21Februaryфевраля · 21-е февраля
Было время, когда люди ели друг друга; пришло время, когда они перестали это делать, но продолжают еще есть животных. Теперь пришло время, когда люди всё больше и больше бросают и эту ужасную привычку.
There was a time when people ate one another; a time came when they stopped doing so, but they still go on eating animals. Now a time has come when people are more and more giving up this terrible habit as well.
1. Как странно, что разные общества защиты детей и покровительства животных относятся совершенно безучастно к вегетарианству, тогда как именно потребление мяса и является в большинстве случаев причиной той жестокости, с которой они хотят бороться путем наказания. Исполнение закона любви может сдержать жестокость сильнее, чем страх уголовной ответственности. Едва ли есть разница между жестокостью, которая совершается при истязании и убийстве с целью удовлетворить своему чувству гнева, и жестокостью, которая совершается при истязании и убийстве с целью воспользоваться мясом животных, питаясь которым люди разжигают в себе главный очаг жестокости.
1. How strange it is that the various societies for the defense of children and the protection of animals are wholly indifferent to vegetarianism, when it is precisely the eating of meat that is, in most cases, the cause of the very cruelty they want to combat by means of punishment. The fulfillment of the law of love can restrain cruelty more powerfully than the fear of criminal liability. There is hardly any difference between the cruelty committed in torturing and killing to satisfy one’s feeling of anger and the cruelty committed in torturing and killing to make use of the flesh of animals, by feeding on which people kindle in themselves the chief fire of cruelty.
Source not found yet .
Not found yet.
Not found. The journal often reproaches humane societies for ignoring flesh-eating (e.g. an editorial note of August 1908 on crated chickens), but no paragraph found has Tolstoy's sentences.
Searched: The same 78 issues and scans as 2-5.5, for 'prevention of cruelty', 'humane societ', 'cruelty to children' with 'vegetarian' or 'flesh', 'law of love', and 'punish'.
2. Великая троица проклятий: табак, вино и мясо животных. От этой ужасной троицы и великие бедствия и великие разорения. Попадая во власть этой троицы, люди приближаются к животным и лишаются и человеческого образа и лучшего блага человеческой жизни: ясного разумения и доброго сердца.
2. The great trinity of curses: tobacco, wine, and the flesh of animals. From this terrible trinity come both great calamities and great ruin. Falling under the power of this trinity, people draw nearer to the animals and lose both their human semblance and the greatest good of human life: a clear understanding and a kind heart.
Source not found yet .
Not found yet.
The author is Arnold F. Hills, the English vegetarian and temperance leader, president of the Vegetarian Federal Union: the Jubilee name index gives «Гильс Арнольд ... английский публицист, выступавший в защиту вегетарианства» for this page (vol. 41, p. 119). Carl Hilty would be «Гильти». The passage was not found. A related phrase, opposite in form, is the Rev. E. E. Kelly's 'The triple abstinence ... the trinity of dietetic graces' (from alcohol, tobacco, and flesh), printed in Mallory's journal, December 1897. The Jubilee list of sources also names T. Tolstaya's «250 мыслей ... о вегетарианстве и воздержании» (1903), not searched.
Searched: archive.org full-text search for 'trinity of curses', 'great trinity', 'unholy trinity', 'trinity of evil', 'triple curse', and 'tobacco, alcohol and flesh' in several orders, with and without 'Hills'; Mallory's journal (78 issues) for 'Hills' and 'trinity'.
Translation note. Tolstoy writes «Гильс», the Russian spelling of the day for Hills: Arnold F. Hills, the English vegetarian leader, as the Jubilee name index identifies him.
3. В заблуждении о том, что наши деяния относительно животных не имеют нравственного значения, или, говоря языком общепринятой морали, что перед животными не существует никаких обязанностей, в этом заблуждении проявляется возмутительная грубость и варварство.
3. In the error that our actions toward animals have no moral significance, or, to speak in the language of conventional morality, that there are no duties whatever toward animals — in this error is revealed a revolting crudeness and barbarity.
From Preisschrift über die Grundlage der Moral · shortened by Tolstoy .
What Tolstoy read · Julius Frauenstädt, Arthur Schopenhauer: Lichtstrahlen aus seinen WerkenDie vermeinte Recht⸗ loſigkeit der Thiere, der Wahn, daß unſer Handeln gegen ſie ohne moraliſche Bedeutung ſei, oder, wie es in der Sprache jener Moral heißt, daß es gegen Thiere keine Pflichten gebe, iſt geradezu eine empö⸗ rende Rohheit und Barbarei des Oceidents, deren Quelle im Judenthum liegt.
Source text: archive.orgOriginal · GermanDie ver⸗ meinte Rechtloſigkeit der Thiere, der Wahn, daß unſer Handeln gegen ſie ohne moraliſche Bedeutung ſei, oder, wie es in der Sprache jener Moral heißt, daß es gegen Thiere keine Pflichten gebe, iſt geradezu eine empörende Rohheit und Barbarei des Occi⸗ dents, deren Quelle im Judenthum liegt.
Source text: archive.orgIn English · Arthur Brodrick Bullock, 1903It is asserted that beasts have no rights; the illusion is harboured that our conduct, so far as they are concerned, has no moral significance, or, as it is put in the language of these codes, that "there are no duties to be fulfilled towards animals." Such a view is one of revolting coarseness, a barbarism of the West, whose source is Judaism.
Source text: gutenberg.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Preisschrift über die Grundlage der Moral (1840), § 19, 7, Die beiden Grundprobleme der Ethik, 2nd ed. (Leipzig, 1860), p. 238; Lichtstrahlen cites "E. 238—245".
One sentence, cut: the supposed rightlessness of animals, the delusion that our conduct towards them has no moral significance, or, in the language of that morality, that there are no duties towards animals, is a revolting coarseness and barbarism. Tolstoy leaves out "the supposed rightlessness of animals" and the end of the sentence, "of the West, whose source lies in Judaism" (des Occidents, deren Quelle im Judenthum liegt), and makes "that morality" (jener Moral, the European systems Schopenhauer is attacking) «общепринятой морали» (generally accepted morality). Lichtstrahlen prints the same sentence.
Translation note. The Russian italic is broken only at the commas; it is set here as one span.
4. Один путешественник подошел к африканским людоедам в то время, как они ели какое-то мясо. Он спросил их, что они едят? Они отвечали, что мясо это было человеческое.
«Неужели вы можете есть это?» — вскрикнул путешественник. «Отчего же, с солью очень вкусно», — отвечали ему африканцы. Они так привыкли к тому, что делали, что даже не могли понять, к чему относилось восклицание путешественника.
Так же не понимают мясоеды того возмущения, которое испытывают вегетарианцы, при виде свиней, ягнят, быков, поедаемых только потому, что мясо это вкусно с солью.
4. A traveler came up to some African cannibals while they were eating some kind of meat. He asked them what they were eating. They answered that the meat was human.
“Can you really eat that?” cried the traveler. “Why not? With salt it is very tasty,” the Africans answered him. They were so used to what they were doing that they could not even understand what the traveler’s exclamation was about.
In just the same way meat-eaters do not understand the indignation that vegetarians feel at the sight of pigs, lambs, and oxen eaten only because their meat is tasty with salt.
From The World's Advance-Thought and the Universal Republic · reworded by Tolstoy .
What changedThe cannibals’ reason is dropped, and the anecdote ends in a lesson: they could not understand the traveler’s outcry, as meat-eaters do not understand the vegetarians’ indignation.
After Lucy Mallory’s own words… visiting a tribe of cannibals in Africa while they were feeding on human flesh …
"It is delicious with salt," said the chief.
"This is horrible!" But answers the civilized flesh eater: "It is delicious with salt."
Source text: iapsop.comDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. The World's Advance-Thought and the Universal Republic (Lucy A. Mallory's journal), unsigned editorial paragraph (Portland, Oregon), vol. XV, no. 1, March 1902, p. 10, after 'Mental Creations'.
The same anecdote, retold. Mallory's cannibals give a reason, that men bathe three times a day and animals never; Tolstoy drops it, has the traveller ask what they are eating, and adds that they could not understand his outcry. Her close, 'It would be hard to see where any distinction comes in', becomes Tolstoy's: flesh-eaters do not understand the vegetarians' revulsion at pigs, lambs, and bulls eaten only because the meat tastes good with salt. The paragraph is unsigned among the editor's pages, so the attribution stands.
5. Убийство и поедание животных происходит, главное, оттого, что людей уверили в том, что животные предназначены богом на пользование людей и что нет ничего дурного в убийстве животных. Но это неправда. В каких бы книгах ни было написано то, что не грех убивать животных, в сердцах всех нас написано яснее, чем в книгах, что животное надо жалеть так же, как и человека, и мы все знаем это, если не заглушаем в себе совести.
5. The killing and eating of animals comes about chiefly because people have been assured that animals are intended by God for people’s use and that there is nothing wrong in killing animals. But this is not true. In whatever books it may be written that it is no sin to kill animals, in the hearts of us all it is written, more clearly than in books, that we must have pity on an animal just as on a human being, and we all know this, unless we stifle our conscience.
Не смущайтесь тем, что при вашем отказе от мясной пищи все ваши близкие домашние нападут на вас, будут осуждать вас, смеяться над вами. Если бы мясоедение было безразличное дело, мясоеды не нападали бы на вегетарианство; они раздражаются потому, что в наше время уже сознают свой грех, но не в силах еще освободиться от него.
Do not be troubled that when you give up eating meat all those close to you at home will attack you, condemn you, laugh at you. If meat-eating were a matter of indifference, meat-eaters would not attack vegetarianism; they are irritated because in our time they are already conscious of their sin but are not yet able to free themselves from it.
Tolstoy TodayТолстой сегодня · tolstoytoday.org/february/21