25Novemberноября · 25-е ноября
Большинство людей уже понимает теперь не только бесполезность для них, но и безумие и жестокость войны, но не может избавиться от нее потому, что ищут избавления в общих правительственных решениях, а не в своих, отдельных людей, поступках.
Most people now understand not only that war is useless to them but that it is madness and cruelty; yet they cannot rid themselves of it, because they seek deliverance in general decisions of governments and not in their own acts, the acts of separate persons.
1. Нельзя не признать того, что 19-ый век стремится ступить на новый путь. Люди этого века начинают понимать, что должны существовать законы и суды и для народов и что преступления народа против народа, хотя и совершаемые в великих размерах, не менее ненавистны, чем преступления человека против человека.
1. It cannot be denied that the nineteenth century is striving to set foot on a new path. The men of this century are beginning to understand that there must be laws and courts for nations too, and that crimes of nation against nation, though committed on a grand scale, are no less hateful than crimes of man against man.
From Du système social et des lois qui le régissent · shortened by Tolstoy .
Original · FrenchIl faut le dire à la gloire de l'humanité, le dix-neuvième siècle tend à entrer dans une voie nouvelle ; il a compris qu'il doit exister aussi des lois et des tribunaux pour les peuples, et que les crimes de nation à nation , pour être exécutés sur une échelle plus grande, ne sont pas moins haïssables que les crimes d'individu à individu.
Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Du système social et des lois qui le régissent (Paris, 1848), The passage on the law of nations ('on arrête la forme du duel, quand deux peuples vont s'égorger'), about two-fifths into the 1848 edition.
Faithful except that Tolstoy drops «à la gloire de l'humanité» and softens 'has understood' to 'begins to understand' («начинают понимать»). No public-domain English translation of this book found.
2. Когда изучаешь не поверхностно, но основательно различные деятельности человеческие, то нельзя воздержаться от следующего печального размышления: сколько тратится жизней для продолжения на земле царства зла, и как этому злу содействует больше всего учреждение постоянных армий.
Удивление и чувство печали увеличиваются еще при мысли о том, что всё это не нужно, что это зло, принимаемое так благодушно огромным большинством людей, происходит только от их глупости, только оттого, что они позволяют относительно малому числу людей, искусных и развращенных, эксплуатировать себя.
2. When one studies the various activities of men not superficially but thoroughly, one cannot refrain from the following sad reflection: how many lives are spent in prolonging the reign of evil on earth, and how this evil is furthered most of all by the institution of standing armies.
The astonishment and sorrow grow still greater at the thought that all this is needless, that this evil, accepted so complacently by the vast majority of men, comes only from their foolishness, only from their allowing a relatively small number of people, skillful and corrupt, to exploit them.
From De la guerre et des armées permanentes · shortened by Tolstoy .
What Tolstoy read · Tolstoy's own Russian of it, first used as an epigraph in «Одумайтесь!»Удивление и чувство печали увеличиваются еще при мысли о том, что всё это ненужно и что это зло, принимаемое так благодушно огромным большинством людей, происходит только от их глупости, только оттого, что они позволяют относительно малому числу людей искусных и развращенных эксплуатировать себя …
Source text: ru.wikisource.orgOriginal · FrenchQuand on étudie à fond et non pas seulement à leur surface les diverses carrières dans lesquelles se déploie l'activité humaine, on ne peut se défendre de cette triste réflexion : Que de vies s'usent à perpétuer sur la terre l'empire du mal, au lieu de travailler à y faire régner celui du bien, et dans quelles plus vastes proportions que toute autre institution celle des armées permanentes ne contribue-t-elle pas à ce désordre !
L'étonnement et le sentiment de la tristesse vont croissant quand on considère que rien de tout cela n'est nécessaire, et que le mal accepté si bénignement par l'immense majorité des hommes leur vient uniquement de leur sottise, se laissant exploiter par un nombre, relativement très-petit, d'hommes habilement pervers.
Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. De la guerre et des armées permanentes, Part III, § XII («La guerre n'est point un mal nécessaire»), opening.
Close; Tolstoy drops 'instead of working to make the good reign' and turns 'careers' into 'activities'. Taken over unchanged from his own epigraph in «Одумайтесь!».
3. Обитатели земной планеты находятся еще в таком состоянии нелепости, неразумия, тупости, что каждый день читаешь в журналах цивилизованных стран обсуждение дипломатических отношений глав государств, имеющих целью союзы против предполагаемого врага, приготовление войн, при которых народы позволяют своим руководителям располагать ими, как скотом, ведомым на бойню, как будто не подозревая того, что жизнь каждого человека есть его личная собственность.
Обитатели этой странной планеты все воспитаны в убеждении, что есть народы, границы, знамена, и все имеют такое слабое сознание человечности, что это чувство совершенно исчезает перед представлением отечества. Правда, что если бы мыслящие люди сумели согласиться, — это положение изменилось бы, так как лично никто не желает войны. Но есть такие политические сцепления, вследствие которых существуют еще миллионы паразитов, и этим-то паразитам и нужна война, и они-то мешают людям согласиться.
3. The inhabitants of the planet Earth are still in such a state of absurdity, unreason, and dullness that every day one reads in the journals of civilized countries discussions of the diplomatic relations of heads of state aimed at alliances against a supposed enemy, of preparations for wars in which the peoples let their leaders dispose of them like cattle led to the slaughter, as if never suspecting that each man’s life is his personal property.
The inhabitants of this strange planet are all brought up in the conviction that there are nations, frontiers, flags, and all have so weak a consciousness of humanity that this feeling vanishes completely before the idea of the fatherland. True, if thinking men could manage to agree, this state of things would change, since no one personally wants war. But there are political entanglements by which millions of parasites still exist, and it is these parasites who need war, and it is they who keep men from agreeing.
From Les Terres du ciel · reworded by Tolstoy .
What changedThe jabs at a prince and at Germany are cut from a long footnote.
What Tolstoy read · Tolstoy's own Russian of it, an epigraph in «Одумайтесь!»Обитатели этой странной планеты все воспитаны в убеждении, что есть народы, границы, знамена, и все имеют такое слабое сознание человечности, что это чувство совершенно исчезает перед представлением отечества …
Source text: ru.wikisource.orgOriginal · FrenchLes habitants de la planète terrestre sont encore dans un tel état d'ineptie, d'inintelligence, de stupidité, que l'on voit, dans les pays les plus civilisés, les journaux quotidiens rapporter, naïvement, sans discussion et comme une chose toute naturelle, les arrangements diplomatiques que les chefs d'État font entre eux, les alliances contre un ennemi supposé, les préparatifs de guerres.
Les peuples permettent à leurs chefs de disposer d'eux comme d'un bétail, de les conduire à la boucherie, de les réduire en hécatombes, sans paraître se douter que la vie de chaque individu est une propriété personnelle …
Les habitants de cette singulière planète ont été élevés dans l'idée qu'il y a des nations, des frontières, des drapeaux ; ils ont un si faible sentiment de l'humanité, que ce sentiment s'efface entièrement, dans chaque peuple, devant celui de la patrie …
Il est bien vrai que si les esprits qui pensent voulaient s'entendre, cette situation changerait, car, individuellement, nul ne désire la guerre. Mais la majorité turbulente ne tient ni à penser, ni à être raisonnable. Et puis, il y a des engrenages politiques qui font vivre toute une légion de parasites.
Source text: fr.wikisource.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Les Terres du ciel (1884), Book II, chapter 6, author's footnote.
Joined from one long footnote, with cuts. Tolstoy leaves out Flammarion's crime of the prince who kills a hundred thousand for a title, the joy with which peoples take up national vanity, his 'it is the people's pleasure to get themselves killed' and the jab at Germany; and he adds at the end that the parasites need war and keep people from agreeing (Flammarion: political gears keep a legion of parasites alive). «Одумайтесь!» already had the cut version, ending at the parasites.
4. Медведей убивают тем, что над корытом меда вешают на веревке тяжелую колоду. Медведь отталкивает колоду, чтобы есть мед. Колода возвращается и ударяет его, медведь сердится и сильнее толкает колоду, она сильнее бьет его. И это продолжается до тех пор, пока колода не убивает медведя. Неужели люди не могут быть разумнее медведей?
4. Bears are killed this way: over a trough of honey a heavy log is hung on a rope. The bear pushes the log away to get at the honey. The log swings back and strikes him; the bear grows angry and pushes the log harder, and it strikes him harder. And this goes on until the log kills the bear. Can people really not be more reasonable than bears?
5. Война есть убийство. И сколько бы людей ни собралось вместе, чтобы совершить убийство, и как бы они себя ни называли, убийство всё же самый худший грех в мире.
5. War is murder. And however many people gather together to commit murder, and whatever they call themselves, murder is still the worst sin in the world.
До тех пор, пока будет признаваться власть правительства и право его управлять народом, налагать подати, учреждать суды, наказывать, война никогда не прекратится. Война есть последствие власти правительства.
So long as the power of government is recognized, and its right to rule the people, to levy taxes, to set up courts, to punish, war will never cease. War is a consequence of the power of government.
Tolstoy TodayТолстой сегодня · tolstoytoday.org/november/25