6Septemberсентября · 6-е сентября
Заблуждение есть обычное состояние людей. В известные времена и в известных слоях общества оно бывает особенно распространено. Таково оно в наше время в нашем христианском обществе, как оно и не может быть иначе среди людей, или не знающих никакого высшего закона жизни, или знающих, но не исполняющих его.
Error is the ordinary state of people. At certain times and in certain strata of society it is especially widespread. So it is in our time, in our Christian society, as indeed it cannot be otherwise among people who either know no higher law of life, or know it but do not fulfill it.
1. «Кем бы ни совершен был грех, он более всего ужасен, когда его совершает ученый человек. Невежественный и развратный простолюдин лучше, чем невоздержный ученый человек; потому что первый сбился с дороги по слепоте, а второй зрячим упал в колодец».
Саади.
Таков грех людей нашего времени, просвещенных христианством и соединенных никогда прежде не бывшими средствами сообщения.
1. “A sin, by whomever it is committed, is most terrible of all when a learned man commits it. An ignorant and dissolute commoner is better than an intemperate learned man; for the first lost his way through blindness, and the second fell into a well with his eyes open.”
Saadi.
Such is the sin of the people of our time, enlightened by Christianity and joined together by means of communication such as never existed before.
2. Человек лишился души; прошло несколько времени, и он теперь начинает томиться по ней. Эта потеря души составляет поистине наше больное место, — центр всемирной общественной гангрены, грозящей всем современным явлениям страшной смертью. Нет у нас ни религии, ни бога; человек лишился души и тщательно ищет средств исцеления; но гнилостная проказа, ослабевающая на один миг, появляется снова еще более сильной и грозной.
2. Man has lost his soul; some time has passed, and now he is beginning to pine for it. This loss of the soul is truly our sore spot — the center of a universal social gangrene that threatens all the phenomena of our day with a terrible death. We have neither religion nor God; man has lost his soul and is diligently seeking means of healing; but the putrid leprosy, abating for a moment, appears again, still stronger and more menacing.
From Past and Present · reworded by Tolstoy .
What changed“Vainly seeks antiseptic salt” becomes “is diligently seeking means of healing,” perhaps a misreading or misprint of «тщетно», vainly, as «тщательно», carefully: Carlyle’s vain search becomes a diligent one; “the plague-spot” becomes “our sore spot.” *
* Possibly Tolstoy’s misreading.
Carlyle’s own words… man has lost the _soul_ out of him; and now, after the due period,-- begins to find the want of it!
This is verily the plague-spot; centre of the universal Social Gangrene, threatening all modern things with frightful death.
There is no religion; there is no God; man has lost his soul, and vainly seeks antiseptic salt.
The foul elephantine leprosy, alleviated for an hour, reappears in new force and desperateness next hour.
Source text: gutenberg.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Past and Present (1843), Book III 'The Modern Worker', ch. I 'Phenomena', the paragraph beginning 'There is no longer any God for us!'.
Shortened, with one word reversed. Tolstoy begins at 'man has lost the soul out of him', leaving out 'There is no longer any God for us!' and what leads to it, and leaves out 'To him that will consider it ... when you lay your hand on this' and 'Vainly: in killing Kings, in passing Reform Bills, in French Revolutions, Manchester Insurrections, is found no remedy.' 'Man has lost his soul, and vainly seeks antiseptic salt' becomes «человек лишился души и тщательно ищет средств исцеления» (man has lost his soul and carefully seeks means of healing): 'vainly' becomes «тщательно» (carefully), and 'antiseptic salt' becomes means of healing. 'This is verily the plague-spot' becomes «Эта потеря души составляет поистине наше больное место» (this loss of the soul is truly our sore spot); 'after the due period' becomes «прошло несколько времени» (some time has passed); 'begins to find the want of it' becomes «начинает томиться по ней» (begins to pine for it); 'reappears in new force and desperateness next hour' becomes «появляется снова еще более сильной и грозной» (reappears still stronger and more menacing). The next paragraph of Past and Present gave July's 7-10.6.
3. Наши газеты с их описаниями преступлений и всякого рода ужасов являются как бы дополнением к завтракам из мяса. Есть ли что удивительного в том, что, подвергнув тлетворному влиянию того и другого свою душу и тело, люди оказываются потом склонными к ссорам, войнам и самоубийствам? Разве не странно бы было видеть их счастливыми после такого начинания дня? Расслабляющее влияние их духовной и телесной пищи неизбежно должно довести их до состояния постоянного беспокойства, мучения и отчаяния.
3. Our newspapers, with their descriptions of crimes and horrors of every kind, are a sort of supplement to breakfasts of meat. Is there anything surprising in the fact that people who have subjected their souls and bodies to the pernicious influence of the one and the other are afterward found to be inclined to quarrels, wars, and suicides? Would it not be strange to see them happy after such a beginning of the day? The enervating influence of their spiritual and bodily food must inevitably bring them to a state of constant unrest, torment, and despair.
Source not found yet .
Not found yet.
Not found. The thought joins two subjects the journal returns to, flesh-eating and the newspapers' accounts of crime as harmful suggestion (an unsigned paragraph of January 1905 quotes President Hopkins on 'criminal suggestion' in the press; one of January 1909 calls newspapers 'filled with crimes, suicides, murders' a detriment and speaks of 'thought food'), but no paragraph found likens the newspapers to a breakfast of meat. Many numbers of 1892–1897, 1900, and 1905 are not online.
Searched: The text layers of IAPSOP's PDFs of 108 issues of The World's Advance-Thought (vols. III–VI, 1888–1892, and XI–XXII, 1897–1909: every issue IAPSOP holds for those years, as August's tracer gathered them) and the saved archive.org scans of vols. II–VI, XIV–XVI and XIX–XXII: 'breakfast' with flesh, meat, or beef; 'newspaper(s)' near crime(s), horror(s), murder(s), or suicide(s); 'morning paper(s)'; 'begin(ning) the day'; 'quarrel' near war or suicide; 'morning meal'; 'mental (and/or) spiritual food'. Also Tolstoy's Thoughts of Wise Men (Jubilee vol. 40), For Every Day (vol. 43), and The Path of Life (vol. 45) for another version of the thought.
4. Люди ищут удовольствия, бросаясь из стороны в сторону, только потому, что чувствуют пустоту своей жизни, но не чувствуют еще пустоты той новой потехи, которая их притягивает.
4. People seek pleasure, rushing this way and that, only because they feel the emptiness of their lives, but do not yet feel the emptiness of the new amusement that draws them.
From Pensées · reworded by Tolstoy .
What changedEach of Pascal’s three terms is turned into what people do and feel: “inconstancy” becomes people who “seek pleasure, rushing this way and that,” “the falsity of present pleasures” becomes feeling “the emptiness of their lives,” and “the ignorance of the vanity of absent pleasures” becomes not yet feeling “the emptiness of the new amusement that draws them.” †
† An intermediate translation may have made this change.
Original · FrenchLe sentiment de la fausseté des plaisirs présents, et l’ignorance de la vanité des plaisirs absents causent l’inconstance.
Source text: fr.wikisource.orgIn English · W. F. Trotter, 1910The consciousness of the falsity of present pleasures, and the ignorance of the vanity of absent pleasures, cause inconstancy.
Source text: gutenberg.orgPensées de Pascal, précédées de sa vie par Mme Périer, sa sœurLe sentiment de la fausseté des plaisirs présents, et l'ignorance de la vanité des plaisirs absents, causent l'inconstance.
Source text: archive.orgTolstoy’s own version · Мысли мудрых людей на каждый деньЛюди ищут удовольствий, бросаясь из стороны в сторону только потому, что чувствуют пустоту своей жизни, но не чувствуют еще пустоты той новой потехи, которая их притягивает.
Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Pensées, Brunschvicg 110 (Section II); Trotter 110; Didot ed. (1863), part I, art. IX, no. XLVIII, p. 106.
Pascal's maxim on inconstancy (B. 110), each of its three terms recast; the Circle repeats Tolstoy's Thoughts of Wise Men (1903), August 29, word for word. 'L’inconstance' becomes people who «ищут удовольствий, бросаясь из стороны в сторону» (seek pleasures, rushing from side to side); 'le sentiment de la fausseté des plaisirs présents' (the feeling that present pleasures are false) becomes «чувствуют пустоту своей жизни» (they feel the emptiness of their life); and 'l’ignorance de la vanité des plaisirs absents' (ignorance of the vanity of pleasures not yet had) becomes «не чувствуют еще пустоты той новой потехи, которая их притягивает» (they do not yet feel the emptiness of the new amusement that draws them). The match rests on this structure, the only one of its kind in the Pensées. Tolstoy's Pascal in 1903 came from A. I. Orlov's «Французский ученый Влас Паскаль» (Посредник, 1889; Jubilee vol. 40), not found online; the Jubilee list of the Circle's sources also names the Russian Pensées of P. D. Pervov (1899) and S. Dolgov (1902), not seen.
Translation note. The Russian italic is broken only at the commas; it is set here as one span.
5. Всё, что мы делаем для обеспечения нашей жизни, совершенно то же, что делает страус, пряча свою голову, чтобы не видать, как его убивают. Мы делаем хуже страуса: чтобы сомнительно обеспечить нашу сомнительную жизнь в сомнительном будущем, мы наверно губим нашу верную жизнь в верном настоящем.
5. Everything we do to secure our life is exactly what the ostrich does when it hides its head so as not to see itself being killed. We do worse than the ostrich: to secure, doubtfully, our doubtful life in a doubtful future, we certainly ruin our certain life in the certain present.
6. Стоит со стороны взглянуть на жизнь наших богатых классов, чтобы увидеть, что всё, что они делают для мнимого обеспечения своей жизни, они делают совсем не для этого, а только для того, чтобы, занимаясь этим, забывать о том, что жизнь никогда не обеспечена и не может быть обеспечена.
6. We need only look from outside at the life of our wealthy classes to see that everything they do for the supposed security of their life they do not for that at all, but only so that, being busy with it, they may forget that life is never secure and cannot be made secure.
7. Люди нашего времени стараются верить в то, что вся бессмысленность и жестокость нашей жизни, с безумным богатством нескольких, с завистливой, озлобленной нищетой большинства, с насилием, вооружениями и войнами, не видны никому и что ничто не мешает им продолжать жить такою жизнью.
7. The people of our time try to believe that all the senselessness and cruelty of our life — with the insane wealth of a few, with the envious, embittered poverty of the majority, with violence, armaments, and wars — are visible to no one, and that nothing prevents them from going on living such a life.
Заблуждение не перестает быть заблуждением от того, что большинство разделяет его.
An error does not cease to be an error because the majority shares it.
Tolstoy TodayТолстой сегодня · tolstoytoday.org/september/6