22Februaryфевраля · 22-е февраля
Всё, что было сказано о боге, и всё, что можно сказать о нем, всё это не удовлетворяет. То, что в боге может понять человек и чего не может выразить, — это-то нужно всякому человеку и это только дает жизнь ему.
All that has been said about God, and all that can be said about him — all this fails to satisfy. What man can understand in God and cannot express — that is what every man needs, and that alone gives him life.
From Cherubinischer Wandersmann, Book I, 15 · reworded by Tolstoy .
“The Over-Godhead is my life, my light” becomes what man can understand in God and cannot express, which “every man needs.”
Was man von Gott geſagt, das g'nuͤget mir noch nicht: Die Ueber⸗Gottheit iſt mein Leben und mein Licht.Source text: archive.orgWhat has been said of God Does not suffice, I claim. The Over-Godhead is My life, my light, my aim.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Cherubinischer Wandersmann, Book I, 15 (Die Ueber-Gottheit), Cherubinischer Wandersmann, ed. Bölsche (Jena, 1905, after the 1675 ed.), I, 15; Carus (1909), "The Over-God".
A free version of the couplet, signed "after Angelus Silesius". Angelus: "What has been said of God does not yet suffice me: the Over-Godhead is my life and my light." Tolstoy adds «и всё, что можно сказать о нем» (and all that can be said of him), and puts in place of "the Over-Godhead" (die Ueber-Gottheit) «То, что в боге может понять человек и чего не может выразить» (what man can understand in God and cannot express); "is my life and my light" becomes «нужно всякому человеку и это только дает жизнь ему» (is needed by every man and alone gives him life). The identification rests on the first line, which Tolstoy keeps.
1. Разум, который можно уразуметь, не есть вечный разум. Существо, которое можно назвать, не есть вечное существо.
1. The reason that can be comprehended is not the eternal reason. The being that can be named is not the eternal being.
From Daodejing · reworded by Tolstoy .
What changedThe “name” that can be named becomes a “being”: “The being that can be named is not the eternal being.”
What Tolstoy read · Paul Carus, Lao-Tze's Tao-Teh-KingTHE REASON that can be reasoned is not the eternal Reason. The name that can be named is not the eternal name.
Source text: archive.orgIn English · James Legge, 1891The Tao that can be trodden is not the enduring and unchanging Tao.
Source text: gutenberg.orgTolstoy’s own version · Мысли мудрых людей на каждый деньРазум, который можно уразуметь, не есть вечный разум. Имя, которое можно назвать, не есть вечное имя.
Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Daodejing, ch. 1.
Carus's first sentence, word for word. In the second, Carus's 'name' (名), which Thoughts of Wise Men (1903) kept as 'имя', becomes 'существо': 'Существо, которое можно назвать, не есть вечное существо'.
Translation note. The opening of the Tao Te Ching. Tolstoy’s «разум», “reason”, stands for the Tao; «уразуметь», “comprehend”, is built on the same word.
2. Есть существо, содержащее в себе всё и без которого не было бы ни неба, ни земли; существо это спокойно, бестелесно; свойства его называют разумом, любовью, но само существо не имеет имени. Оно самое отдаленное и оно самое близкое.
2. There is a being that contains all things in itself and without which there would be neither heaven nor earth; this being is tranquil, bodiless; its attributes are called reason, love, but the being itself has no name. It is the most distant and it is the nearest.
From Daodejing · reworded by Tolstoy .
What changedWhat came into existence “before Heaven and Earth” becomes that without which “there would be neither heaven nor earth,” love is added to its names, and it “has no name.”
What Tolstoy read · Paul Carus, Lao-Tze's Tao-Teh-KingThere is Being that is all-containing, which precedes the existence of heaven and earth. How calm it is ! How incorporeal !
I know not its name. Its character is defined as Reason.
The Distant I call the Returning.
Source text: archive.orgIn English · James Legge, 1891There was something undefined and complete, coming into existence before Heaven and Earth.
Source text: gutenberg.orgTolstoy’s own version · Мысли мудрых людей на каждый деньЕсть существо, содержащее в себе всё, и которое предшествует существованию неба и земли; оно спокойно; оно бестелесно; оно одно не изменяется; свойства его называют разумом.
Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Daodejing, ch. 25.
From Carus's ch. 25 ('all-containing', 'calm', 'incorporeal', 'its character is defined as Reason'). Tolstoy adds 'любовью' to its names, says it 'не имеет имени', and replaces Carus's 'precedes the existence of heaven and earth' with 'без которого не было бы ни неба, ни земли'. 'Оно самое отдаленное и оно самое близкое' condenses Carus's 'The Distant I call the Returning'.
3. Бог — это то бесконечное, что требует от нас праведности.
3. God is that infinite which demands righteousness of us.
From Literature and Dogma: An Essay towards a Better Apprehension of the Bible · reworded by Tolstoy .
What changedArnold’s “power, not ourselves, which makes for righteousness” loses “not ourselves” and becomes “that infinite which demands righteousness of us.”
Matthew Arnold’s own wordsThere is an enduring power, not ourselves, which makes for righteousness.
… we rightly make the God of the Bible, as Israel made him, to be simply and solely …
Source text: archive.orgTolstoy’s own version · Letter to L. D. Urusov, 25 May, quoted in the Jubilee commentaryИ этот-то закон и ничто другое он называет богом и утверждает, что это самое и подразумевали Евреи под словом бог.
Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Literature and Dogma: An Essay towards a Better Apprehension of the Bible (1873), Popular Edition (London, Smith, Elder, 1883), Ch. II 'Aberglaube Invading', opening; Conclusion, p. 229.
Arnold's definition of God, repeated through the book, is 'the Eternal Power, not ourselves, that makes for righteousness'. Tolstoy drops 'not ourselves', renders 'the Eternal' as «то бесконечное» (that infinite), and turns 'makes for righteousness' into «требует от нас праведности» (demands righteousness of us). The change follows his own reading: writing to Urusov he described Arnold's God as a law that «требует порядка для мира, праведности для человека» (requires order for the world, righteousness for man).
4. Бог — это то всё, чего мы сознаем себя частью.
4. God is that all of which we are conscious of being a part.
Translation note. The Russian italic is broken only at punctuation, at the dash that stands for “is” and at the comma; it is set here as one span.
5. Безумны те, которые спрашивают, где бог. Бог во всей природе и в душе каждого человека. Веры различны, но бог один. Если человек не познàет самого себя, как он познàет бога?
5. Foolish are those who ask where God is. God is in all nature and in the soul of every man. Faiths differ, but God is one. If a man does not come to know himself, how will he come to know God?
From Verses of Vemana · joined by Tolstoy from several places .
What Tolstoy read · Moncure D. Conway, The Sacred AnthologyFoolish are they who are perpetually inquiring where the Deity resides.
… systems of faith are different, but God is one.
If a man knows not himself, how should he know the Deity ?
Source text: archive.orgIn English · C. P. Brown, 1829… quiring where the deity resides : God dwells in all things …
… systems of faith are different, but the deity is one.
… a man knows not himself; how should he know (tatwam)
Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Verses of Vemana, Book III, vv. 188, 189, 191 (Brown).
Conway joins three Telugu verses of Vemana, in C. P. Brown's English, under 'Pantheism'; Tolstoy follows Conway, leaving out the kine and the flowers. Brown's verse 188 has 'Mad and idiotic' where Conway has 'Foolish'; Tolstoy's 'Безумны' is nearer Brown. The Telugu is not given: the saved Brown edition's Telugu is unreadable OCR.
6. Меня никогда не было и не от меня зависело быть когда-нибудь, как не от меня, существующего теперь, зависит перестать быть, — стало быть, я начал и продолжаю быть силой чего-то такого, что было до меня, что будет после меня и что могущественнее меня. И мне говорят, что нет ничего такого, что мы называем богом.
6. I had never been, and it did not depend on me ever to be, just as it does not depend on me, now that I exist, to cease to be; it follows that I began, and continue, to be by the power of something that was before me, that will be after me, and that is mightier than I. And I am told that there is no such thing as what we call God.
From Les Caractères, ch. XVI, Des esprits forts · reworded by Tolstoy .
What changed“Forty years ago I was not” becomes “I had never been,” and the closing challenge, “if that something is not God, I should like to know what it is,” becomes a statement: “I am told that there is no such thing as what we call God.”
Original · FrenchIl y a quarante ans que je n’étais point, et qu’il n’était pas en moi de pouvoir jamais être, comme il ne dépend pas de moi, qui suis une fois, de n’être plus ; j’ai donc commencé, et je continue d’être par quelque chose qui est hors de moi, qui durera après moi, qui est meilleur et plus puissant que moi : si ce quelque chose n’est pas Dieu, qu’on me dise ce que c’est.
Source text: fr.wikisource.orgIn English · Henri van Laun, 1885Now, if that something is not God, I should like to know what it is.
Source text: gutenberg.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Les Caractères, ch. XVI, Des esprits forts, § 36, opening of the proof of God.
"Il y a quarante ans que je n’étais point" becomes «Меня никогда не было»; "hors de moi … meilleur et plus puissant que moi" becomes «что было до меня … могущественнее меня» ("meilleur" dropped). The close is turned: "si ce quelque chose n’est pas Dieu, qu’on me dise ce que c’est" becomes «И мне говорят, что нет ничего такого, что мы называем богом».
7. Подобно тому, как человек, с рождения запертый в горнице с матовыми стеклами в окне, стал бы называть солнце матовым стеклом, т. е. именем единственного предмета, пропускающего через себя свет солнца в горницу, — так и Евангелие определяет понятие бога именем того высшего чувства или той высшей человеческой способности, которая служит единственным проводником божественного откровения свыше. А именно, называет бога любовью, разумением (словом).
И как лишь освобождение из заключения даст возможность узнику отличить само солнце от освещенного им матового стекла, так точно лишь та или иная степень освобождения от уз телесности, материальности даст душе человеческой возможность более непосредственного единения с сущностью божества.
А до тех пор люди, чтущие выше всего свой разум, будут отождествлять бога с разумом и называть его разумом; люди, чтущие выше всего чувство любви, будут отождествлять бога с любовью и называть его любовью.
И, наконец, люди, еще не верящие ни в свой разум, ни в свою любовь, и именно вследствие этого слепо и беспрекословно верующие в авторитет чужой личности, будут отождествлять бога с личностью.
7. Just as a man shut up from birth in a room with frosted glass in its window would come to call the sun frosted glass, that is, by the name of the one object that lets the sun’s light through into the room, so the Gospel defines the idea of God by the name of that highest feeling, or that highest human faculty, which serves as the only channel of divine revelation from above. Namely, it calls God love, understanding (the Word).
And as only release from confinement will allow the prisoner to tell the sun itself from the frosted glass it lights, so too only some degree or other of release from the bonds of corporeality, of materiality, will give the human soul the possibility of a more immediate union with the essence of the Deity.
But until then, people who revere their reason above all will identify God with reason and call him reason; people who revere the feeling of love above all will identify God with love and call him love.
And, finally, people who as yet believe neither in their reason nor in their love, and who precisely because of this believe blindly and unquestioningly in the authority of another person, will identify God with a person.
Source not found yet .
Not found yet.
Not located. As in October to January, no online text of F. A. Strakhov holds the thought; it may come from his manuscripts (he read the Circle's proofs in February 1905, per the Jubilee vol. 42 commentary).
Searched: Web searches for «матовым стеклом», «матовое стекло» with Страхов, бог, любовь, разумение; archive.org for F. A. Strakhov's books; the text of his «Вопросы жизни» (1903) for матов-, стекл-, горниц-, узник; the saved Jubilee vols. 40, 42, 43 and 45.
Translation note. God is love: 1 John 4:8. «Слово», “the Word”, is the Logos of John 1:1, which Tolstoy, in his own version of the Gospels, rendered «разумение», “understanding”.
Если глаза твои слепнут от солнца, то ты не говоришь, что нет солнца. Не скажешь ты и того, что нет бога оттого, что твой разум путается и теряется, стараясь понять его.
If your eyes are blinded by the sun, you do not say that there is no sun. Nor will you say that there is no God because your reason becomes confused and loses its way in trying to understand him.
Probably from Cherubinischer Wandersmann, Book I, 178 · reworded by Tolstoy .
Probably Angelus Silesius’s couplet on the sun and the eyes, much expanded; another couplet may have served.
Daß dir im Sonneſehn vergehet das Geſicht, Sind deine Augen ſchuld und nicht das große Licht.Source text: archive.orgЕсли глаза твои слепнут от солнца, то ты не говоришь, что нет солнца. Не скажешь ты и того, что нет бога оттого, что твой разум путается и теряется, когда ты хочешь понять начало и причину всего.Source text: tolstoy.ruDetails
A likely source, not certain. Cherubinischer Wandersmann, Book I, 178 (Die Schuld ist deine), Cherubinischer Wandersmann, ed. Bölsche (1905), I, 178.
Probably this couplet, much expanded: "That your sight fails when you look at the sun is the fault of your eyes, and not of the great light." Tolstoy keeps the image and turns it into an argument: you do not say there is no sun, nor that there is no God «оттого, что твой разум путается и теряется, стараясь понять его» (because your reason is confused and lost trying to understand him). The second sentence is Tolstoy's; another couplet may have served, hence candidate. No public-domain English of this couplet was found. *The Path of Life* prints the thought again, also "after Angelus Silesius", ending «когда ты хочешь понять начало и причину всего».
Tolstoy TodayТолстой сегодня · tolstoytoday.org/february/22