a smile half embarrassed, half simply foolish. Besides him and Nanny there was no one else in the room. At last Grisha understood.
— Ты? — удивленно и недоверчиво спросил он, глядя в упор на военного.
“You?” he asked in surprise and disbelief, staring straight at the man in uniform.
— Я-с! — осклабляясь в широкую улыбку, ответил тот, видимо колеблясь, встать ли ему перед барчонком, или продолжать сидеть.
“Me, sir!” the other answered, breaking into a broad grin, plainly wavering whether to stand up before the young master or to stay seated.
— Ты? Ты... ты негодный!.. Я тебя... я тебя расколочу! — взвизгнул он и бросился вперед.
“You? You… you nasty thing!… I’ll… I’ll smash you to bits!” he shrieked, and rushed forward.
Но вдруг лицо его передернулось, углы рта задрожали, и он заплакал громко и жалобно, как плачут беспомощные, огорченные дети. Урядник смущенно смеялся и оглядывался по сторонам, разводя руками...
But suddenly his face twitched, the corners of his mouth trembled, and he burst into tears, loudly and plaintively, as helpless, grieving children cry. The constable laughed in embarrassment and looked around, spreading his hands…
Гриша убежал в детскую, забился в угол около своей кровати и прижался к стене, держась обеими руками за грудь. Бессильное негодование всё еще клокотало в нем и искало себе выхода. Он увидал на полу сестрину куклу, стал топтать ее ногами и, наконец, отшвырнул ее в другой конец комнаты. На стене висела его собственная картинка; он сорвал ее и бросил на пол. От такой усиленной деятельности нервная напряженность его несколько ослабла: он сел, прислонился лбом к железу кроватки, затих и стал мечтать... Он мечтал о силе...
Grisha ran off to the nursery, huddled in the corner by his bed, and pressed himself against the wall, holding his chest with both hands. Helpless indignation still seethed in him and sought an outlet. He saw his sister’s doll on the floor, began stamping on it, and at last flung it to the other end of the room. On the wall hung a picture of his very own; he tore it down and threw it on the floor. After such strenuous activity his nervous tension eased somewhat: he sat down, leaned his forehead against the iron of the little bed, grew quiet, and began to dream… He dreamed of power…
Ему нужна была сила, чтобы мстить, чтобы покарать всех этих жестоких и виноватых людей: судей, которые осудили Игната, урядника, который должен был увезти его; няню за то, что она угощала урядника вареньем, и даже отца... На отца Гриша негодовал за его видимое равнодушие к судьбе Игната. Он должен был заступиться, должен был прогнать урядника, а он оставался спокойным, читал свои газеты и даже сказал, что Игнат «всё равно, что вор».
He needed power, to take revenge, to punish all these cruel and guilty people: the judges who had sentenced Ignat, the constable who was to take him away; Nanny, for treating the constable to jam; and even his father… Grisha was indignant with his father for his evident indifference to Ignat’s fate. He ought to have stood up for him, ought to have driven the constable away, but he had stayed calm, read his newspapers, and even said that Ignat was “the same as a thief.”
Грише хотелось отомстить всем этим людям, так жестоко обижавшим его друга. Он думал о том, как он накажет отца, няню, урядника, и, придумывая наказания, ковырял ногтем отставшую краску на железе. Вдруг он насторожился: ему послышался громкий говор отца и в ответ ему робкий голос Игната. Мигом он вскочил и выбежал в девичью. Среди комнаты, низко опустив голову, стояли Игнат и Матрена и переминались с ноги на ногу. Около Матрены, уткнувшись носом в сборки ее платья, стояла Полька, а мать глядела на нее сверху, и на лице ее было больше тупого недоумения, чем страха и горя. Сзади них, из-за дверей выглядывали любопытные лица дворни.
Grisha wanted to take revenge on all these people who were wronging his friend so cruelly. He thought about how he would punish his father, Nanny, and the constable, and as he thought up punishments, he picked with his fingernail at the paint flaking off the iron. Suddenly he pricked up his ears: he thought he heard his father talking loudly and, in answer, Ignat’s timid voice. In a flash he jumped up and ran out to the maids’ room. In the middle of the room, their heads hung low, Ignat and Matryona stood shifting from foot to foot. Beside Matryona, her nose buried in the gathers of her dress, stood Polka, and her mother was looking down at her, and on her face there was more dull bewilderment than fear and grief. Behind them, from beyond the doors, the curious faces of the household servants peered in.
— Ну, ладно, — громко говорил Гришин отец, — теперь уж поздно и ничего не поделаешь. Насчет Польки не беспокойтесь. Худо ей не будет, а в животе и смерти один бог волен. Обещаемся ее беречь. С богом, Игнат! Что ж делать?!
“Well, all right,” Grisha’s father was saying loudly, “it’s too late now, and nothing can be done. Don’t worry about Polka. No harm will come to her, and life and death are in God’s hands alone. We promise to look after her. Go with God, Ignat! What’s to be done?!”
Отец махнул рукой, как бы давая понять, что прощание кончено, но никто не трогался с места. Игнат молчал и тупо глядел себе под ноги.
Father waved his hand, as if to let them know that the farewell was over, but no one stirred from the spot. Ignat was silent and stared dully at the floor at his feet.
— Да, мы обещаемся, — дрожащим голосом прибавила мама, протянула руку к Польке, но сейчас же опустила ее и отвернулась.
“Yes, we promise,” Mama added in a trembling voice; she stretched out her hand toward Polka, but at once lowered it and turned away.
— Дела теперь уже не поправишь! — опять заговорил отец, видимо начинавший тяготиться немой сценой отчаяния этих людей. —Уж надо как-нибудь... Срок не так велик, переживешь. Что же делать?
“There’s no setting the thing right now!” Father spoke again, evidently beginning to find the mute scene of these people’s despair a burden. “You’ll have to manage somehow… The term isn’t so long; you’ll get through it. What’s to be done?”
Матрена тихо отстранила Польку, сделала шаг вперед и молча повалилась барыне в ноги, касаясь лбом пола.
Matryona quietly moved Polka aside, took a step forward, and silently threw herself down at the mistress’s feet, touching the floor with her forehead.
— Матрена! — вскрикнула та, и слезы сразу брызнули у нее из глаз. — Не кланяйся мне, Матрена! Поверь ты мне: я уберегу твою девочку... Не кланяйся в ноги!
“Matryona!” the mistress cried, and tears at once spurted from her eyes. “Don’t bow to me, Matryona! Believe me: I’ll look after your little girl… Don’t bow down at my feet!”
Она наклонилась, дотронулась дрожащей рукой до плеча Матрены и сама опустилась на пол рядом с ней.
She bent down, touched Matryona’s shoulder with a trembling hand, and sank to the floor herself beside her.
— Надо терпеть... Всем надо терпеть! — торопливо шептала она.— Всем надо...
“We must bear it… Everyone must bear it!” she whispered hurriedly. “Everyone must…”
— Ну, довольно, довольно! — не скрывая своего нетерпения, заговорил отец. — Я очень огорчен. Я был доволен тобой, Игнат. Отбудешь срок, приходи опять. Возьму. И не беспокойся за дочь. С богом теперь!
“Well, enough, enough!” Father began, not hiding his impatience. “I am very grieved. I was pleased with you, Ignat. When you’ve served your term, come back. I’ll take you on. And don’t worry about your daughter. Go with God now!”
Он взял за руку жену и хотел увести ее с собой, но та освободила руку и еще раз крепко обняла Матрену.
He took his wife by the hand and meant to lead her away with him, but she freed her hand and once more held Matryona close.
— Надо терпеть! — шепнула она еще раз.
“We must bear it!” she whispered once more.
Матрена встала. Она обвела комнату недоумевающим взглядом и остановилась на Грише. Один миг женщина и мальчик глядели друг другу в глаза, потом Гриша робко опустил ресницы и двинулся вперед.
Matryona got up. She looked around the room with a bewildered gaze, and it came to rest on Grisha. For a moment the woman and the boy looked into each other’s eyes; then Grisha timidly lowered his lashes and moved forward.
— Прощай! — сказал он очень тихо и очень ласково. Но Матрена продолжала глядеть на него молча, всё еще недоумевая над чем-то. Тогда Гриша направился к Игнату. Он протянул руку, Игнат взял ее и вдруг наклонился к самому лицу ребенка.
“Goodbye!” he said very quietly and very affectionately. But Matryona went on looking at him in silence, still bewildered by something. Then Grisha went to Ignat. He held out his hand; Ignat took it and suddenly bent down close to the child’s face.
— Польку... будешь жалеть? — спросил он.
“Polka… will you be good to her?” he asked.
— Буду! — серьезно и торжественно ответил Гриша и смелым, блестящим взором взглянул в печальные глаза своего друга. Игнат провел рукой по голове мальчика, истово перекрестился на образ и направился к двери.
“I will!” Grisha answered seriously and solemnly, and he looked with a bold, shining gaze into his friend’s sad eyes. Ignat ran his hand over the boy’s head, crossed himself devoutly toward the icon, and went to the door.
— Матрена! — позвал кто-то из дворни. — Матрена! Игнат-то вышел. Ждут тебя, поди! Телега у крыльца.
“Matryona!” one of the servants called. “Matryona! Ignat’s gone out. They’re waiting for you, I expect! The cart’s at the porch.”
Молодая женщина встрепенулась, тупое выражение недоумения сменилось испугом. Рядом с ней попрежнему уткнувшись лицом в складки платья, стояла Полька и дрожала всем телом. Она медленно повернулась и вышла.
The young woman started; the dull look of bewilderment gave way to fright. Beside her, as before, her face buried in the folds of the dress, stood Polka, trembling all over. She slowly turned and went out.
Мальчик, сдерживая рыдания, сначала шагом, потом бегом вбежал в детскую и сел опять за кровать, мрачно смотря перед собой. В коридоре послышались шаги отца. Он вошел в детскую и остановился перед Гришей.
The boy, holding back his sobs, walking at first, then running, went into the nursery and sat down behind the bed again, looking gloomily before him. His father’s steps sounded in the corridor. He came into the nursery and stopped in front of Grisha.
— Что ты тут сидишь? Иди к няньке, — сказал он.
“What are you sitting here for? Go to Nanny,” he said.
Мальчик молчал и не трогался с места.
The boy was silent and did not move.
— Гриша! — строго крикнул отец, — тебе я говорю или нет?
“Grisha!” his father shouted sternly, “am I talking to you or not?”
Ребенок поднял голову и остановил на нем серьезный, неприязненный и пристальный взгляд.
The child raised his head and fixed on him a serious, hostile, and steady gaze.
— Послушай, — невольно смягчаясь, заговорил отец, — ты, кажется, сердишься на меня? Я-то тут при чем? Разве я виноват? Это мне тебя следовало бы хорошенько отчитать: как ты смел кричать на урядника? Да говори же! — нетерпеливо крикнул он, чувствуя, что упорный взгляд сына раздражает и как будто стесняет его.
“Listen,” his father began, softening in spite of himself, “it seems you’re angry with me? What have I got to do with it? Is it my fault? It’s I who ought to give you a good talking-to: how dare you shout at the constable? Well, speak up!” he shouted impatiently, feeling that his son’s stubborn gaze irritated him and somehow made him ill at ease.
— Пусть... — тихо и спокойно сказал Гриша.
“Go ahead…” Grisha said quietly and calmly.
— Что пусть?
“Go ahead and what?”
— Пусть ты меня бранишь. Мне теперь всё равно.
“Go ahead and scold me. It’s all the same to me now.”
Отец немного растерялся.
His father was somewhat taken aback.
— Ну, прекрасно! — сказал он. — А я с тобой теперь и говорить не хочу.
“Very well!” he said. “Then I don’t even want to talk to you now.”
Он повернулся и направился к двери.
He turned and went to the door.
— По-твоему, — крикнул ему вслед Гриша, — по-твоему, его вареньем кормить, как няня?
“So you think,” Grisha shouted after him, “so you think he ought to be fed jam, like Nanny did?”
Отец остановился.
His father stopped.
— Всякий делает свое дело, — заметил он, — исполняет свой долг. Уряднику приказано было ехать за Игнатом, он поехал. Он хороший, добрый человек, а ты обидел его. И ты обидел меня, няньку... За что?
“Everyone does his own work,” he remarked, “does his duty. The constable was ordered to go for Ignat, and he went. He’s a good, kind man, and you wronged him. And you wronged me, and Nanny… What for?”
Гриша медленно опустил глаза, и на лице его ясно выразилось недоумение и боль.
Grisha slowly lowered his eyes, and bewilderment and pain showed plainly on his face.
— Нехорошо, брат! — укоризненно заключил отец и вышел из комнаты.
“That’s not right, son!” his father concluded reproachfully, and left the room.
Гриша сидел неподвижно.
Grisha sat motionless.
«Нехорошо, брат! — вспомнился ему укоризненный, почти ласковый голос отца. — Нехорошо?.. Обидел?.. — мучительно раздумывал мальчик, — Я обидел... А они все... Игната... за что?»
“That’s not right, son!” His father’s reproachful, almost affectionate voice came back to him. “Not right?… Wronged?…” the boy pondered painfully. “I wronged… And they all… Ignat… what for?”
Гриша опустил голову и по-детски нахмурился.
Grisha lowered his head and frowned like a child.
«Всякий делает свое дело... А как же вышло такое нехорошее, злое дело?..»
“Everyone does his own work… Then how did such bad, wicked work come of it?…”
Он поднял глаза, и в его остановившемся взгляде застыл мучительно тяжелый вопрос.
He raised his eyes, and in his fixed gaze a painfully heavy question stood frozen.
Л. Авилова.
Lidia Avilova
L. A. Avilova’s story (1900), cut and changed in places by Tolstoy.
Translation notes
- «Ловкий», Lovky, the name of one of the horses, means “nimble.” ↑
- «Королек», Korolyok, the name of Grisha’s horse, means “little king”; it is also the Russian name of the kinglet, a small bird. ↑
- A verst is an old Russian measure of length, about two-thirds of a mile. A peasant needed an internal passport to live and work away from his village; Ignat says «пачпорт», the country form of «паспорт». ↑
- «Соколик», literally “little falcon,” here “my lad,” is a country endearment. ↑
- «Полька», Polka, is a familiar form of a girl’s name, such as Pelageya. ↑
- «Гужи» are the leather loops that join a horse’s collar to the shafts. ↑
- «Кулак», literally “fist,” was the word for a grasping village dealer who lived off others’ need. ↑
- «Мокрая курица», literally “a wet hen,” is a feeble, spiritless person. ↑
- The «урядник» was a constable of the rural police and wore a military-style uniform. ↑
- «Жалеть», “to pity,” here “be good to”: in country speech it also means to love and to care for. ↑
- «Брат», literally “brother,” here “son,” is a familiar way of addressing a boy or a man. ↑
- «Дело» is both a person’s work and a deed: the father’s “his own work” and the boy’s “wicked work” are one word. ↑
Where each paragraph came from
From Первое горе · reworded by Tolstoy .
Когда Гриша выходилъ на балконъ, ему стоило только прищурить свое большіе синіе глаза, чтобы видФть за открытыми воротами конюшни круглый свВтлый задъ Ловкаго въ его стойлъ, рядь уздечекъ на перегородкЪ и кучера Игната, въ старой безрукавкЪ и съ неугасимой трубкой въ зубахъ.Обыкновенно Гриша не долго противился искушенію: онъ засовывалъ 06% руки въ карманы своихъ коротенькихъ штанишекъ, спускался съ лЪсенки балкона и шель черезъ большой зароспий дворь степенной поступью настоящаго хозяина.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Close until the last clause, which is changed: Grisha crossed the yard «степенной поступью настоящего хозяина» (with the measured tread of a real master) in 1900, «прямо в конюшню» (straight to the stable) in the Circle. «в его старой безрукавке» adds «его» (his) to the 1900 «в старой безрукавке»; «свои» and «недолго» are spellings of 1900's «свое» and «не долго». The words «и с неугасимой трубкой в зубах» are in the 1900 printing: by the vol. 42 commentary Tolstoy struck them out and then restored them, the proofreader missed the restoring mark, so the words fell out of the Circle at the first proof, and the Jubilee edition puts them back.
From Первое горе · close to the original .
— Ну, что? —спрашивалъ онъ Игната, оглядывая знакомую и милую ему обстановку каретнаго сарая —лЪвая все еще хромаетъ?Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word; the Circle begins a new sentence at «Левая».
From Первое горе · close to the original .
— Хромаеть еще, хромаеты--сь полной готовностью поддержать разговорь отвъчалъ Игнатъ.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word, without the commas of «Да, вот, починяю».
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— Да развЪ моя воля? Скажуть: „надо на станцію Вхать, либо въ село, запрягай Королька“... Я и запрягу.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— Что это, право! все мою лошадь, все мою..--ворчливо зам чалъ мальчикь--А овса ей всыпалъ?Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— Откуда же я возьму, ежели мн% не приказано? —отвъчалъ Игнатъ, и бородатое, обыкновенно хмурое лицо его принимало лукавое выраженіе.-Папенька не велЗлъ.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— Безъ овса!--отчаянно вскрикивалъ Гриша и гиъвныя слезы навертывались у него на глазахъ.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word. In 1900 this and the next paragraph are one; the Circle gives Ignat's laughter a paragraph of its own.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word; the last sentence of the 1900 paragraph that W.9 begins.
From Первое горе · shortened by Tolstoy .
-- Ишь, порохъ какой! право, порохһ,-успокоительно говорилъ онь--Да ужъ будьте покойны: не обижу я вашего Королька. У другихъ отниму, а Королекъ у меня всегда въ полномъ удовольствіи. Ужъ не бойся, милый!Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word, with Ignat's last words cut: «Уж не бойся, милый!» (Don't you be afraid, dear!).
From Первое горе · close to the original .
Онъ ласково заглядывалъ въ глаза мальчику и проводилъ по его голов своей корявой, грубой рукой. Гриша успокоивался и начиналь свой обычный обходъ. Онъ садился поочередно во всЪ экипажи, влЪзалъ на козлы и дълалъ попутно свои замфчанія.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word but for «взлезал на козлы» for «влезал на козлы» (climbed onto the coach box) and the spelling «успокаивался» for «успокоивался».
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · reworded by Tolstoy .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Changed in its words: Grisha's question «Дрожина-то... прочная, небось?» (And the reach-pole... it's strong, I suppose?) becomes «И прочная?» (And strong?), without the cart's «дрожина» and the peasant «небось».
From Первое горе · shortened by Tolstoy .
— Дегтемъ вымажешься, баловникы--предостерегаль кучерь.-Нянюшка будетъ браниться.-- Ладно. Не вымажусь,-спокойно отвЪчалъ Гриша.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word. After it the Circle leaves out Grisha's reply, «— Ладно. Не вымажусь, — спокойно отвечал Гриша» (All right. I won't get dirty, Grisha answered calmly).
From Первое горе · close to the original .
Игнать служилъ въ усадьбЪ первый годь, но очень быстро сошелся со своимъ маленькимъ бариномъ, и между ними завязалась странная, но искренняя дружба.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word but for «с маленьким барином» for «со своим маленьким барином» (with his little master).
From Первое горе · shortened by Tolstoy .
— Воть я вамъ разскажу, какъ я у Лухковскихъ господъ . жилъ, — начиналъ Игнатъ. — Была у нихъ лошадь...Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Shortened by three words: Ignat's «Вот я вам расскажу, как я у Лухковских господ жил» (Now I'll tell you how I lived at the Lukhkovskys') becomes «Вот как я у Луховских господ жил» (Here's how I lived at the Lukhovskys'), and the two sentences run on as one. The family name is «Лухковских» in 1900 (confirmed on the page image) and «Луховских» in the Circle.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— НЪтъ. До васъ жиль я тутъ у одного купца... Конечно, нужда... Безь нужды дня бы у него не прожилъ'.. Тоже въ еуды.. А за что меня въ судъ? развъ я чужое бралъ?Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word. The OCR misreads «суд» as «еуды».
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— Чего ужъ тамъ хотьлъ! прямо, значитъ, подалъ жалобу. Будто я у него лошадь и телЪгу увелъ. Жалованья не платилъ ц%лый годъ, а отпустить тоже но отпускаетъ. Живи!Мы съ бабой и такъ, и этакъ. Пользуется, значить, что пачпорта не было. Что ты туть дЪлать будешь? Взяли мы съ Матреной, съ бабой моей, ночью лошадь въ телЪгу запрягли, да и... домой.Не пъшкомъ же намъ было идти, да еще съ ребенкомъ малымъ, до дому-то веретъ 60 будеть. Хватился купець, а нашъ и слздъ простылъ. Лошадь я бы ему вернулъ, неужто ваяль бы.А онъ, вишь, разевирЪ из лъ, что даровой работникъ ушелъ, да въ судъ, да жалобу: такъ, моль, и такъ, обокрали.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word, with «шестьдесят» for «60» and «Неужто взял бы?» set as a sentence of its own. The 1900 printing's «но отпускает» and «а наш и след простыл» are misprints for «не» and «нас», as the Circle has them.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— А воть и тақь-же!--неопредвленно отвЪчалъ Игнатъ, и густыя брови его озабоченно хмурились и все лицо надолго. принимало угрюмое, почти страдальческое выраженіе.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word, with a comma before «и всё лицо».
From Первое горе · close to the original .
— А ты-бы сказалъ, что не виноватъ,—совЪтовалъ Гриша серьезно.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · shortened by Tolstoy .
— Да развЪ меня спрашивали? У насъ суды-то какіе? старые суды. Слышно, новые-то лучше, правильнће. Да и гдЪ она, соколикъ, правда-то? Судили, судили, да воромъ меня и сдФлали. Воть какъ!Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Ignat's remark on the courts is cut. After «У нас суды-то какие?» the 1900 text goes on «старые суды. Слышно, новые-то лучше, правильнее. Да и где она, соколик, правда-то?» (the old courts. They say the new ones are better, fairer. And anyway, where is it, my falcon, the truth?); the Circle keeps «Где она, соколик, правда-то?». With the cut in W.95, the story no longer mentions the reformed courts.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— А воть тақы--хмурясь и горько усмФхаясь, отвВчаль Игнать.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word, with an exclamation mark for the question mark.
From Первое горе · close to the original .
— Чего же она не съ тобой, а все въ землянкћ хлЪбы печетъ?Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— ЗачВмъ сказки? —– горячо возражалъ мальчикъ.—Мама, сказки папЪ не разсказываетъ, такъ живетъ... А Полька, значить, твоя дочь?Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— Чего смВешься?—слегка обижаясь и объясняя свою мысль, продолжалъ Гриша.—Воть у папы съ мамой трое д%- тей... Игнаты--ласково просилъ онъ туть же, заглядывая въ глаза своего пріятеля,-когда ућъдемъ въ городъ, ты ужъ побереги моего Королька.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— Уберегу! уберегу!--об%шалһь Игнатъ.—Да только, милый, какъ бы мнЪ раньше вашего не ућхать.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— А воть.. туда! —съ своей обычной загадочной манерой отвћчалъ Игнатъ.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— Гришенька! здЪсь, что-ли? —спрашивала она, заглядывая въ сарай. —И что-это, правда, —ворчливо продолжала она, — господское дитё, а въ конюшн% живмя живеть. Вотъ, пожалуюсь мамъ! Скажите на милость: пріятеля себ% нашель. Иди сейчасъ, иди! А ты, непутевый, —обращалась она къ Йгнату,- чђмъ тебЪ ребенка; образумить, ты его пуще заманиваешь.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word but for «И что это, право» (And really, what is this) for «И что это, правда» (confirmed on the page image).
From Первое горе · close to the original .
— Да я что-же, Анна Герасимовна? я ничего, —сконфуженно оправдывался Игнатъ.—Если бы я его дурному училъ...Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · shortened by Tolstoy .
— Ёще-бы тебя въ учителя! — презрительно замЪчала, няня.--Иди, баловникъ, иди!Гриша повиновался; но, чтобы подчеркнуть свое неудовольстве, шель не рядомъ съ няней, а сзади нея, и преувеличенно надувалъ губы.Эти частыя ссоры, всегда быстро оканчивавшіяся полнымъ примиреніемъ, не проходили, однако, безслЪ дно: запрещенная привязанность пр1обрЪтала цъну и силу всего запрещеннаго.— Идеты Анна Герасимовна идеты--шепталь онъ иногда, лукаво улыбаясь. Гриша пугался, потомъ оба смЗялись.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word. After it the Circle leaves out the rest of the episode (pp. 242-243): Grisha follows the nanny sulking and asks why she wrongs Ignat; she calls Ignat «мужик косолапый» (a clumsy peasant) whose face is all hair, and reproaches Grisha for trading his old nanny for him; their quarrels make the forbidden attachment dearer, and Grisha deceives the nanny to slip away to the coach house, where Ignat sometimes whispers «Идет! Анна Герасимовна идет!» and they both laugh. A printed rule ends this first part of the story in 1900.
From Первое горе · close to the original .
Отца и мать Гриша видЪлъ большей частью только за столомъ.Отець всегда былъ занятъ, мать цълыми днями сидЪла у себя въ спальнЪ и считалась нездоровой.Когда у нея не болЪла голова, то бол%ло что нибудь другое, что не позволяло ей переносить шумнаго общества дћътей и даже яркаго свЪта дня.Когда ГришЪ приходила въ голову мысль забъжать къ ней, она ласкала его, порывисто цЪловала несчетное число разъ и сейчась же просила уйти и не безпокоить ее.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word. In 1900 a printed rule comes before it, opening the story's second part; the Circle has none.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— Да,-разе5янно отвћчалъ онъ, занятый какой нибудь посторонней мыслью, и сейчась же переходилъ на интересующій его вопросъ.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word. In 1900 this and the next paragraph are one.
From Первое горе · close to the original .
Говориль онъ шепотомъ, чтобы не нарушать общаго настроенія тишины и спокойствія.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word; the last sentence of the 1900 paragraph that W.57 begins.
From Первое горе · close to the original .
-- Мама,--шепталь онъ, отчего когда жарко, непремЗнно вепотһҺешь?Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word, with a comma after «отчего».
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word but for «опрашивала», as the Circle's text reads in Jubilee vol. 41, where the 1900 printing has «спрашивала» (asked).
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— Конечно, въ одной! Вотъ!—звонко’ векрикиваль Гриша, и, разстегнувъ воротъ ситцевой косоворотки, показывалъ свою голую грудь.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word. In 1900 the paragraph goes on with the next sentence, «Мать болезненно морщилась».
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word; the last sentence of the 1900 paragraph that W.63 begins.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— Ахъ, я забылы -- виновато говориль мальчикь и умолкалъ. ` — МОЕ ааль онъ опять минуту спустя, — скажи: зачвмъ хвость?Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word. The Circle joins two paragraphs of 1900, Grisha's apology and his next question, «— Мама! — шептал он опять минуту спустя...», which the OCR garbles.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word, with the commas moved: «Как зачем? Так, просто хвост» for «Как, зачем? Так просто хвост».
From Первое горе · close to the original .
— Анъ не просто! а мухъ махать? ЧЪмъ бы имъ мухъто махать?Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word; «А мух махать.» is a statement where 1900 has a question.
From Первое горе · close to the original .
Болтовня мальчика начинала раздражать нервную женщину, но она еще терпЪла молча, въ полной ув%Ъренности, что ГришЪ самому надовсть полумракъ комнаты, и онъ уйдетъ. Но Гриша скользилъ по спинк кресла, укладывался спиной на сидвньв и задиралъ ноги, закладывая ихъ одну на другую.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— Мама! —говорилъ онъ опять, —а ты знаешь, гдз заводятся блохи?Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— Въ гужахъ. Если заведутся блохи, надо гужи выбросить и ужъ новые..Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— Воть что значить, что ты все по конюшнямъ! Съ осени найму тебъ гувернантку. МнЪ стыдно за тебя!Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · reworded by Tolstoy .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Changed in two words: «— Да чего стыдно-то? — удивлялся мальчик» (But why ashamed? the boy wondered) becomes «— Отчего стыдно-то? — спрашивал мальчик» (Why ashamed? the boy asked).
From Первое горе · close to the original .
— Ну, хорошо. Ну, иди. Иди къ нян% и сестрамъ. Все ты или одинъ, или съ мужиками.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word, with «иди!» for «иди.».
From Первое горе · close to the original .
Гриша глубоко вздыхалъ, нехотя поднимался съ кресла. и опять вздыхалъ: ему еще не хотЪлось уходить изъ про-: хладной комнаты, отъ своей грустной, больной, но все же нЬжно-любимой мамы.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word, with «нежно любимой» for «нежно-любимой».
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · reworded by Tolstoy .
Онъ шелъ цФловать, шалилъ, терся лицомъ объ ея лицо, а она нащупывала подъ рубашкой его острыя плечики и впадала въ жалобный тонь.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
«Он шел целовать, шалил, терся лицом об ее лицо» (He went to kiss her, played about, rubbed his face against hers) becomes «Он целовал, терся лицом об ее лицо» (He kissed her, rubbed his face against hers), without «шалил» (played about). The rest is word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— Шалю!—отвъчалъ по привычкВ мальчикъ, но состра-. дательная нЪжность матери дъйствовала на его нервы и жалобила его.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · shortened by Tolstoy .
— Ты у меня плохонькій! И тебЪ не легко, не просто …… дается жизнь! И у тебя часто не весело на Она мой мальчикы …Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
The mother's second sentence is shortened: «И тебе не легко, не просто дается жизнь!» (And it is not easy for you, life does not come simply to you!) becomes «И тебе не легко!». The page turns inside that sentence, so it is quoted in two pieces; the OCR reads «на душонке» as «на Она».
From Первое горе · close to the original .
И случалось, что тронутый ея жалостью и непонятными еше для него словами, Гриша вдругъ начиналь рыдать на ея плеч.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word, with a comma after «что».
From Первое горе · reworded by Tolstoy .
— Что ты? о чемъ ты?—испуганно допрашивала его мать, хватая его за голову и нашупывая, нЪтъ ли жару.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
The mother's gesture is changed: «хватая его за голову и нащупывая, нет ли жару» (seizing his head and feeling whether he had a fever) becomes «и трогала его голову, чтоб узнать, нет ли жару» (and touched his head to find out whether he had a fever).
From Первое горе · close to the original .
Но Гриша сейчасъ же успокаивался и уходилъ. И не успЪвалъ онъ дойти до двери, какъ уже забывалъ о своихъ безпричинныхъ слезахъ, занятый какой нибудь новой интересной мыслью. Что-то еще вздрагивало и всхлипывало въ груди, а онъ уже радостно нащупывалъ въ карманЪ забытую веревку и соображалъ, какое бы сдЪлать изъ нея наилучшее употребленіе.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word. In 1900 a printed rule follows it, ending the story's second part.
From Первое горе · close to the original .
А между тъмъ первое серьезное горе уже висфло надъ его головой.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word. In 1900 it opens the story's third part, after a printed rule.
From Первое горе · close to the original .
Въ одно утро отецъ, не отрываясь отъ газеты, сказалъ мамЪ черезь столъ: …Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— ПрЪхали? уже? —испуганно переспросила мама и, словно обдумывая что-то, опустила на столь недопитую чашку.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
-- Неужели ничего нельзя было сдЪлать? вЪдь у нихь дћти, —тихо сказала она.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— Что-жъ прикажешь? — пожаль плечами отецъ. — Не. связываться же съ этимъ мерзавцемъ... ну, какъ его тамъ? ‚ съ купцомъ, этимъ.. Я его немного знаю: кулакъ и мошенникъ.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word but for the speech tag, recast: «— Что ж прикажешь? — пожал плечами отец» (the father shrugged) becomes «— Что ж прикажешь? — сказал отец, пожав плечами» (said the father, shrugging).
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word, with a comma for the exclamation mark.
From Первое горе · shortened by Tolstoy .
— Чего же, тёмъ болһе? Конечно, будь у нась гласный судъ, съ присяжными, —Игната бы, вьроятно, оправдали или наказали за самоуправство... пустяки какіе нибудь. Но.мы и отъ Россіи-то отстали. Увель лошадь, да еще замокъ сломанъ, ну, значить, воровство со вгломомъ... ДЪло ясно.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
The father's remark on the courts is cut: «Конечно, будь у нас гласный суд, с присяжными, — Игната бы, вероятно, оправдали или наказали за самоуправство... пустяки какие-нибудь. Но мы и от России-то отстали» (Of course, if we had public courts, with a jury, Ignat would probably have been acquitted or punished for taking the law into his own hands... some trifle. But we are behind the rest of Russia). With the cut in W.28, the story no longer mentions the reformed courts.
From Первое горе · close to the original .
— Но что же имъ было дЪлать?—спросила мама.—ВъЪдь этоть человъкъ воспользовался какой-то задержкой съ паспортомъ, не платилъ жалованья, вымогаль даровую работу... ВЪдь Игнать просто убЪжалъ изъ рабства...Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— А уводить лошадь всетаки не слЪдовало! Ну, будетъ, ‚что теперь толковаты--сь досадой отвВтиль отецъ и опять углубилея въ газету.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word, with «все-таки» for «всетаки».
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— Мама, куда везуть Игната?—спросилъ онъ, широко раскрывая глаза.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word. In 1900 this and the next paragraph are one.
From Первое горе · close to the original .
Мать разсћянно поглядфла на него, но рдругъ вспомнила о дружбЪ мальчика съ кучеромъ, оа чуть нахмурилась и отвела глаза.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word; the last sentence of the 1900 paragraph that W.99 begins. The OCR garbles «чуть-чуть».
From Первое горе · close to the original .
— Кто пріћхалъ за Игнатомъ, мама? —продолжалъ допытываться Гриша.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— Отчего не сказать ему? —недовольнымъ тономъ заговориль отецъ.—Что это за вћчная боязнь огорчить, повліять на нервы? И выйдетъ какая-то мокрая курица, тряпка, а не человЂкъ...Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word, ending with a full stop for the dots.
From Первое горе · close to the original .
— Боже мой, да говори самъ! развЪ я мЪшаю!—со слезами на глазахь вскрикнула мама, подняла руки къ вискамъ и вышла изъ за стола.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— Твоего Игната везутъ въ острогъ за кражу со взломомъ. Понимаешь? —сказалъонъ жестко.Гриша побльдиълъ.—Игната за кражу, а его жену Матрену за пособничество. Его на три года, а ее на полтора.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— А Польку... Ну, что-жъ Польку? Конечно, ее не въ острогъ... Я ужъ не знаю, куда ее... Польку.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Гриша въ упоръ глядЪлъ на отца и глаза его двлались блеотящими и злыми. Онъ блЬднълъ все сильнфе, но онъ боялся отца и сдерживался, на сколько могъ.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word, with «насколько» for «на сколько».
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— Совезмъ не все равно!.. И самъ же ты сказаль, что купецъ мошенникъ.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word, with a dash in «купец — мошенник».
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · shortened by Tolstoy .
— Да что ты на меня уставился? Я его, что ли, въ острогъ сажаю? Пожалуйста, пожалуйста, безъ исторій! разбаловали такъ, что силь нђтъ никакихъ.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
The father's first two questions are cut: «— Да что ты на меня уставился? Я его, что ли, в острог сажаю?» (What are you staring at me for? Am I the one putting him in jail?). The Circle's paragraph begins at «Пожалуйста, пожалуйста, без историй!».
From Первое горе · close to the original .
Сдерживаясь насколько могъ, Гриша всталь и вышелъ изъ комнаты. Но только онъ очутился за дверью, какъ гнввь и обида на кого-то словно стиснули ему горло. Онъ побЪжалъ по корридору и выскочилъ на балконъ.Его первой мыслью было повидать Игната, но ворота конюшни были заперты, и это означало, что Игната тамъ нФ%ть. Гриша побЪжалъ въ дъвичью. Тамъ у стола сидзла няня и пила чай, а противъ нея сидЪлъ какой-то незнакомый Грин мужчина въ военной форм%.Военный, манерно отставляя локоть, доставаль изъ банки варенье и Ълъ, запивая его чаемъ. Гриша сейчась же узналъ нянину банку и понялъ, что няня угощаетъ военнаго, но онъ былъ такъ занять неожиданной вЪстью объ отъЪздЪ Игната, что не обратилъ вниманія не присутств!е нянинаго гостя.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word, with «коридору» for «корридору». The OCR misreads «Грише» and «на присутствие».
From Первое горе · close to the original .
— Няня, кто пріћхалъ за Игнатомъ?—дрожащимъ голосомъ спросилъ онъ.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
-- Да, отвезутъ теперь твоего голубчика; не будешь больше оть няньки бЪгать.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
-- Теперь ужъ не отвертится... Кто пріћхалъ-то? да воть кто пріћхалъ.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · reworded by Tolstoy .
Гриша поняль не сразу. Тоть, кто долженъ былъ везти Игната и Матрену въ тюрьму, представлялся ему огромнымъ, страшнымъ и отвратительнымъ на видъ, а на него глядЪло загорьлое, добродушное лицо военнаго и улыбалось не то смущевной, не то просто глупой улыбкой. КромЪ него и няни, никого больше вь комнатв не было. Наконець, Гриша понялъ.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Changed in one phrase: the face that looks at Grisha is «лицо военного» (the military man's face) in 1900 (confirmed on the page image) and «лицо няниного гостя» (the face of the nanny's guest) in the Circle. «Наконец Гриша понял» drops a comma.
From Первое горе · close to the original .
— Ты?--удивленно и недовврчиво спросиль онъ, глядя въ упоръ на военнаго.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— Я-сы--осклабляясь въ широкую улыбку отвЪтилъ тотъ, видимо колеблясь, встать ли ему передъ барченкомъ, или продолжать сид%ть.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word, with «барчонком» for «барченком».
From Первое горе · shortened by Tolstoy .
— Ты?--еше разъ повторилъ Гриша, и голосъ его какъ-то странно сорвался и зазвенЪлъ. — Гришенька! да ты что? ты въ умъ-ли?—крикнула няня. Но мальчикъ уже не владьль собой: въ глазахъ у него помутилось, въ голов странно зашум%ло. — Ты... ты негодный....я тебя...я тебя расколочу!--вавизгнуль онь и бросился впередъ.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Shortened and joined. In 1900 four paragraphs stand here: «— Ты? — еще раз повторил Гриша, и голос его как-то странно сорвался и зазвенел» (You? Grisha repeated, and his voice somehow broke strangely and rang out); the nanny's «— Гришенька! да ты что? ты в уме ли?» (Grishenka! What's the matter with you? Are you out of your mind?); «Но мальчик уже не владел собой: в глазах у него помутилось, в голове странно зашумело» (But the boy was no longer master of himself: his eyes clouded, his head hummed strangely); and his outburst. The Circle keeps the first «Ты?» and the outburst, «Ты... ты негодный!.. Я тебя... я тебя расколочу!», in one paragraph.
From Первое горе · close to the original .
Но вдругъ лицо его передернулось, углы рта задрожали, и онъ заплакалъ громко и жалобно, какъ плачуть безпомощныя, огорченныя дЪти. Урядникъ смущенно смћялся и оглядывался по сторонамъ, разводя руками...Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word. In 1900 it continues the paragraph of Grisha's outburst.
From Первое горе · close to the original .
Гриша убЪжалъ въ дЪтскую, забился въ уголь около своей кровати и прижался къ стВнЪ, держась обВими руками за грудь. Безсильное негодованіе все еше клокотало въ немъ и искало себЪ ‘исхода.Онъ увидалъ на полу сестрину куклу, сталь топтать ее ногами и, наконецъ, отшвырнуль ее въ другой конецъ комнаты. На стьнВ висБла его собственная картинка; онь сорвалъ ее и бросилъ на полъ.Отъ такой усиленной дфЪятельности нервная напряженность его нФсколько ослабла: онъ сВлъ, прислонился лбомъ къ желЪзу кроватки, затихъ и сталь мечтать...Онъ мечталь о силф...Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word but for «искало себе выхода» (sought a way out) for «искало себе исхода» (sought an outlet), confirmed on the page image.
From Первое горе · reworded by Tolstoy .
Ему нужна была сила, чтобы мстить, чтобы покорять всВхь этихъ жестокихъ и виноватыхъ людей: судей, которые осудили Игната, урядника, который долженъ былъ увезти его; няню за то, что она угощала урядника вареньемъ, и даже отца...На отца Гриша негодовалъ за его видимое равнодушіе къ судьбЪ Игната.Онъ долженъ былъ заступиться, долженъ былъ прогнать урядника, а онъ оставался спокойнымъ, читалъ свои газеты и даже сказаль, что Игнатъ „все равно, что воръ“.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word but for one verb: Grisha needed strength «чтобы покорять всех этих жестоких и виноватых людей» (to subdue all these cruel and guilty people) in 1900 (confirmed on the page image), «чтобы покарать» (to punish) in the Circle.
From Первое горе · reworded by Tolstoy .
Гриша придумывалъ наказанія и наслаждался. -- .Ладно!--говориль онъ се6%, думая о нянъ.—Әту я проберу: не буду съ ней говорить и прощаться и обрЪжу себ% палецъ. Пойдеть кровь... ручьемъ... а я не дамся завязать.Пусть тогда кормить своимъ вареньемъ кого угодно! Гриша отдавался мечтамъ и ковырялъ ногтемъ отставшую краску на желЪзЪ. Вдругъ онъ насторожился: ему послышался громкій говорь отца и въ отвЪтъ ему робюй голосъ Игната.Мигомъ онъ вскочилъ и выбъжалъ въ дћвичью. Среди комнаты, низко опустивъ голову, стояли Игнатъ и Матрена и переминались съ ноги на ногу. Около Матрены, уткнувшись носомъ въ сборки ея платья, стояла Полька, а мать глядзла, на нее сверху и на лицЪ ея было больше тупого недоумЊнія, чЪмъ страха и горя.Сзади нихъ, изъ за дверей выглядывали любопытныя лица дворни.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Rewritten at the start. The 1900 text has «Гриша придумывал наказания и наслаждался» (Grisha thought up punishments and relished it), then his plan for the nanny: he will not speak to her or say goodbye, he will cut his finger, let the blood run in a stream, and not let her bandage it, «Пусть тогда кормит своим вареньем кого угодно!» (Then let her feed her jam to anyone she likes!). The Circle puts two sentences in its place, «Грише хотелось отомстить всем этим людям, так жестоко обижавшим его друга. Он думал о том, как он накажет отца, няню, урядника» (Grisha wanted to take revenge on all these people who had so cruelly wronged his friend. He thought of how he would punish his father, the nanny, the policeman), and «Гриша отдавался мечтам и ковырял ногтем» (Grisha gave himself up to dreams and picked with his nail) becomes «и, придумывая наказания, ковырял ногтем» (and, thinking up punishments, picked with his nail). From «отставшую краску на железе» on, the paragraph is word for word.
From Первое горе · close to the original .
— Ну, ладно, —громко говорилъ ГЕ отецъ, —теперь ужъ поздно и ничего не подвлаешь. Насчетъ Польки не безпокойтесь. Худо ей не будетъ, а въ животв и смерти одинъ Богъ воленъ. Общаемся ее беречь. Съ Богомъ, Игнатъ. Что-жъ дЪълать?!Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word, with an exclamation mark after «С богом, Игнат». «Бог» is in lower case, as the Jubilee edition prints it.
From Первое горе · close to the original .
Отець махнулъ рукой, какъ-бы давая понять, что прощаше кончено, но никто не трогался съ мъста. Игнать молчалъ и тупо глядълъ себЪ въ ноги.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word but for «глядел себе под ноги» (looked down at his feet) for «глядел себе в ноги», confirmed on the page image.
From Первое горе · close to the original .
— Да, мы обЪщаемся—дрожащимъ голосомъ прибавила мама, протянула руку къ Польк%, но сейчась же опустила, ее и отвернулась.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · reworded by Tolstoy .
— ДЪла теперь уже не поправишь! — опять заговорилъ отецъ, видимо начинавшій тяготиться нЪмой сценой отчаянія этихь людей.-Ужь надо какъ нибудь.. Срокъ не такъ великъ, глядишь-и пройдетъ.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
The father's last words are changed: «Срок не так велик, глядишь — и пройдет» (The term is not so long, before you know it, it will be over) becomes «Срок не так велик, переживешь. Что же делать?» (The term is not so long, you'll live through it. What can be done?).
From Первое горе · close to the original .
Матрена тихо отстранила Польку, сдвлала шагъ впередъ и молча повалилась барынЪ въ ноги, касаясь лбомъ пола.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · shortened by Tolstoy .
— Матрена! — вскрикнула та, и слезы сразу брызнули у нея изъ глазь.-Не кланяйся мн, Матрена! Повърь ты мнЪ: я уберегу твою дЪвочку. Я тебЪ клянусь... Не кланяйся въ ноги!Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word, with the mistress's oath cut: «Я тебе клянусь...» (I swear to you...).
From Первое горе · close to the original .
Она наклонилась, дотронулась дрожащей рукой до плеча Матрены и сама опустилась на полъ рядомъ съ ней.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— Надо терпЪть... ВсЪмъ надо терпъть!—торопливо шептала она.—ВеЪмъ надо...Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— Ну, довольно, довольно!--не скрывая своего нетерпЪнія, заговорилъ отець,-я очень огорченъ. Я быль доволенъ тобой, Игнатъ. Отбудешь срокъ, приходи опять. Возьму. И не безпокойся за дочь. Съ Богомъ теперь!Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word, with «бог» in lower case, as the Jubilee edition prints it.
From Первое горе · close to the original .
Онъ ваяль за руку жену и хотлъ увести ее съ собой, но та освободила руку и еше разъ крЪпко обняла Матрену.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Матрена встала. Она обвела комнату недоумвваюшимһь взглядомъ и остановилась на ГришЪ. Одинъ мигь женщина и мальчикъ глядЪли другъ другу въ глаза, потомъ Гриша робко опустилъ рЪеницы и двинулся впередь.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— Прошай!--сказаль онъ очень тихо и очень ласково. Но Матрена продолжала глядЪть на него молча, все еще неудомЪвая надъ чЪмъ-то. Тогда Гриша направился къ Игналу. Онъ протянулъ руку, Игнатъ взялъ ее и вдругь наклонился къ самому лицу ребенка.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word. The 1900 printing's «неудомевая» is a misprint for the Circle's «недоумевая»; the OCR misreads «Прощай» and «к Игнату».
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · shortened by Tolstoy .
— Буду!—серьезно и торжественно отвътилъ Гриша и непонятное, радостное волнеше охватило его. — Не давай въ обиду!—строго приказалъ Игнатъ. — Ни за что!--страстно вскрикнулъ мальчикъ и смблымһь блестящимъ взоромъ взглянулъ въ печальные глаза своего друга. Игнать провель рукой по головЪ мальчика, истово перекрестился на образъ и направился къ двери.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Shortened and joined from three paragraphs. After «— Буду! — серьезно и торжественно ответил Гриша» the 1900 text goes on «и непонятное, радостное волнение охватило его» (and an incomprehensible, joyful excitement seized him); Ignat orders «— Не давай в обиду!» (Don't let anyone wrong her!), and Grisha cries «— Ни за что!» (Never!) before he looks into his friend's sad eyes. The Circle joins «ответил Гриша» directly to «и смелым, блестящим взором взглянул в печальные глаза своего друга».
From Первое горе · close to the original .
— Матрена!—позвалъ кто-то изъ дворни.—Матрена! Игнатьто вышелъ. Ждутъ тебя, поди! ТелЪга у крыльца.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · reworded by Tolstoy .
Молодая женщина встрепенулась, тупое выражеше недоумЪнія смънилось испугомъ. Рядомъ съ ней, по прежнему уткнувшись лицомъ въ складки платья, стояла Полька и дрожала всЪмъ тъломъ.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word, with a sentence added at the end: «Она медленно повернулась и вышла» (She slowly turned and went out). In 1900 the paragraph ends with Polka trembling, and the next one has the father in the nursery.
From Первое горе · reworded by Tolstoy .
-- Ну, иди... иди къ нянькћ, —сказалъ отець, останавливаясь передь Гришей, который опять сидЪлъ въ дВтокой за кроватью и мрачно смотрВль передъ собой.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Mostly new words. The 1900 printing passes from the leave-taking to the nursery in one sentence: «— Ну, иди... иди к няньке, — сказал отец, останавливаясь перед Гришей, который опять сидел в детской за кроватью и мрачно смотрел перед собой» (Well, go... go to the nanny, said the father, stopping in front of Grisha, who was sitting again in the nursery behind the bed and looking gloomily ahead). The Circle tells it in three: Grisha, holding back sobs, walks and then runs to the nursery and sits behind the bed again, «мрачно смотря перед собой»; the father's steps sound in the corridor; he comes in and «остановился перед Гришей». His words follow in W.148. By the vol. 42 commentary, Tolstoy reworked the story in the Circle's proofs in November 1905, with the larger changes in its second half.
From Первое горе · reworded by Tolstoy .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
The father's words, «Ну, иди... иди к няньке» (Well, go... go to the nanny), become «Что ты тут сидишь? Иди к няньке» (What are you sitting here for? Go to the nanny), in a paragraph of their own (see W.147).
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Ребенокъ поднялъ голову и остановиль на немъ серьезный, непріязненный и пристальный взглядъ.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · shortened by Tolstoy .
-- Послушай, —невольно смягчаясь, заговорилъ отецьты, кажется, сердишься на меня? Я-то тутъ при чемъ? Разв% я виноватъ? Это ми слВдовало бы хорошенько отчитать тебя: какъ ты смЪлъ скандалить и кричать на урядника? Да, говори-же!—нетерп%ливо крикнуль онъ, чувствуя, что упорный взглядъ сына раздражаетъ и какъ будто стЬсняетъ его.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
The father's reproach loses two words: «как ты смел скандалить и кричать на урядника?» (how dare you make a scene and shout at the policeman?) becomes «как ты смел кричать на урядника?». «Это мне следовало бы хорошенько отчитать тебя» becomes «Это мне тебя следовало бы хорошенько отчитать», the same words in another order.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word, without the colon after «Что».
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— Ну, прекрасно, —сказалъ онъ.--А я съ тобой теперь и говорить не хочу.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word, with an exclamation mark after «прекрасно».
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · close to the original .
— По твоему,-крикнуль ему вслЪдъ Гриша, —по твоему его вареньемъ кормить, какъ няня?Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word, with «По-твоему» hyphenated.
From Первое горе · close to the original .
Details
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word.
From Первое горе · reworded by Tolstoy .
— Всякій дзлаеть свое дъло, —замћътилъ онь,-исполняеть свой долгъ. Уряднику приказано было Ъхать за Игнатомъ, онъ позхалъ. Весьма вЪроятно, что онъ хорошій, добрый человзкъ, а ты обидьль его. И ты обидълъ меня, няньку.. За что?Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
The father's hedge is cut: «Весьма вероятно, что он хороший, добрый человек» (Very likely he is a good, kind man) becomes «Он хороший, добрый человек» (He is a good, kind man). The rest is word for word.
From Первое горе · close to the original .
Гриша медленно опустилъ глаза, и на лицћ его ясно выразились недоумФніе и боль.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word, with the singular «выразилось» for «выразились».
From Первое горе · close to the original .
— Не хорошо, братъ! -- укоризненно заключилъ отець и вышелъ изъ комнаты.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word, with «Нехорошо» in one word.
From Первое горе · shortened by Tolstoy .
Гриша сидълъ неподвижно.— Обидьль..-думаль онъ. Онъ вспомнилъ, какъ онъ мечталь о силђ, мечталь о томъ, какъ энъ отомститъ отцу, уряднику, нянъ за то, что они не заступились за Игната, не пожалзли его такъ, какъ пожальль онъ.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word. After it the Circle leaves out a paragraph of Grisha's thoughts: «— Обидел... — думал он. Он вспомнил, как он мечтал о силе, мечтал о том, как он отомстит отцу, уряднику, няне за то, что они не заступились за Игната, не пожалели его так, как пожалел он» (Wronged... he thought. He remembered how he had dreamed of strength, of taking revenge on his father, the policeman, and the nanny for not standing up for Ignat, for not pitying him as he had).
From Первое горе · close to the original .
— Не хорошо, братъ! — вспомнился ему укоризненный, почти ласковый голосъ отца. —Не хорошо?.. ОбидЪлъ?..—-мучительно раздумываль мальчикъ. — Я обидълъ.. А они вс... Игната... за что?Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Word for word. The Circle sets Grisha's thoughts in quotation marks, where 1900 opens them with a dash, and writes «Нехорошо» as one word.
From Первое горе · reworded by Tolstoy .
Гриша опустилъ голову еще ниже и глубокія морщины прорЪъзались на его дЪтскомъ лбу.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
«Гриша опустил голову еще ниже и глубокие морщины прорезались на его детском лбу» (Grisha lowered his head still further, and deep furrows cut into his child's forehead) becomes «Гриша опустил голову и по-детски нахмурился» (Grisha lowered his head and frowned like a child).
From Первое горе · shortened by Tolstoy .
— Воякій дЪлаетъ свое ДЪло.. И т, кто послаль урядника, тоже дЪлали свое дћло? И они тоже добрые, хороше люди? А какъ-же вышло такое нехорошее, злое дзло?..Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Two of Grisha's questions are cut: «И те, кто послал урядника, тоже делали свое дело? И они тоже добрые, хорошие люди?» (And those who sent the policeman, were they doing their duty too? And are they good, kind people too?). The Circle keeps the first and last sentences, in quotation marks.
From Первое горе · shortened by Tolstoy .
Онъ поднялъ глаза и въ его остановившемся, безцЪльно устремленномъ взгляд застылъ неразрышимый, мучительнотяжелый вопросъ.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Первое горе.
Shortened: «в его остановившемся, бесцельно устремленном взгляде застыл неразрешимый, мучительно-тяжелый вопрос» (in his fixed, aimlessly directed gaze there froze an unresolvable, agonizingly heavy question) becomes «в его остановившемся взгляде застыл мучительно тяжелый вопрос». On 17 November 1905 Tolstoy proposed calling the story «Неразрешенный вопрос» (The Unresolved Question); the vol. 42 commentary says the proposal was not taken up, and that he made a few more corrections on the story's last page in the page proof.
Tolstoy TodayТолстой сегодня · tolstoytoday.org/june/16/weekly