The week’s reading, after July 14Недельное чтение после 14 июля
The Order of the World. The Attitude of the First Christians to War. The Letter of the Peasant Olkhovik, Who Refused Military ServiceУстройство мира. Отношение первых христиан к войне. Письмо крестьянина Ольховика, отказавшегося от военной службы
Устройство мира. Отношение первых христиан к войне. Письмо крестьянина Ольховика, отказавшегося от военной службы
The Order of the World is Félicité de Lamennais’s reflection on John 15 in Les Évangiles (1846), shortened and changed in places; The Attitude of the First Christians to War was compiled by N. N. Gusev and edited by Tolstoy, its quotations traced to the Latin and Greek; the peasant Pyotr Olkhovik’s letter is from his letters, printed in London in 1897, with two long passages cut. The last two were cut by the censor and first printed in 1917.
I. УСТРОЙСТВО МИРА
I. The Order of the World
Мир — это общество такое, каким оно было во времена Иисуса и каково оно в сущности и теперь, так как восемнадцать веков христианства не изменили его основ, а только смягчили их проявления. Несмотря на изменение внешних форм, это общество держится везде на силе и себялюбии.
The world is society such as it was in the time of Jesus and such as in essence it still is today, since eighteen centuries of Christianity have not changed its foundations, but have only softened their manifestations. Despite the change in its outward forms, this society rests everywhere on force and self-love.
Повелевают только потому, что имеют власть; угнетают, мучают потому, что повелевают для себя. Таков мир, и между миром и Иисусом вечная борьба, потому что то, чего хочет Иисус, прямо противоположно тому, чего хочет мир. Иисус хочет, чтобы люди были свободны, чтобы, будучи равными перед общим отцом, они были равны и друг перед другом, чтобы братская любовь соединила их в одну семью. Мир же хочет подчинения почти всех некоторым; хочет не братьев, но малых и великих, — малых, лишенных всяких прав, и великих, которым бы они принадлежали и которые располагали бы ими, как хотят.
Men command only because they have power; they oppress, they torment, because they command for themselves. Such is the world, and between the world and Jesus there is an eternal struggle, because what Jesus wants is the direct opposite of what the world wants. Jesus wants people to be free; he wants them, being equal before their common Father, to be equal before one another as well; he wants brotherly love to unite them into one family. The world, for its part, wants almost all to be subject to a few; it wants not brothers, but the small and the great — the small, stripped of every right, and the great, to whom the small would belong and who would dispose of them as they please.
Иисус хочет, чтобы власть была служением; мир хочет, чтобы она была господством. Поэтому Иисус осуждает мир, и мир ненавидит Иисуса, и ненависть эта, распространяясь на учеников Иисуса, подвергает их гонениям от мира. Если бы мир терпел их, если бы между ним и ими была бы связь какая бы то ни было, они были бы не учениками Иисуса, но изменниками его учению, соучастниками того, кто предал его поцелуем.
Jesus wants power to be service; the world wants it to be dominion. Therefore Jesus condemns the world, and the world hates Jesus, and this hatred, extending to the disciples of Jesus, exposes them to persecution from the world. If the world tolerated them, if there were any bond whatever between it and them, they would be not disciples of Jesus, but traitors to his teaching, accomplices of the one who betrayed him with a kiss.
Итак, вы — те, которые хотите того, чего хотел Иисус, те, которых он избрал для того, чтобы продолжать его дело, будьте готовы к тому, что ожидает вас в мире; но знайте и то, что мир не будет сильнейшим до конца, а будет побежден, потому что та истина, которая должна победить, уже начинает светиться перед глазами всех, начинает шевелить все совести, и мир тщетно старается убить ее, как он убил Иисуса. Времена приближаются, глухой ропот предвещает освобождение; со всех сторон слышен треск разрывающихся цепей; сильные смущены — чувствуют, что они слабеют; слабые же поднимают голову. Должна произойти последняя битва. Пусть всякий твердо стоит в этой битве, решающей вопрос о том, будет ли человечество освобождено Христом по его обещанию, или вечно будет рабом сынов того, кто был человекоубийцей от начала.
And so you, you who want what Jesus wanted, you whom he chose to carry on his work, be ready for what awaits you in the world; but know this too: the world will not be the stronger to the end, but will be conquered, because the truth that is to conquer is already beginning to shine before the eyes of all, is beginning to stir every conscience, and the world tries in vain to kill it, as it killed Jesus. The times are drawing near; a muffled murmur foretells liberation; on every side is heard the snapping of breaking chains; the strong are troubled — they feel that they are growing weak; and the weak raise their heads. The last battle must be fought. Let everyone stand firm in this battle, which decides whether mankind will be liberated by Christ, as he promised, or will forever be the slave of the sons of him who was a murderer from the beginning.
Ламенэ.
Lamennais
II. ОТНОШЕНИЕ ПЕРВЫХ ХРИСТИАН К ВОЙНЕ
II. The Attitude of the First Christians to War
«Безумствует мир во взаимном кровопролитии, и убийство, считаемое преступлением, когда люди совершают его поодиночке, именуется добродетелью, если делается скопищем». — Так писал в третьем веке знаменитый Киприан, говоря про воинство.
“The world runs mad in mutual bloodshed, and killing, which is held a crime when people commit it singly, is called a virtue if it is done by a multitude.” So wrote the famous Cyprian in the third century, speaking of the soldiery.
Так же относилась к войне и вся христианская община первых веков, до пятого века. Христианская община определенно признавала в лице своих руководителей, что христианам запрещено всякое убийство, а потому и убийство на войне.
The whole Christian community of the first centuries, up to the fifth century, regarded war in the same way. Through its leaders, the Christian community plainly acknowledged that all killing is forbidden to Christians, and therefore killing in war as well.
Перешедший в христианство во втором веке философ Татиан считает убийство на войне так же недопустимым для христиан, как и всякое убийство, и почетный воинский венок считает непристойным для христианина. В том же столетии Афинагор Афинский говорит, что христиане не только сами никогда не убивают, но и избегают присутствовать при убийствах.
The philosopher Tatian, who became a Christian in the second century, holds killing in war to be as impermissible for Christians as any other killing, and holds the military wreath of honor unseemly for a Christian. In the same century Athenagoras of Athens says that Christians not only never kill, but even avoid being present at killings.
В третьем столетии Климент Александрийский противопоставляет языческим «воинственным» народам «мирное племя христиан». Но всего яснее выразил отвращение христиан к войне знаменитый Ориген. Прилагая к христианам слова Исаии, что придет время, когда люди перекуют мечи на серпы и копья на плуги, он совершенно определенно говорит: «Мы не поднимаем оружия ни против какого народа, мы не учимся искусству воевать, ибо через Иисуса Христа мы сделались детьми мира». Отвечая на обвинение Цельзом христиан в том, что они уклоняются от военной службы, так что, по мнению Цельза, если только Римская империя сделается христианской, она погибнет, Ориген говорит, что христиане больше других сражаются за благо императора, сражаются за него добрыми делами, молитвой и добрым влиянием на людей. Что же касается борьбы оружием, что совершенно справедливо, говорит Ориген, что христиане не сражаются вместе с императорскими войсками и не пошли бы даже в том случае, если бы император их к этому принуждал.
In the third century Clement of Alexandria contrasts “the peaceful race of Christians” with the pagan “warlike” peoples. But the famous Origen expressed the Christians’ aversion to war most clearly of all. Applying to Christians the words of Isaiah, that a time will come when people will beat their swords into sickles and their spears into plows, he says quite definitely: “We do not take up arms against any nation, we do not learn the art of war, for through Jesus Christ we have become children of peace.” Answering Celsus’s charge against the Christians that they evade military service, so that, in Celsus’s opinion, if the Roman Empire should ever become Christian, it would perish, Origen says that Christians fight more than others for the good of the emperor: they fight for him by good deeds, by prayer, and by their good influence on people. As for fighting with weapons, it is perfectly true, says Origen, that Christians do not fight alongside the emperor’s troops, and would not go even if the emperor compelled them to.
Так же решительно высказывается и Тертуллиан, современник Оригена, о невозможности христианину быть военным. «Не подобает служить знаку Христа и знаку дьявола, — говорит он про военную службу, — крепости света и крепости тьмы; не может одна душа служить двум господам. Да и как воевать без меча, который отнял сам господь? Неужели можно упражняться мечом, когда господь сказал, что каждый, взявшийся за меч, от меча погибнет? И как будет участвовать в сражении сын мира?»
Tertullian, Origen’s contemporary, speaks just as decisively of the impossibility of a Christian’s being a soldier. “It is not fitting to serve both the sign of Christ and the sign of the devil,” he says of military service, “the fortress of light and the fortress of darkness; one soul cannot serve two masters. And how is one to make war without the sword, which the Lord himself has taken away? Can one really train with the sword, when the Lord has said that everyone who takes up the sword will perish by the sword? And how will a son of peace take part in battle?”
В четвертом веке Лактанций говорит то же. «Не должно быть никакого исключения в заповеди божьей, что убить человека всегда грех, — говорит он. — Носить оружие христианам не дозволено, ибо их оружие — только истина». В правилах египетской церкви третьего века и в так называемом «Завещании господа нашего Иисуса Христа» безусловно запрещено всякому христианину поступать на военную службу под страхом отлучения от церкви.
In the fourth century Lactantius says the same. “There must be no exception in God’s commandment that to kill a man is always a sin,” he says. “Christians are not permitted to bear arms, for their arms are truth alone.” The canons of the Egyptian church of the third century and the so-called “Testament of Our Lord Jesus Christ” absolutely forbid any Christian to enter military service, on pain of excommunication.
В «Деяниях святых» много примеров христианских мучеников первых веков, пострадавших за отказ продолжать службу в римских легионах.
The “Acts of the Saints” hold many examples of Christian martyrs of the first centuries who suffered for refusing to go on serving in the Roman legions.
Так, Максимилиан, приведенный в присутствие по отбыванию воинской повинности, на первый вопрос проконсула о том, как его зовут, отвечал: «Мое имя христианин, и потому я сражаться не могу». Несмотря на это заявление, его зачислили в солдаты, но он отказался от службы. Ему было объявлено, что он должен выбрать между отбыванием воинской повинности и смертью. Он сказал: «Лучше умру, но не могу сражаться». Его отдали палачам.
Thus Maximilian, brought before the conscription board, answered the proconsul’s first question, what his name was: “My name is Christian, and so I cannot fight.” In spite of this declaration he was enrolled as a soldier, but he refused to serve. He was told that he must choose between performing his military duty and death. He said: “I would sooner die, but I cannot fight.” He was handed over to the executioners.
Марцеллий был сотником в Троянском легионе. Поверив в учение Христа и убедившись в том, что война — нехристианское дело, он в виду всего легиона снял с себя военные доспехи, бросил их на землю и объявил, что, став христианином, он более служить не может. Его посадили в тюрьму, но он и там говорил: «Нельзя христианину носить оружие». Его казнили.
Marcellus was a centurion in the Trajan legion. Having come to believe in the teaching of Christ and become convinced that war is an unchristian business, he took off his armor in sight of the whole legion, threw it on the ground, and declared that, having become a Christian, he could serve no longer. He was put in prison, but there too he said: “A Christian may not bear arms.” He was executed.
Вслед за Марцеллием отказался от военной службы служивший в том же легионе Касьян. Его также казнили.
After Marcellus, Cassian, who served in the same legion, refused military service. He too was executed.
При Юлиане Отступнике отказался продолжать военную службу Мартын, воспитавшийся и выросший в военной среде. На допросе, сделанном ему императором, он сказал только: «Я — христианин и потому не могу сражаться».
Under Julian the Apostate, Martin, who had been raised and grown up among soldiers, refused to go on with military service. When the emperor questioned him, he said only: “I am a Christian, and so I cannot fight.”
Первый вселенский собор (325 г.) ясно определил строгую эпитимию за вторичное поступление в войска христиан, оставивших службу. Подлинные слова этого постановления в переводе, признанном православною церковью, таковы:
The First Ecumenical Council (325) clearly laid down a strict penance for Christians who had left the service and entered the army a second time. The actual words of this ruling, in the translation recognized by the Orthodox Church, are these:
«Благодатию призванные к исповедыванию веры и первый порыв ревности явившие и отложившие воинские поясы, но потом, аки псы, на свою блевотину возвратившиеся... таковые 10 лет да припадают к церкви, прося прощения, по трилетнем слушании Писания в притворе».
“Those who were called by grace to the confession of the faith, and showed the first impulse of zeal, and laid aside their military belts, but afterward, as dogs, returned to their own vomit… let such, after three years of hearing the Scriptures in the porch, fall down before the church for ten years, asking forgiveness.”
Оставшимся в войсках христианам вменялось в обязанность во время войны не убивать врагов. Еще в четвертом веке Василий Великий рекомендует в течение трех лет не допускать до причащения солдат, виновных в нарушении этого постановления.
Christians who remained in the army were charged with the duty of not killing enemies in time of war. As late as the fourth century Basil the Great recommends that soldiers guilty of breaking this ruling be kept from communion for three years.
Таким образом, не только в первые три века христианства, во время гонений на христиан, но и в первые времена торжества христианства над язычеством, когда христианство было признано господствующей, государственной религией, в среде христиан еще держалось убеждение, что война несовместима с христианством. Ферруций высказал это определенно и решительно (и был за это казнен):
Thus not only in the first three centuries of Christianity, during the persecutions of the Christians, but also in the first period of Christianity’s triumph over paganism, when Christianity had been recognized as the dominant religion, the religion of the state, the conviction still held among Christians that war is incompatible with Christianity. Ferrutius stated this definitely and decisively (and was executed for it):
«Не дозволено христианам проливать кровь, даже в справедливой войне и по приказу христианских государей».
“Christians are not permitted to shed blood, even in a just war and at the command of Christian sovereigns.”
В четвертом веке Люцифер, епископ Кальярский, учит, что даже самое дорогое для христиан благо — свою веру — они должны защищать «не убийством других, а собственной смертью». Павлин, епископ Ноланский, умерший в 431 году, еще грозил вечными муками за службу кесарю с оружием в руках.
In the fourth century Lucifer, Bishop of Cagliari, teaches that Christians must defend even the good dearest to them — their faith — “not by killing others, but by their own death.” Paulinus, Bishop of Nola, who died in 431, still threatened eternal torments for serving Caesar with arms in hand.
Таков был взгляд христиан первых четырех веков на отношение христианства к военной службе.
Such was the view of the Christians of the first four centuries on the relation of Christianity to military service.
(Составлено по книгам: барона Таубе
(Compiled from the books of Baron Taube,
«Христианство и международный мир»
“Christianity and International Peace,”
и Руинарта «Деяния первых мучеников».)
and of Ruinart, “The Acts of the First Martyrs.”)
[Составлено Н. Н. Гусевым. Под редакцией Л. Н. Толстого.]
[Compiled by N. N. Gusev. Edited by L. N. Tolstoy.]
III. ПИСЬМО КРЕСТЬЯНИНА ОЛЬХОВИКА, ОТКАЗАВШЕГОСЯ ОТ ВОЕННОЙ СЛУЖБЫ
III. The Letter of the Peasant Olkhovik, Who Refused Military Service
«1895 года октября 15 дня я был призван к отбыванию воинской повинности. Когда пришла очередь мне тянуть жребий, я сказал, что жребия тянуть не буду. Чиновники посмотрели на меня, потом поговорили друг с другом и спросили меня, почему я не буду тянуть.
“On the 15th day of October, 1895, I was called up for military duty. When my turn came to draw a lot, I said I would not draw a lot. The officials looked at me, then talked among themselves and asked me why I would not draw.
Я отвечал, что это потому, что я ни присягать, ни ружья брать не буду.
“I answered that it was because I would not take the oath and would not take a gun.
Они сказали, что это дело будет после, а жребий тянуть надо.
“They said that was for later, but the lot had to be drawn.
Я опять отказался. Тогда велели тянуть старосте жребий. Староста вытянул; оказался № 674. Записали.
“I refused again. Then they told the headman to draw the lot. The headman drew it; it was No. 674. They wrote it down.
Входит воинский начальник, вызывает меня в канцелярию и спрашивает: «Кто тебя всему этому научил, что ты не хочешь присягать?»
“In comes the district military commander, calls me into the office, and asks: ‘Who taught you all this, that you don’t want to take the oath?’
Я отвечал: «Сам научился, читая Евангелие».
“I answered: ‘I learned it myself, reading the Gospel.’
Он говорит: «Не думаю, чтобы ты сам понял так Евангелие; ведь там всё непонятно; чтобы понимать, для этого надо много учиться».
“He says: ‘I don’t believe you understood the Gospel that way by yourself; why, everything in it is hard to understand; to understand it you have to study a lot.’
На это я сказал, что Христос учил не мудрости, потому что самые простые неграмотные люди и те понимали его учение.
“To that I said that Christ did not teach learned wisdom, because even the simplest illiterate people understood his teaching.
Тогда он сказал солдату, чтобы отправил меня в команду. С солдатом мы пошли в кухню, там пообедали.
“Then he told a soldier to take me to the detachment. The soldier and I went to the kitchen and had dinner there.
После обеда стали спрашивать меня, почему не присягал.
“After dinner they started asking me why I had not taken the oath.
Я сказал: «Потому что в Евангелии сказано: не клянись вовсе».
“I said: ‘Because it says in the Gospel: do not swear at all.’
Они удивились; потом спросили: «Да разве это есть в Евангелии? А ну найди».
“They were surprised; then they asked: ‘Is that really in the Gospel? Go on, find it.’
Я нашел, прочитал; они послушали.
“I found it and read it; they listened.
«Хотя и есть, а все-таки нельзя не присягать, потому что замучат».
“‘It may be there, but you still have to take the oath, because they’ll torture you.’
Я сказал на это: «Кто погубит земную жизнь, тот наследует жизнь вечную».
“I said to that: ‘Whoever loses his earthly life will inherit eternal life.’
20 числа меня поставили в ряд с другими молодыми солдатами и рассказали нам солдатские правила. Я им сказал, что я ничего этого делать не буду. Они спросили: «Почему?»
“On the 20th they stood me in line with the other young soldiers and told us the soldiers’ rules. I told them I would not do any of it. They asked: ‘Why?’
Я сказал: «Потому что, как христианин, не буду носить оружия и защищаться от врагов, потому что Христос велел любить и врагов».
“I said: ‘Because, as a Christian, I will not bear arms and defend myself against enemies, because Christ told us to love our enemies too.’
Они сказали: «Да разве только ты один христианин? Ведь мы же вот христиане».
“They said: ‘Are you the only Christian, then? Why, we’re Christians too.’
Я сказал: «Про других я ничего не знаю, знаю только про себя, что Христос говорил делать то, что я делаю».
“I said: ‘About others I know nothing; I know only about myself, that Christ said to do what I am doing.’
Он опять сказал: «Если ты не будешь заниматься, то я тебя сгною в тюрьме».
“He said again: ‘If you won’t do your drill, I’ll have you rot in prison.’
На это я сказал: «Что хотите, то и делайте со мной, а служить я не буду».
“To that I said: ‘Do what you like with me, but I will not serve.’
Сегодня смотрела комиссия. Генерал говорил офицерам: «Какие убеждения находит этот молокосос, что отказывается от службы! Какие-нибудь миллионы служат, а он один отказывается. Его выпороть хорошенько розгами, тогда он оставит свои убеждения».
“Today the commission held an inspection. The general said to the officers: ‘What convictions this whippersnapper has found, to refuse service! Millions serve, and he alone refuses. Give him a good flogging with the birch, then he’ll drop his convictions.’”
Ольховика арестовали и сослали в Якутскую область.
Olkhovik was arrested and exiled to the Yakutsk Region.
The Order of the World is Félicité de Lamennais’s reflection on John 15 in Les Évangiles (1846), shortened and changed in places; The Attitude of the First Christians to War was compiled by N. N. Gusev and edited by Tolstoy, its quotations traced to the Latin and Greek; the peasant Pyotr Olkhovik’s letter is from his letters, printed in London in 1897, with two long passages cut. The last two were cut by the censor and first printed in 1917.
Translation notes
- “A murderer from the beginning” is what Jesus calls the devil in John 8:44. ↑
- Isaiah 2:4, where the KJV has “they shall beat their swords into plowshares, and their spears into pruninghooks.” Celsus was a pagan philosopher of the second century who wrote against the Christians. ↑
- “One soul cannot serve two masters” takes up Matthew 6:24, “No man can serve two masters” (KJV). The sword the Lord took away is Peter’s, in Gethsemane, with the words of Matthew 26:52, which the KJV gives as “all they that take the sword shall perish with the sword.” ↑
- «Троянский», which ordinarily means “Trojan,” is read here as Trajan’s: Marcellus’s legion was the Legio Traiana. ↑
- The First Ecumenical Council is the Council of Nicaea; the ruling quoted is its twelfth canon. ↑
- The dogs returning to their vomit are the proverb of Proverbs 26:11 and 2 Peter 2:22. The porch is the narthex, at the entrance of the church, where penitents stood apart from the faithful. ↑
- Lucifer, “light-bearer,” is a Latin name; this bishop of Cagliari, in Sardinia, died around 370. ↑
- Under the conscription law of the time, the young men called up each year drew numbered lots, which settled the order in which they were taken into service. ↑
- Matthew 5:34. ↑
- Olkhovik’s own form of the Gospel sayings on losing one’s life, as Luke 17:33, “whosoever shall lose his life shall preserve it,” and John 12:25, “he that hateth his life in this world shall keep it unto life eternal” (KJV). ↑
- Matthew 5:44. ↑
- The Yakutsk Region lies in northeastern Siberia. ↑
Where each paragraph came from
From Les Évangiles, traduction nouvelle, avec des notes et des réflexions à la fin de chaque … · close to the original .
Le monde, c'est la société telle qu'elle existoit au temps de Jésus, et qu'elle existe encore quant au fond; car dix-huit siècles de christianisme n'en ont pas changé le principe, et en ont seulement atténué les effets.Sous des conditions qui varient, elle repose toujours, elle repose partout sur la force et sur l'égoïsme.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Les Évangiles, traduction nouvelle, avec des notes et des réflexions à la fin de chaque chapitre (Paris: Pagnerre, 1846), the reflection after John XV, in an unsigned Russian translation corrected by Tolstoy.
The reflection's first two sentences, close. «Основ» (foundations) stands for "le principe" (the principle) and «их проявления» (their manifestations) for "les effets" (the effects). "Sous des conditions qui varient" (under conditions that vary) is «Несмотря на изменение внешних форм» (despite the change of outward forms), and "elle repose toujours, elle repose partout" (it rests always, it rests everywhere) is «держится везде» (holds everywhere), without "toujours".
From Les Évangiles, traduction nouvelle, avec des notes et des réflexions à la fin de chaque … · reworded by Tolstoy .
On commande parce qu'on est le plus fort ; on opprime, on pressure, parce qu'on commande pour soi.Voilà le monde, et entre le monde et Jésus il y a guerre ; car ce que veut Jésus est directement opposé à ce que veut le monde.Jésus veut que les hommes soient libres; qu'égaux devant leur commun Père, ils le soient encore à l'égard l'un de l'autre, que l'amour fraternel fasse d'eux comme une seule famille.Le monde veut le contraire, l'asservissement de presque tous à quelques-uns ; il veut, non pas des frères, mais des petits et des grands, des petits privés de tout droit, des grands à qui ils appartiennent, et qui disposent d'eux à leur gré.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Les Évangiles, traduction nouvelle, avec des notes et des réflexions à la fin de chaque chapitre (Paris: Pagnerre, 1846), the reflection after John XV, in an unsigned Russian translation corrected by Tolstoy.
Lamennais's next sentences, in his order, changed in two places. (1) "On commande parce qu'on est le plus fort" (one commands because one is the strongest) is «Повелевают только потому, что имеют власть» (they command only because they have power): "le plus fort" becomes «имеют власть», and «только» (only) is added. (2) "Entre le monde et Jésus il y a guerre" (between the world and Jesus there is war) is «между миром и Иисусом вечная борьба» (between the world and Jesus there is an eternal struggle): "guerre" becomes «вечная борьба». Smaller changes: "on pressure" (they squeeze) is «мучают» (they torment); "comme une seule famille" (as it were one family) is «в одну семью» (into one family); "Le monde veut le contraire" (the world wants the contrary) is left out before «Мир же хочет подчинения почти всех некоторым».
From Les Évangiles, traduction nouvelle, avec des notes et des réflexions à la fin de chaque … · shortened by Tolstoy .
Jésus veut que le pouvoir soit un service, le monde veut qu'il soit une domination.Jésus donc réprouve, condamne le monde ; et le monde hait Jésus, et sa haine pour Jésus s'étendant aux siens, ils seront constamment en butte aux persécutions du monde.Si le monde les souffroit, si entre eux et lui il existoit un lien, et bien plus encore une alliance quelconque, ils ne seroient pas les disciples de Jésus, mais des apostats de sa doctrine, des complices de celui qui le trahit par un baiser.Source text: archive.orgJesus veut que le pouvoir soit un service, le monde veut qu'il soit une domination.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Les Évangiles, traduction nouvelle, avec des notes et des réflexions à la fin de chaque chapitre (Paris: Pagnerre, 1846), the reflection after John XV, in an unsigned Russian translation corrected by Tolstoy.
Shortened. "Réprouve, condamne" (reproves, condemns) is one verb, «осуждает»; "aux siens" (to his own) is «на учеников Иисуса» (to the disciples of Jesus); "constamment" (constantly) is left out; "un lien, et bien plus encore une alliance quelconque" (a bond, and still more any alliance whatever) is «связь какая бы то ни было» (any bond whatever); "des apostats de sa doctrine" (apostates from his doctrine) is «изменниками его учению» (traitors to his teaching). The commentary's "two words struck" may be among these cuts, but it does not say which they were.
From Les Évangiles, traduction nouvelle, avec des notes et des réflexions à la fin de chaque … · reworded by Tolstoy .
Vous donc qui voulez ce que vouloit Jésus, qu'il a choisis d'au milieu du monde pour continuer son œuvre, sachez ce qui vous attend dans le monde ; mais sachez aussi que le monde ne prévaudra point jusqu'au bout, qu'il sera vaincu, qu'il l'est déjà, puisque la vérité qui le doit vaincre commence à briller à tous les yeux, à remuer toutes les consciences, et qu'en vain s'efforce-t-il de la tuer comme il tua Jésus.Les temps approchent, un sourd murmure annonce la délivrance, on entend de tous côtés comme le …… craquement de fers qui se brisent, les puissants troublés se sentent défaillir, les foibles relèvent la tête, un dernier combat va se livrer.Que chacun demeure ferme dans ce combat, qui décidera si l'humanité doit être affranchie par le Christ, suivant sa promesse, ou éternellement asservie aux fils de celui qui fut homicide dès le commencement.Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Les Évangiles, traduction nouvelle, avec des notes et des réflexions à la fin de chaque chapitre (Paris: Pagnerre, 1846), the reflection after John XV, in an unsigned Russian translation corrected by Tolstoy.
The rest of the reflection, to its end, changed in three places. (1) "Sachez ce qui vous attend dans le monde" (know what awaits you in the world) is «будьте готовы к тому, что ожидает вас в мире» (be ready for what awaits you in the world). (2) "Qu'il sera vaincu, qu'il l'est déjà" (that it will be vanquished, that it is already) is «а будет побежден» (but will be vanquished): "qu'il l'est déjà" is not in the Russian. (3) "La vérité ... commence à briller" (the truth ... begins to shine) is «уже начинает светиться» (already begins to shine), with «уже» (already) added, perhaps moved from the clause left out. Also: "qu'il a choisis d'au milieu du monde" (whom he chose from the midst of the world) is «которых он избрал» (whom he chose); "comme le craquement de fers qui se brisent" (as it were the cracking of irons that break) is «треск разрывающихся цепей» (the crack of chains breaking), without "comme"; and "les puissants troublés se sentent défaillir" (the mighty, troubled, feel themselves failing) is «сильные смущены — чувствуют, что они слабеют» (the strong are troubled; they feel that they grow weak). The last sentence is close. The "fils de celui qui fut homicide dès le commencement" are the sons of the devil, after John 8:44.
From «Отношение первых христиан к войне», compiled by N. N. Gusev chiefly from M. A. Taube, «… · reworded by Tolstoy .
… cerne tu itinera latronibus clausa, maria obsessa praedonibus, cruento horrore castrorum bella ubique diuisa.… madet orbis mutuo sanguine: et homicidium cum admittunt singuli, crimen est: uirtus uocatur, cum publice geritur.Source text: bkv.unifr.chConsider the roads blocked up by robbers, the seas beset with pirates, wars scattered all over the earth with the bloody horror of camps.… whole world is wet with mutual blood; and murder, which in the case of an individual is admitted to be a crime, is called a virtue when it is committed wholesale.Source text: ccel.org«Безумствует мир во взаимном кровопролитии, — говорит знаменитый Киприан, — и убийство, считаемое преступлением, когда люди совершают его поодиночке, именуется добродетелью, если делается в массе.Преступникам приобретает безнаказанность умножение ярости».Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Отношение первых христиан к войне», compiled by N. N. Gusev chiefly from M. A. Taube, «Христианство и международный мир» (Moscow: Posrednik, 1905), and Ruinart's Acta primorum martyrum sincera, and edited by Tolstoy; first printed in «Круг чтения. Июль» (Moscow: Edinenie, ed. V. G. Chertkov, 1917), pp. 33-35.
Cyprian, To Donatus § 6 (about 246), as he bids Donatus look down from a height on the world: the roads held by robbers, the seas by pirates, "wars scattered everywhere with the bloody horror of camps". The quotation is his next sentence, changed in two places. (1) "Madet orbis mutuo sanguine" (the world is wet with mutual blood) is «Безумствует мир во взаимном кровопролитии» (the world raves in mutual bloodshed): "madet" becomes «безумствует». (2) "Cum publice geritur" (when it is done publicly) is «если делается скопищем» (if it is done by a crowd). Gusev's frame, «говоря про воинство» (speaking of the army), narrows a sentence that follows robbers, pirates, and wars. Whether the changes are Gusev's or were already in Taube's book, which is not public domain and was not opened, cannot be told. In Tolstoy's «Закон насилия и закон любви» (1908, ch. X), which carries the whole of this compilation in nearly the same words, the quotation comes after Tertullian's, has «в массе» (in the mass) for «скопищем», and adds Cyprian's next sentence, "inpunitatem sceleribus adquirit non innocentiae ratio, sed saeuitiae magnitudo", as «Преступникам приобретает безнаказанность умножение ярости».
Tolstoy’s own words .
Христианская община первых веков до пятого века определенно признавала, в лице своих руководителей, что христианам запрещено всякое убийство, а потому и убийство на войне.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Отношение первых христиан к войне», compiled by N. N. Gusev chiefly from M. A. Taube, «Христианство и международный мир» (Moscow: Posrednik, 1905), and Ruinart's Acta primorum martyrum sincera, and edited by Tolstoy; first printed in «Круг чтения. Июль» (Moscow: Edinenie, ed. V. G. Chertkov, 1917), pp. 33-35.
Gusev's own words, as Tolstoy edited them: the compiler's statement of his theme. «Закон насилия и закон любви» (ch. X) has the second sentence, without «Так же относилась к войне и вся христианская община первых веков, до пятого века» (So too did the whole Christian community of the first centuries, up to the fifth, regard war). The claim is Gusev's (or Taube's) summary; the reading's own witness for the fourth century, Basil (W.20), says the opposite (see there).
Tolstoy’s own words .
Βασιλεύειν οὐ θέλω, πλουτεῖν οὐ βούλομαι, τὴν στρατηγίαν παρῄτημαι, πορνείαν μεμίσηκα, ναυτίλλεσθαι διὰ τὴν ἀπληστίαν οὐκ ἐπιτηδεύω, στεφάνους ἔχειν οὐκ ἀγωνίζομαι, …Πολεμεῖν θέλεις, καὶ τὸν Ἀπόλλω σύμβουλον τῶν φόνων λαμβάνεις.Source text: raw.githubusercontent.comI do not wish to be a king; I am not anxious to be rich; I decline military command; …You wish to make war, and you take Apollo as a counsellor of slaughter.For when they know that we cannot endure even to see a man put to death, though justly; …But we, deeming that to see a man put to death is much the same as killing him, have abjured such spectacles.Source text: ccel.orgТак, во втором веке, перешедший в христианство философ Татиан считает убийство на войне так же недопустимым для христиан, как всякое убийство, и почетный воинский венок считает непристойным для христианина.В том же столетии Афинагор Афинский говорит, что христиане не только сами никогда не убивают, но и избегают присутствовать при убийствах.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Отношение первых христиан к войне», compiled by N. N. Gusev chiefly from M. A. Taube, «Христианство и международный мир» (Moscow: Posrednik, 1905), and Ruinart's Acta primorum martyrum sincera, and edited by Tolstoy; first printed in «Круг чтения. Июль» (Moscow: Edinenie, ed. V. G. Chertkov, 1917), pp. 33-35.
Gusev's own words, as Tolstoy edited them, reporting two second-century apologists; no words of theirs are quoted. Athenagoras is reported fairly: in his Plea for the Christians (about 177), ch. 35, the Christians "cannot bear even to see a man put to death, though justly", and, "deeming that to see a man put to death is much the same as killing him", have given up the gladiatorial shows (Greek: «Οὓς γὰρ ἴσασιν οὐδ᾿ ἰδεῖν κἂν δικαίως φονευόμενον ὑπομένοντας» and «Ἀλλ᾿ ἡμεῖς, πλησίον εἶναι τὸ ἰδεῖν τὸν φονευόμενον τοῦ ἀποκτεῖναι νομίζοντες, ἀπηγορεύσαμεν τὰς τοιαύτας θέας», ed. Otto, 1857, saved in sources/athenagoras-legatio-greek/). The context is the arena; war is not named. Tatian is reported more loosely. His Address to the Greeks (about 165) has, in ch. 11, "τὴν στρατηγίαν παρῄτημαι" (I decline military command) and "στεφάνους ἔχειν οὐκ ἀγωνίζομαι" (I do not contend to win crowns, the wreaths of the games), and, in ch. 19, "You wish to make war, and you take Apollo as a counsellor of slaughter", where war and murder stand together. Neither says that killing in war is as forbidden as any killing, and the military wreath held unfit for a Christian is the subject of Tertullian's De corona (about 211), not of Tatian. «Закон насилия и закон любви» (ch. X) has the same two sentences, beginning «Так, во втором веке, перешедший в христианство философ Татиан» and with «как всякое убийство» for «как и всякое убийство».
From «Отношение первых христиан к войне», compiled by N. N. Gusev chiefly from M. A. Taube, «… · joined by Tolstoy from several places .
… λαμβάνομεν „er ἔϑνος μάχαιραν“ οὐδὲ μανϑάνομεν ,ἔτι πολεμεῖν, γενόμενοι διὰ τὸν Tgσοῦν υἱοὶ τῆς εἰρήνης …… ποιήσειαν ἅπαντες, οὐδὲν κωλύσει τὸν μὲν καταλειφϑῆναι μόνον καὶ ἔρημον, τὰ δ᾽ ἐπὶ γῆς ἐπὶ τοῖς ἀνομωτάτοις τε καὶ ἀγριωτάτοις …… μᾶλλον ὑπερμαχοῦμεν τοῦ βασιλέως" καὶ οὐ συστρατευόμεϑα μὲν αὐτῷ, κἂν ἐπείγῃ, στρατευόμεϑα δὲ ὑπὲρ αὐτοῦ ἴδιον στρατόπεδον εὐσεβείας …Source text: archive.orgFor we no longer take up "sword against nation," nor do we "learn war any more," having become children of peace, for the sake of Jesus, who is our leader, …For if all were to do the same as you, there would be nothing to prevent his being left in utter solitude and desertion, and the affairs of the earth would fall into the hands of the wildest and most lawless barbarians; …And none fight better for the king than we do. We do not indeed fight under him, although he require it; but we fight on his behalf, forming a special army--an army of piety--by offering our prayers to God.Source text: ccel.orgΜέθῃ δὲ μάλιστα οἱ Σκύθαι χρῶνται Κελτοί τε καὶ Ἴβηρες καὶ Θρᾷκες, πολεμικὰ ξύμπαντα ὄντα ταῦτα γένη, …… ἡμεῖς δὲ τὸ εἰρηνικὸν γένος εἰς ἀπόλαυσιν, οὐκ εἰς ὕβριν ἑστιώμενοι νηφαλίους πίνωμεν φιλοτησίας, …Source text: raw.githubusercontent.comThe Scythians, the Celts, the Iberians, and the Thracians, all of them warlike races, are greatly addicted to intoxication, …But we, the people of peace, feasting for lawful enjoyment, not to wantonness, drink sober cups of friendship, …Source text: ccel.orgВ третьем столетии Климент Александрийский противопоставляет языческим «воинственным» народам — «мирное племя христиан».«Мы не поднимаем оружия ни против какого народа, мы не учимся искусству воевать, — ибо через Иисуса Христа мы сделались детьми мира».Что же касается борьбы оружием, то совершенно справедливо говорит Ориген, что христиане не сражаются вместе с императорскими войсками и не пошли бы даже в том случае, если бы император их к этому принуждал.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Отношение первых христиан к войне», compiled by N. N. Gusev chiefly from M. A. Taube, «Христианство и международный мир» (Moscow: Posrednik, 1905), and Ruinart's Acta primorum martyrum sincera, and edited by Tolstoy; first printed in «Круг чтения. Июль» (Moscow: Edinenie, ed. V. G. Chertkov, 1917), pp. 33-35.
Gusev's narrative, joined from three passages of Origen's Contra Celsum (about 248) and a phrase of Clement's, kept close in sense with small changes. (1) Clement: in the Paedagogus II.ii.32 (about 190-200) "the Scythians, the Celts, the Iberians, and the Thracians, all warlike races" (πολεμικὰ ... γένη, words he takes from Plato's Laws I, 637d) are given to drunkenness, while "we, the peaceful race" (ἡμεῖς δὲ τὸ εἰρηνικὸν γένος) drink sober cups; the contrast is about drinking, which Gusev leaves out. (2) Origen V.33, on Isaiah 2:4: "we no longer take sword against nation, nor do we learn war any more, having become, for the sake of Jesus, sons of peace". The Russian, «Мы не поднимаем оружия ни против какого народа, мы не учимся искусству воевать, ибо через Иисуса Христа мы сделались детьми мира», drops "no longer" (οὐκέτι), has «оружия» (arms) for μάχαιραν (sword), and «через Иисуса Христа» (through Jesus Christ) for διὰ τὸν Ἰησοῦν (for the sake of Jesus). (3) Celsus's charge, VIII.68: if all did as the Christians, the emperor would be left alone and the world would fall to the most lawless barbarians; Gusev's «если только Римская империя сделается христианской, она погибнет» (if only the Roman empire became Christian, it would perish) is a free summary. (4) Origen's answer, VIII.73: "we fight for the emperor more than others do; we do not serve as soldiers under him, even if he presses us (κἂν ἐπείγῃ), but we fight on his behalf, forming an army of piety by our prayers to God". Gusev's «добрыми делами ... и добрым влиянием на людей» (good deeds and good influence on people) draws on VIII.74, where Christians do their countries more good by teaching their fellow citizens piety. The Circle's «Что же касается борьбы оружием, что совершенно справедливо, говорит Ориген, что христиане не сражаются» reads oddly; «Закон насилия и закон любви» (ch. X) has «то совершенно справедливо говорит Ориген, что» (then Origen says quite rightly that), which looks like the sound reading. Clement is dated to the third century in the reading; the Paedagogus was written about 190-200.
From «Отношение первых христиан к войне», compiled by N. N. Gusev chiefly from M. A. Taube, «… · joined by Tolstoy from several places .
Non convenit sacramento divino et humano, signo Christi et signo diaboli, castris lucis et castris tenebrarum; non potest una anima duobus deberi, deo et Caesari.Quomodo autem ¢bellabit, immo quomodo etiam in pace militabit? sine gladio, 7quem dominus abstulit?Licehit in gladio conversari, domino *pronuntiante gladio periturum® qui gladio fuerit usus?Et proelio operabitur filius pacis, cui nec litigare conveniet?Source text: archive.orgThere is no agreement between the divine and the human sacrament, [315] the standard of Christ and the standard of the devil, the camp of light and the camp of darkness. One soul cannot be due to two masters--God and Cæsar.But how will a Christian man war, nay, how will he serve even in peace, without a sword, which the Lord has taken away?Shall it be held lawful to make an occupation of the sword, when the Lord proclaims that he who uses the sword shall perish by the sword? And shall the son of peace take part in the battle when it does not become him even to sue at law?Source text: ccel.orgТак же решительно высказывается и Тертуллиан, современник Оригена, о невозможности христианина быть военным: «Не подобает служить знаку Христа и знаку дьявола, — говорит он про военную службу, — крепости света и крепости тьмы. Не может одна душа служить двум господам. Да и как воевать без меча, который отнял сам господь? Неужели можно упражняться мечом, когда господь сказал, что каждый взявшийся за меч от меча погибнет.И как будет участвовать в сражении сын мира?Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Отношение первых христиан к войне», compiled by N. N. Gusev chiefly from M. A. Taube, «Христианство и международный мир» (Moscow: Posrednik, 1905), and Ruinart's Acta primorum martyrum sincera, and edited by Tolstoy; first printed in «Круг чтения. Июль» (Moscow: Edinenie, ed. V. G. Chertkov, 1917), pp. 33-35.
One quotation joined from two works of Tertullian. Its first half is De idololatria 19: "There is no agreement between the divine and the human oath (sacramentum), the standard of Christ and the standard of the devil, the camp of light and the camp of darkness; one soul cannot be owed to two, God and Caesar ... But how will he make war, nay, how will he serve even in peace, without the sword, which the Lord has taken away?" Its second half is De corona 11: "Shall it be lawful to make one's life in the sword, when the Lord declares that he who uses the sword shall perish by the sword? And shall the son of peace take part in battle, for whom it is not fitting even to go to law?" Changed: "sacramento divino et humano" (the divine and the human oath) is left out; "duobus deberi, deo et Caesari" (owed to two, God and Caesar) is «служить двум господам» (serve two masters), the words of Matthew 6:24; "immo quomodo etiam in pace militabit" (nay, how will he serve even in peace) is left out; "in gladio conversari" (to make one's life in the sword) is «упражняться мечом» (to practise with the sword); and "cui nec litigare conveniet" (for whom it is not fitting even to go to law) is left out. Tertullian wrote De idololatria about 200-206 and De corona about 211, as a contemporary of Origen, as the reading says. «Закон насилия и закон любви» (ch. X) has «о невозможности христианина быть военным:» and a full stop after «крепости тьмы».
From «Отношение первых христиан к войне», compiled by N. N. Gusev chiefly from M. A. Taube, «… · reworded by Tolstoy .
… ita neque militare iusto licebit, cuius militia est ipsa iustitia, neque uero accusare quemquam crimine capitali, quia nihil distat utrumne ferro an uerbo potius occidas, quoniam occisio ipsa prohibetur.… itaque in hoc dei praecepto nullam prorsus exceptionem fieri oportet, quin occidere hominem sit semper nefas, quem deus sacrosanctum animal esse uoluit.Source text: la.wikisource.orgThus it will be neither lawful for a just man to engage in warfare, since his warfare is justice itself, …Therefore, with regard to this precept of God, there ought to be no exception at all; but that it is always unlawful to put to death a man, whom God willed to be a sacred animal.Source text: ccel.orgВ четвертом веке Лактанций говорит то же: «Не должно быть никакого исключения в заповеди божией, что убить человека всегда грех, — говорит он. — Носить оружие не дозволено, ибо их оружие — только истина».В правилах египетской церкви ІІІ-го века и в так называемом «Завещании господа нашего Иисуса Христа» безусловно запрещено всякому христианину поступать на военную службу под страхом отлучения от церкви.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Отношение первых христиан к войне», compiled by N. N. Gusev chiefly from M. A. Taube, «Христианство и международный мир» (Moscow: Posrednik, 1905), and Ruinart's Acta primorum martyrum sincera, and edited by Tolstoy; first printed in «Круг чтения. Июль» (Moscow: Edinenie, ed. V. G. Chertkov, 1917), pp. 33-35.
Lactantius, Divine Institutes VI.20.16-17 (about 304-311), on the commandment "Thou shalt not kill", in reverse order and changed. (1) "Ita neque militare iusto licebit, cuius militia est ipsa iustitia" (so it will not be lawful for a just man to serve as a soldier, since his warfare is justice itself) is «Носить оружие христианам не дозволено, ибо их оружие — только истина» (Christians may not bear arms, for their weapon is truth alone): "militare" (to serve as a soldier) becomes «носить оружие» (bear arms), "iusto" (a just man) «христианам» (Christians), "militia" (warfare, service) «оружие» (weapon), and "iustitia" (justice) «истина» (truth). Left out: that a just man may not bring a capital charge either, since killing by word is killing. (2) "In hoc dei praecepto nullam prorsus exceptionem fieri oportet, quin occidere hominem sit semper nefas" (in this precept of God no exception at all ought to be made; to kill a man is always wrong) is kept close, without the end, "quem deus sacrosanctum animal esse uoluit" (whom God willed to be a sacred creature). The last sentence, on the church order of Egypt and the Testament of Our Lord, is Gusev's report; it quotes nothing, and those texts were not traced. «Закон насилия и закон любви» (ch. X) has «Носить оружие не дозволено» without «христианам».
Tolstoy’s own words .
В деяниях святых много примеров христианских мучеников первых веков, пострадавших за отказ от военной службы.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Отношение первых христиан к войне», compiled by N. N. Gusev chiefly from M. A. Taube, «Христианство и международный мир» (Moscow: Posrednik, 1905), and Ruinart's Acta primorum martyrum sincera, and edited by Tolstoy; first printed in «Круг чтения. Июль» (Moscow: Edinenie, ed. V. G. Chertkov, 1917), pp. 33-35.
Gusev's own words, as Tolstoy edited them, introducing the martyrs. «Деяния святых» is Ruinart's Acta primorum martyrum sincera et selecta (Paris, 1689), named at the reading's foot as «Руинарта «Деяния первых мучеников»»; the Jubilee commentary calls it «Рейнгарда «Деяния святых»». «Закон насилия и закон любви» (ch. X) has «за отказ от военной службы» where the Circle has «за отказ продолжать службу в римских легионах» (for refusing to go on serving in the Roman legions).
From «Отношение первых христиан к войне», compiled by N. N. Gusev chiefly from M. A. Taube, «… · reworded by Tolstoy .
Maximilianus respondit: Quid autem vis scire nomen meum? Mihi non licet militare, quia Christianus sum.Cumque aptaretur, Maximilianus respondit: Non possum militare; non possum malefacere, Christianus sum.Dion dixit: Milita ne pereas. Maximilianus respondit: Non milito. Caput mihi praecide, non milito saeculo; sed milito Deo meo.Source text: archive.orgThe proconsul asked him his name, but he answered, ‘‘Why should you want to know my name? I cannot serve in the army ; I am a Christian.While they were doing it, Maximilian repeated, “(I cannot serve; I cannot do what is wrong.“You had better serve,” said Dion, “or it will be the worse for you.” “I cannot,” repeated the young man; “cut off my head if you like, but I cannot be a soldier of the world; I am a soldier of my God.”Source text: archive.orgТак, Максимилиан, приведенный в присутствие по отбыванию воинской повинности, на первый вопрос проконсула о том, как его зовут, отвечал: «Мое имя — христианин, и потому я сражаться не могу». Несмотря на это заявление, его зачислили в солдаты, но он отказался от службы. Ему было объявлено, что он должен выбрать между отбыванием воинской повинности и смертью. Он сказал: «Лучше умру, но не могу сражаться». Его отдали палачам.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Отношение первых христиан к войне», compiled by N. N. Gusev chiefly from M. A. Taube, «Христианство и международный мир» (Moscow: Posrednik, 1905), and Ruinart's Acta primorum martyrum sincera, and edited by Tolstoy; first printed in «Круг чтения. Июль» (Moscow: Edinenie, ed. V. G. Chertkov, 1917), pp. 33-35.
The Acts of Maximilian, executed at Theveste in Numidia on 12 March 295, retold with three sayings, each changed. (1) Asked his name by the proconsul Dion, Maximilian answers "Quid autem vis scire nomen meum? Mihi non licet militare, quia Christianus sum" (Why do you want to know my name? It is not lawful for me to serve as a soldier, because I am a Christian); the Russian has «Мое имя христианин, и потому я сражаться не могу» (My name is Christian, and so I cannot fight): his question about his name becomes an answer, and "militare" (to serve as a soldier) becomes «сражаться» (to fight). (2) Told "Milita ne pereas" (serve, lest you perish), he answers "Non milito. Caput mihi praecide, non milito saeculo; sed milito Deo meo" (I will not serve. Cut off my head: I do not serve the world, I serve my God); the Russian has «Лучше умру, но не могу сражаться» (I would rather die, but I cannot fight). (3) The rest is narrative: he was not enrolled but measured for enrolment (incumetur) and ordered to be given the soldier's leaden seal, which he refused; «Его отдали палачам» (he was handed to the executioners) stands for the sentence "gladio animadverti placuit" (it is decided that he be put to the sword). The Acts are quoted from Ruinart's collection, in the Ratisbon reprint of 1859. Mason's English is a retelling that translates the dialogue closely. «Закон насилия и закон любви» (ch. X) has «Мое имя — христианин».
From «Отношение первых христиан к войне», compiled by N. N. Gusev chiefly from M. A. Taube, «… · reworded by Tolstoy .
… quidam ex Centurionibus legionis Trajanae …… reputans illa convivia, rejecto etiam cingulo militari coram signis legionis, …Abjecit quoque vitem ? et arma; …Agricolanus dixit: Projecisti arma? Marcellus respondit: Project. Non enim decebat ** Christianum hominem molestiis saecularibus militare, qui Christo Domino militat.Source text: archive.org… a certain Marcellus, one of the centurions of the Trajan legion, deeming those banquets to be heathen, cast away his soldier’s belt in front of the standards of the legion which were then in camp, and testified in a loud voice, saying : ‘I serve Jesus Christ the …He also threw away his vine-switch and arms, and added: …… they laid hold on him, and reported the matter to Anastasius Fortunatus the commander of the legion, who ordered him to be thrown into prison.For it was not right for a Christian, who serves the Lord Christ, to serve the cares of the world.Source text: archive.orgМарцеллий был сотником в троянском легионе. Поверив в учение Христа и убедившись в том, что война — нехристианское дело, он в виду всего легиона снял с себя военные доспехи, бросил их на землю и объявил, что, став христианином, он более служить не может. Его послали в тюрьму, но он и там говорил: «Нельзя христианину носить оружие». Его казнили.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Отношение первых христиан к войне», compiled by N. N. Gusev chiefly from M. A. Taube, «Христианство и международный мир» (Moscow: Posrednik, 1905), and Ruinart's Acta primorum martyrum sincera, and edited by Tolstoy; first printed in «Круг чтения. Июль» (Moscow: Edinenie, ed. V. G. Chertkov, 1917), pp. 33-35.
The Acts of Marcellus, centurion, executed at Tingis (Tangier) in 298, retold and changed. (1) He was a centurion "legionis Trajanae", of Trajan's legion; «в Троянском легионе» (in the Trojan legion) mistakes the name. (2) «Поверив в учение Христа и убедившись в том, что война — нехристианское дело» (having come to believe Christ's teaching and become convinced that war is unchristian) is Gusev's: in the Acts he is already a Christian, and he acts at the feast of the emperor's birthday, holding its banquets and sacrifices to be profane ("profana reputans illa convivia"), and refuses to serve "if such is the condition of soldiers, that they are forced to sacrifice to the gods and the emperors". (3) He threw down his military belt "coram signis legionis" (before the standards of the legion), and his centurion's vine-staff and arms; «в виду всего легиона» (in sight of the whole legion) is near. (4) «Его посадили в тюрьму, но он и там говорил: «Нельзя христианину носить оружие»» (he was put in prison, but there too he said, "A Christian may not bear arms"): the words are his answer at his trial before Agricolanus, "Non enim decebat Christianum hominem molestiis saecularibus militare, qui Christo Domino militat" (it was not fitting for a Christian, who serves as a soldier of Christ the Lord, to serve in the troubles of the world); "militare" becomes «носить оружие» and the reason is left out. He was sentenced to the sword. «Закон насилия и закон любви» (ch. X) has «Его послали в тюрьму» (he was sent to prison).
Tolstoy’s own words .
Quas cum sententias exciperet Cassianus, ubi devictum devotione tanti Martyris Aurelium Auriculanum, capitalem vidit ferire sententiam, exsecrationem sui clara voce contestans, graphium et codicem projecit in terra.Source text: archive.orgA man named Cassian, doubtless already a Christian, …But when he heard Marcellus condemned to die, Cassian threw his pen and his ledger upon the ground, and expressed aloud his detestation.Source text: archive.orgВслед за Марцеллием отказался от военной службы служивший в том же легионе Кассиан. Его также казнили.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Отношение первых христиан к войне», compiled by N. N. Gusev chiefly from M. A. Taube, «Христианство и международный мир» (Moscow: Posrednik, 1905), and Ruinart's Acta primorum martyrum sincera, and edited by Tolstoy; first printed in «Круг чтения. Июль» (Moscow: Edinenie, ed. V. G. Chertkov, 1917), pp. 33-35.
Gusev's own words, as Tolstoy edited them, and not accurate. By the Passion of Cassian, which Ruinart prints after the Acts of Marcellus, Cassian was the court's shorthand writer (exceptor) at Marcellus's trial, not a soldier of his legion: when he saw the judge pronounce the death sentence, he cried out against it, threw his stylus and tablets to the ground, was imprisoned, and on 3 December 298 was executed after answers like Marcellus's. He refused to take down a sentence, not military service. «Закон насилия и закон любви» (ch. X) spells the name «Кассиан»; the Circle has «Касьян».
From «Отношение первых христиан к войне», compiled by N. N. Gusev chiefly from M. A. Taube, «… · reworded by Tolstoy .
… pater eius miles primum, post tribunus militum fuit.Interea irruentibus intra Gallias barbaris Iulianus Caesar coacto in unum exercitu apud Vangionum civitatem donativum coepit erogare militibus, …… hactenus, inquit ad Caesarem, militavi tibi: (3) patere ut nunc militem Deo: donativum tuum pugnaturus accipiat, Christi ego miles sum: pugnare mihi non licet.Source text: la.wikisource.orgHis father was at first simply a soldier, but afterwards a military tribune.Julian Cæsar, [12] bringing an army together at the city [13] of the Vaugiones, began to distribute a donative to the soldiers."Hitherto I have served you as a soldier: allow me now to become a soldier to God: let the man who is to serve thee receive thy donative: I am the soldier of Christ: it is not lawful for me to fight."Source text: ccel.orgПри Юлиане Отступнике отказался продолжать военную службу Мартын, воспитывавшийся и выросший в военной среде. На допросе, сделанном ему императором, он сказал только: «Я — христианин и потому не могу сражаться».Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Отношение первых христиан к войне», compiled by N. N. Gusev chiefly from M. A. Taube, «Христианство и международный мир» (Moscow: Posrednik, 1905), and Ruinart's Acta primorum martyrum sincera, and edited by Tolstoy; first printed in «Круг чтения. Июль» (Moscow: Edinenie, ed. V. G. Chertkov, 1917), pp. 33-35.
Sulpicius Severus's Life of St Martin (written about 397), chs. 2 and 4, retold and changed. (1) Martin's answer, "Christi ego miles sum: pugnare mihi non licet" (I am Christ's soldier: it is not lawful for me to fight), is «Я — христианин и потому не могу сражаться» (I am a Christian and so cannot fight): "Christi miles" (Christ's soldier) becomes «христианин». (2) «Сказал только» (he said only this) leaves out the rest of his speech, "hitherto I have served you; let me now serve God; let him who is going to fight take your donative", and his offer, when accused of cowardice, to stand unarmed before the enemy's line. (3) «При Юлиане Отступнике» and «на допросе, сделанном ему императором» (at an interrogation by the emperor): the scene is the giving of a donative to the troops near Worms (apud Vangionum civitatem) in 356, under Julian as Caesar, before he became emperor and renounced Christianity; it was no interrogation, and Martin asked for his discharge. (4) «Воспитавшийся и выросший в военной среде» (brought up in military surroundings) rests on ch. 2: his father was "miles primum, post tribunus militum" (first a soldier, afterwards a military tribune), and Martin was enrolled at fifteen as a veteran's son. «Закон насилия и закон любви» (ch. X) has «воспитывавшийся».
Tolstoy’s own words .
Первый вселенский собор (в 325 году) ясно определил строгую эпитимью за возвращение в войска христиан, оставивших службу. Подлинные слова этого постановления в переводе, признанном православной церковью, таковы: …Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Отношение первых христиан к войне», compiled by N. N. Gusev chiefly from M. A. Taube, «Христианство и международный мир» (Moscow: Posrednik, 1905), and Ruinart's Acta primorum martyrum sincera, and edited by Tolstoy; first printed in «Круг чтения. Июль» (Moscow: Edinenie, ed. V. G. Chertkov, 1917), pp. 33-35.
Gusev's own words, as Tolstoy edited them, introducing canon 12 of the Council of Nicaea (325). «Закон насилия и закон любви» (ch. X) has «(в 325 году)» and «за возвращение в войска» (for returning to the army) where the Circle has «(325 г.)» and «за вторичное поступление в войска» (for entering the army a second time). On what the canon concerns, see W.19.
From «Отношение первых христиан к войне», compiled by N. N. Gusev chiefly from M. A. Taube, «… · shortened by Tolstoy .
Благодатию призванные к исповеданию веры, и первый порыв ревности явившие, и отложившие воинские поясы, но потом, аки псы, на свою блевотину возвратившиеся, так что некоторые и сребро употребляли, и посредством даров достигли возстановления в воинский чин: таковые десять лет да припадают в церкви, прося прощения, по трилетном времени слушания писаний в притворе.Source text: azbyka.ruΟἱ δὲ προσκληθέντες μὲν ὑπὸ τῆς χάριτος, καὶ τὴν πρώτην ὁρμὴν ἐνδειξάμενοι, καὶ ἀποθέμενοι τὰς ζώνας, μετὰ δὲ ταῦτα ἐπὶ τὸν οἰκεῖον ἔμετον ἀναδραμόντες, ὡς κύνες, ὡς τινάς καὶ ἀργύρια προέσθαι, καὶ βενεφικίοις κατορθῶσαι τὸ ἀναστρατεύσασθαι· οὗτοι δέκα ἔτη ὑποπιπτέτωσαν, μετὰ τὸν τῆς τριετοῦς ἀκροάσεως χρόνον.Source text: el.wikisource.orgAs many as were called by grace, and displayed the first zeal, having cast aside their military girdles, but afterwards returned, like dogs, to their own vomit, (so that some spent money and by means of gifts regained their military stations); let these, after they have passed the space of three years as hearers, be for ten years prostrators.Source text: ccel.org«Благодатью призванные к исповеданию веры и первый порыв ревности явившие и отложившие воинские поясы, но потом, аки псы на свою блевотину возвратившиеся... таковые десять лет да припадают к церкви, прося прощение по трилетнем слушании писания в притворе».Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Отношение первых христиан к войне», compiled by N. N. Gusev chiefly from M. A. Taube, «Христианство и международный мир» (Moscow: Posrednik, 1905), and Ruinart's Acta primorum martyrum sincera, and edited by Tolstoy; first printed in «Круг чтения. Июль» (Moscow: Edinenie, ed. V. G. Chertkov, 1917), pp. 33-35.
Canon 12 of Nicaea in the Russian Church's translation (the Книга правил, here as printed in the Russian edition of Milaš's commentary), cut at «...»: left out are the words on those who used money and gifts to get back their military rank («так что некоторые и сребро употребляли, и посредством даров достигли возстановления в воинский чин»; Greek "ὡς τινάς καὶ ἀργύρια προέσθαι, καὶ βενεφικίοις κατορθῶσαι τὸ ἀναστρατεύσασθαι"). Small differences from the Russian: «исповедыванию» for «исповеданию», «10 лет» for «десять лет», «к церкви» for «в церкви», and «по трилетнем слушании Писания» for «по трилетном времени слушания писаний». «Прося прощения» (asking pardon) is in the Russian church text; the Greek has only "ὑποπιπτέτωσαν" (let them be prostrators, the third grade of penitents). The canon concerns those who had laid aside "τὰς ζώνας" (the military belts) and then went back "like dogs to their own vomit"; it does not say why they had left. Milaš's commentary reads it as concerning those who left the army to keep their faith and then bought their way back, renouncing it. «Закон насилия и закон любви» (ch. X) has «Благодатью ... к исповеданию», «десять лет», and «прося прощение по трилетнем слушании писания».
Tolstoy’s own words .
Τοὺς ἐν πολέμοις φόνους οἱ πατέρες ἡμῶν ἐν …… χεῖρας μὴ καθαροὺς, τριῶν ἐτῶν (79) τῆς κοινωνίας μόνης ἀπέχεσθαι.Source text: archive.orgHomicide in war is not reckoned by our Fathers as homicide; I presume from their wish to make concession to men fighting on behalf of chastity and true religion. Perhaps, however, it is well to counsel that those whose hands are not clean only abstain from communion for three years.Source text: ccel.orgОставшимся в войсках христианам вменялось в обязанность во время войны не убивать врагов. Еще в четвертом веке Василий Великий рекомендует в течение трех лет не допускать до причащения солдат, виновных в нарушении этого постановления.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Отношение первых христиан к войне», compiled by N. N. Gusev chiefly from M. A. Taube, «Христианство и международный мир» (Moscow: Posrednik, 1905), and Ruinart's Acta primorum martyrum sincera, and edited by Tolstoy; first printed in «Круг чтения. Июль» (Moscow: Edinenie, ed. V. G. Chertkov, 1917), pp. 33-35.
Gusev's own words, as Tolstoy edited them, and they misreport Basil. His Letter 188 (374), canon 13, says the opposite of a duty not to kill in war: "Our fathers did not count killings in war as murders, granting pardon, I suppose, to those who fight for chastity and piety; but perhaps it is well to advise that those whose hands are not clean abstain from communion alone for three years". Basil's three years' abstention is advice for those who had killed in war; the "постановление" (rule) not to kill enemies that Gusev's soldiers are said to break is not in the canon, and no source for it was found. «Закон насилия и закон любви» (ch. X) has the same two sentences.
Tolstoy’s own words .
Таким образом, не только в первые три века во время гонений, но и в первые времена торжества христианства над язычеством, когда христианство было признано господствующей, государственной религией, в среде христиан еще держалось убеждение о том, что война не совместима с христианством.Ферруций высказал это определенно и решительно и был за это казнен: …Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Отношение первых христиан к войне», compiled by N. N. Gusev chiefly from M. A. Taube, «Христианство и международный мир» (Moscow: Posrednik, 1905), and Ruinart's Acta primorum martyrum sincera, and edited by Tolstoy; first printed in «Круг чтения. Июль» (Moscow: Edinenie, ed. V. G. Chertkov, 1917), pp. 33-35.
Gusev's own words, as Tolstoy edited them. «Ферруций» (Ferrutius) was not identified. In Ruinart's Acta the name appears only in the index, with Ferreolus, as a martyr of the persecutions; this paragraph places him after the "triumph of Christianity", and the words given him in W.22 speak of Christian rulers. «Закон насилия и закон любви» (ch. X) has «во время гонений» without «на христиан», «убеждение о том, что», and no brackets round «и был за это казнен».
Source not found yet .
«Не дозволено христианам проливать кровь, даже в справедливой войне и по приказу христианских государей».Source text: tolstoy.ruDetails
Not found yet. «Отношение первых христиан к войне», compiled by N. N. Gusev chiefly from M. A. Taube, «Христианство и международный мир» (Moscow: Posrednik, 1905), and Ruinart's Acta primorum martyrum sincera, and edited by Tolstoy; first printed in «Круг чтения. Июль» (Moscow: Edinenie, ed. V. G. Chertkov, 1917), pp. 33-35.
Not found. No early Christian text with these words, "it is not lawful for Christians to shed blood, even in a just war and at the command of Christian rulers", was found, under Ferrutius or another name. A saying about Christian rulers and the just war cannot belong to a martyr of the pagan persecutions, and sounds like a later summary of a position rather than a quotation. The reading's source for it is presumably Taube's book (1905), which is not public domain and was not opened. «Закон насилия и закон любви» (ch. X) has the same words.
Searched: Ruinart, Acta primorum martyrum sincera (Ratisbon, 1859): its index has Ferreolus of Vienne and Ferreolus and Ferrutio of Besançon; the Passion of Ferreolus of Vienne, a military tribune, was read, and has his "adversus noxios, non adversus Christianos militare proposui" (I resolved to fight against wrongdoers, not against Christians), not these words. Harnack, Militia Christi (1905), and C. J. Cadoux, The Early Christian Attitude to War (1919), searched for Ferrutius and Ferreolus: neither has him. Web searches in English and Russian for Ferrutius with military service, the just war, and Christian princes, and for «Ферруций»: nothing. Not searched: the Acta Sanctorum for 28 October (Ferrutius of Mainz).
From «Отношение первых христиан к войне», compiled by N. N. Gusev chiefly from M. A. Taube, «… · joined by Tolstoy from several places .
… sentis enim nihil esse in rebus humanis religione praestantius eamque summa ui oportere defendi; defendis gladio, at nos defendendam nouimus religionem non occidendo, sed moriendo pro deo uniuersaque mala haec quae tu ingeris …Source text: archive.org… quod si magis dilexerimus hoe saeculum et maluerimus Caesari militare quam Christo, postea non ad Christum sed ad gehennam transferemur, …Noli ergo diutius diligere hune mundum neque militiam eius, quia seeundum scripturae auctoritatem inimicus dei est quieumque amicus est saeculi et qui militat gladio mortis est minister, …Source text: archive.orgВ четвертом веке Люцифер, епископ Кальярский, проповедует, что даже самое дорогое для христиан благо — свою веру — они должны защищать «не убийством других, а собственной смертью».Павлин, епископ Ноланский, умерший в 431 году, еще грозил вечными муками за службу кесарю с оружием в руках.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Отношение первых христиан к войне», compiled by N. N. Gusev chiefly from M. A. Taube, «Христианство и международный мир» (Moscow: Posrednik, 1905), and Ruinart's Acta primorum martyrum sincera, and edited by Tolstoy; first printed in «Круг чтения. Июль» (Moscow: Edinenie, ed. V. G. Chertkov, 1917), pp. 33-35.
Gusev's narrative, joined from two Latin writers. (1) Lucifer, bishop of Cagliari, in Moriundum esse pro Dei filio (about 360), addressed to the emperor Constantius II, whom he charges with defending the Arian doctrine by the sword: "you think nothing in human affairs is more excellent than religion and that it must be defended with all force; you defend it with the sword, but we know that religion is to be defended not by killing but by dying for God (non occidendo, sed moriendo pro deo), and by bearing all these evils you inflict". The quoted words, «не убийством других, а собственной смертью» (not by killing others but by one's own death), are close; «pro deo» (for God) is left out, and the context is the emperor's persecution of the Nicene bishops, not war. (2) Paulinus of Nola (died 431) is reported, not quoted. His Letter 25, to the soldier Crispinianus, urges him to leave the army: "if we love this world more and choose to serve Caesar rather than Christ, we shall pass afterwards not to Christ but to gehenna", and "he who serves with the sword is the minister of death". «Грозил вечными муками за службу кесарю с оружием в руках» (threatened eternal torment for serving Caesar with arms) is a fair summary. No public-domain English of either letter was found. «Закон насилия и закон любви» (ch. X) has «проповедует» (preaches) where the Circle has «учит» (teaches).
Tolstoy’s own words .
Так это было в первые четыре века христианства.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Отношение первых христиан к войне», compiled by N. N. Gusev chiefly from M. A. Taube, «Христианство и международный мир» (Moscow: Posrednik, 1905), and Ruinart's Acta primorum martyrum sincera, and edited by Tolstoy; first printed in «Круг чтения. Июль» (Moscow: Edinenie, ed. V. G. Chertkov, 1917), pp. 33-35.
Gusev's own closing sentence, as Tolstoy edited it. «Закон насилия и закон любви» (ch. X) has in its place «Так это было в первые четыре века христианства» (So it was in the first four centuries of Christianity), and goes on to Constantine's cross on the legions' standards and the decree of 416 admitting only Christians to the army.
From Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губернии, отказавшегося от в… · shortened by Tolstoy .
1895 года, Октября 15 дня, я былъ призванъ въ городъ Бѣлополье (Харьковской губерніи, Сумскаго уѣзда) къ отбыванію воинской повинности.Когда пришла очередь мнѣ тянуть жеребій, я отказался и сказалъ, что я жеребья тянуть не буду.Чиновники всѣ посмотрѣли на меня, потомъ поговорили другъ съ другомъ и спросили меня, почему я не буду тянуть?Source text: hdl.handle.net«1895 года Октября 15-го дня я был призван к отбыванию воинской повинности. Когда пришла очередь мне тянуть жребий, я сказал, что жребия тянуть не буду. Чиновники посмотрели на меня, потом поговорили друг с другом и спросили меня, почему я не буду тянуть.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губернии, отказавшегося от воинской повинности в 1895 году (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), an extract; the same extract, with Tolstoy's stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX.
The opening of the first letter, shortened. Left out: that he was called up "въ городъ Бѣлополье (Харьковской губерніи, Сумскаго уѣзда)" (to the town of Belopolye, Kharkov province, Sumy district), "я отказался и" (I refused and), and "всѣ" (all) before the officials; "жеребій" becomes «жребий» here and below, and the spelling is modernized. Tolstoy printed the same letter, with his stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX. «Одумайтесь!» has «Октября 15-го дня» for «октября 15 дня».
From Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губернии, отказавшегося от в… · close to the original .
Я отвѣчалъ, что это потому, что я ни присягать, ни ружья брать не буду.Source text: hdl.handle.netЯ отвечал, что это потому, что я ни присягать, ни ружья брать не буду.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губернии, отказавшегося от воинской повинности в 1895 году (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), an extract; the same extract, with Tolstoy's stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX.
Close: the brochure's words, in modern spelling. Tolstoy printed the same letter, with his stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX. The same words in «Одумайтесь!».
From Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губернии, отказавшегося от в… · close to the original .
Они сказали, что это дело будет после, а жребий тянуть надо.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губернии, отказавшегося от воинской повинности в 1895 году (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), an extract; the same extract, with Tolstoy's stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX.
Close. (The OCR of the brochure page prints the end of this sentence, "нуть надо.", a line above it.) Tolstoy printed the same letter, with his stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX. The same words in «Одумайтесь!».
From Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губернии, отказавшегося от в… · close to the original .
Я опять отказался. Тогда они велѣли тянуть старость жеребій. Староста вытянуль, оказался № 674. Записали.Source text: hdl.handle.netЯ опять отказался. Тогда велели тянуть старосте жребий. Староста вытянул; оказался № 674. Записали.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губернии, отказавшегося от воинской повинности в 1895 году (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), an extract; the same extract, with Tolstoy's stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX.
Close, without "они" (they) in «Тогда велели тянуть старосте жребий». After this paragraph the Circle leaves out the rest of the first letter, from Belopolye: an official's threat ("Задамъ такъ, что и за десять лѣтъ домой не вернешься"), the measuring and enrolment in the Guards, the oath refused in church before the priest, and his arrest and convoy to Sumy. Tolstoy printed the same letter, with his stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX. The same words in «Одумайтесь!».
From Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губернии, отказавшегося от в… · close to the original .
Входить воинскій начальникъ, вызываетъ меня въ канцелярію и спрашиваетъ: кто тебя всему этому научилъ, что ты не хочешь присягать?Source text: hdl.handle.netВходит воинский начальник, вызывает меня в канцелярию и спрашивает: кто тебя всему этому научил, что ты не хочешь присягать?Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губернии, отказавшегося от воинской повинности в 1895 году (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), an extract; the same extract, with Tolstoy's stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX.
Close. Between W.33 and this paragraph the Circle passes, without a mark, from the first letter to the second, headed "Сумы", where he was brought on 21 October, and leaves out its first exchanges with the clerks ("плотская смерть для меня не страшна", the flesh's death is not fearful to me). Tolstoy printed the same letter, with his stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX. The same words in «Одумайтесь!», which sets the question without quotation marks.
From Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губернии, отказавшегося от в… · close to the original .
Я ответил: сам научился, читая Евангелие.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губернии, отказавшегося от воинской повинности в 1895 году (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), an extract; the same extract, with Tolstoy's stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX.
Close; «Я отвечал» (I answered, imperfective) for the brochure's "Я отвѣтилъ". Tolstoy printed the same letter, with his stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX. «Одумайтесь!» has «Я ответил» for «Я отвечал».
From Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губернии, отказавшегося от в… · close to the original .
… не думаю, чтобы ты самъ понялъ такъ Евангеліє, вѣдь тамъ все непонятно: чтобы понимать, для этого надо много учиться.Source text: hdl.handle.netОн говорит: не думаю, чтобы ты сам понял так Евангелие, ведь там всё непонятно; чтобы понимать, для этого надо много учиться.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губернии, отказавшегося от воинской повинности в 1895 году (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), an extract; the same extract, with Tolstoy's stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX.
Close. Tolstoy printed the same letter, with his stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX. The same words in «Одумайтесь!».
From Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губернии, отказавшегося от в… · close to the original .
На это я сказалъ, что Христосъ училъ не мудрости, потому что самые простые неграмотные люди и тѣ понимали его ученіе.Source text: hdl.handle.netНа это я сказал, что Христос учил не мудрости, потому что самые простые, неграмотные люди, и те понимали его учение.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губернии, отказавшегося от воинской повинности в 1895 году (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), an extract; the same extract, with Tolstoy's stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX.
Close, with the brochure's punctuation («самые простые неграмотные люди и те»). After it the Circle leaves out a page of the second letter: the commander's questions on Olkhovik's faith ("вѣры Христа"), why he is not Orthodox, the clerk's "клясться грѣхъ въ неправдѣ" and Olkhovik's "правда и безъ клятвы хороша", and whether Prince Khilkov taught him. Tolstoy printed the same letter, with his stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX. «Одумайтесь!» has «самые простые, неграмотные люди, и те» with commas.
From Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губернии, отказавшегося от в… · shortened by Tolstoy .
Тогда онъ сказалъ солдату, чтобы отправилъ меня въ команду.Съ солдатомъ мы пошли въ кухню, тамъ одинъ солдатъ обѣдалъ. Я попросилъ обѣдать.Онъ сказалъ: милости просимъ; насыпалъ еще борщу, а потомъ каши. Пообѣдали.Source text: hdl.handle.netТогда он сказал солдату, чтобы отправил меня в команду. С солдатом мы пошли на кухню, там пообедали.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губернии, отказавшегося от воинской повинности в 1895 году (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), an extract; the same extract, with Tolstoy's stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX.
Shortened: «там пообедали» (there we had dinner) stands for "тамъ одинъ солдатъ обѣдалъ. Я попросилъ обѣдать. Онъ сказалъ: милости просимъ; насыпалъ еще борщу, а потомъ каши. Пообѣдали." (a soldier was having dinner there; I asked for dinner; he said, you are welcome, and ladled out more borshch, then kasha; we had dinner). Tolstoy printed the same letter, with his stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX. «Одумайтесь!» has «на кухню» for «в кухню».
From Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губернии, отказавшегося от в… · close to the original .
Послѣ обѣда начали спрашивать меня, почему не присягалъ ?Source text: hdl.handle.netПосле обеда стали спрашивать меня, почему не присягал?Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губернии, отказавшегося от воинской повинности в 1895 году (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), an extract; the same extract, with Tolstoy's stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX.
Close; «стали спрашивать» (they began to ask) for "начали спрашивать", a change «Одумайтесь!» shares. Tolstoy printed the same letter, with his stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX. «Одумайтесь!» ends the sentence with a question mark.
Source not found yet .
Я сказал: потому что в Евангелии сказано: «Не клянись вовсе».Source text: tolstoy.ruDetails
Not found yet. Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губернии, отказавшегося от воинской повинности в 1895 году (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), an extract; the same extract, with Tolstoy's stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX.
Not found in the brochure: its page with this passage was not reached (see searched). Tolstoy printed the same letter, with his stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX. The same words in «Одумайтесь!». «Не клянись вовсе» is Matthew 5:34 in the Synodal wording.
Searched: The brochure, «Письма Петра Васильевича Ольховика» (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), is in HathiTrust full view (University of Illinois copy uiug.30112093386123; University of Chicago copy chi.42402719; found through the HathiTrust catalog under "Olkhovik"). Its text-only view was read one page at a time: the title page, the note on p. 2, and pp. 3-5 (seq 7-11) were saved; HathiTrust then answered further requests with a bot challenge, which was not passed, and the session was closed before p. 6 (seq 12) could be read. The passage is expected on the following pages of the second letter. Also searched: archive.org metadata for «Ольховик», «письма Ольховика», Olkhovik, Olhovik, and Olkhovick (no copy); web searches in Russian for the title and for Olkhovik with Sereda and Chertkov (no copy); the Google Books API (refused: daily quota exceeded).
Source not found yet .
Они удивились; потом спросили: да разве это есть в Евангелии? А ну, найди.Source text: tolstoy.ruDetails
Not found yet. Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губернии, отказавшегося от воинской повинности в 1895 году (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), an extract; the same extract, with Tolstoy's stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX.
Not found in the brochure: its page with this passage was not reached (see searched). Tolstoy printed the same letter, with his stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX. The same words in «Одумайтесь!».
Searched: The brochure, «Письма Петра Васильевича Ольховика» (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), is in HathiTrust full view (University of Illinois copy uiug.30112093386123; University of Chicago copy chi.42402719; found through the HathiTrust catalog under "Olkhovik"). Its text-only view was read one page at a time: the title page, the note on p. 2, and pp. 3-5 (seq 7-11) were saved; HathiTrust then answered further requests with a bot challenge, which was not passed, and the session was closed before p. 6 (seq 12) could be read. The passage is expected on the following pages of the second letter. Also searched: archive.org metadata for «Ольховик», «письма Ольховика», Olkhovik, Olhovik, and Olkhovick (no copy); web searches in Russian for the title and for Olkhovik with Sereda and Chertkov (no copy); the Google Books API (refused: daily quota exceeded).
Source not found yet .
Details
Not found yet. Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губернии, отказавшегося от воинской повинности в 1895 году (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), an extract; the same extract, with Tolstoy's stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX.
Not found in the brochure: its page with this passage was not reached (see searched). Tolstoy printed the same letter, with his stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX. «Одумайтесь!» has a comma for the semicolon.
Searched: The brochure, «Письма Петра Васильевича Ольховика» (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), is in HathiTrust full view (University of Illinois copy uiug.30112093386123; University of Chicago copy chi.42402719; found through the HathiTrust catalog under "Olkhovik"). Its text-only view was read one page at a time: the title page, the note on p. 2, and pp. 3-5 (seq 7-11) were saved; HathiTrust then answered further requests with a bot challenge, which was not passed, and the session was closed before p. 6 (seq 12) could be read. The passage is expected on the following pages of the second letter. Also searched: archive.org metadata for «Ольховик», «письма Ольховика», Olkhovik, Olhovik, and Olkhovick (no copy); web searches in Russian for the title and for Olkhovik with Sereda and Chertkov (no copy); the Google Books API (refused: daily quota exceeded).
Source not found yet .
Хотя и есть, а всё-таки нельзя не присягать, потому что замучат.Source text: tolstoy.ruDetails
Not found yet. Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губернии, отказавшегося от воинской повинности в 1895 году (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), an extract; the same extract, with Tolstoy's stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX.
Not found in the brochure: its page with this passage was not reached (see searched). Tolstoy printed the same letter, with his stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX. The same words in «Одумайтесь!», set as a line of dialogue.
Searched: The brochure, «Письма Петра Васильевича Ольховика» (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), is in HathiTrust full view (University of Illinois copy uiug.30112093386123; University of Chicago copy chi.42402719; found through the HathiTrust catalog under "Olkhovik"). Its text-only view was read one page at a time: the title page, the note on p. 2, and pp. 3-5 (seq 7-11) were saved; HathiTrust then answered further requests with a bot challenge, which was not passed, and the session was closed before p. 6 (seq 12) could be read. The passage is expected on the following pages of the second letter. Also searched: archive.org metadata for «Ольховик», «письма Ольховика», Olkhovik, Olhovik, and Olkhovick (no copy); web searches in Russian for the title and for Olkhovik with Sereda and Chertkov (no copy); the Google Books API (refused: daily quota exceeded).
Source not found yet .
Любящий душу свою погубит ее; а ненавидящий душу свою в мире сем сохранит ее в жизнь вечную.Source text: ru.wikisource.orgЯ сказал на это: кто погубит земную жизнь, тот наследует жизнь вечную».Source text: tolstoy.ruDetails
Not found yet. Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губернии, отказавшегося от воинской повинности в 1895 году (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), an extract; the same extract, with Tolstoy's stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX.
Not found in the brochure: its page with this passage was not reached (see searched). Tolstoy printed the same letter, with his stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX. The same words in «Одумайтесь!». The saying is the peasant's own, close to John 12:25 and Matthew 19:29 («наследует жизнь вечную») in the Synodal wording; it quotes neither.
Searched: The brochure, «Письма Петра Васильевича Ольховика» (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), is in HathiTrust full view (University of Illinois copy uiug.30112093386123; University of Chicago copy chi.42402719; found through the HathiTrust catalog under "Olkhovik"). Its text-only view was read one page at a time: the title page, the note on p. 2, and pp. 3-5 (seq 7-11) were saved; HathiTrust then answered further requests with a bot challenge, which was not passed, and the session was closed before p. 6 (seq 12) could be read. The passage is expected on the following pages of the second letter. Also searched: archive.org metadata for «Ольховик», «письма Ольховика», Olkhovik, Olhovik, and Olkhovick (no copy); web searches in Russian for the title and for Olkhovik with Sereda and Chertkov (no copy); the Google Books API (refused: daily quota exceeded).
Source not found yet .
«20-го числа меня поставили в ряд c другими молодыми солдатами и рассказали нам солдатские правила. Я им сказал, что я ничего этого делать не буду. Они спросили: почему?Source text: tolstoy.ruDetails
Not found yet. Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губернии, отказавшегося от воинской повинности в 1895 году (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), an extract; the same extract, with Tolstoy's stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX.
Not found in the brochure: its page with this passage was not reached (see searched). Tolstoy printed the same letter, with his stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX. «Одумайтесь!» has «20-го числа» for «20 числа».
Searched: The brochure, «Письма Петра Васильевича Ольховика» (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), is in HathiTrust full view (University of Illinois copy uiug.30112093386123; University of Chicago copy chi.42402719; found through the HathiTrust catalog under "Olkhovik"). Its text-only view was read one page at a time: the title page, the note on p. 2, and pp. 3-5 (seq 7-11) were saved; HathiTrust then answered further requests with a bot challenge, which was not passed, and the session was closed before p. 6 (seq 12) could be read. The passage is expected on the following pages of the second letter. Also searched: archive.org metadata for «Ольховик», «письма Ольховика», Olkhovik, Olhovik, and Olkhovick (no copy); web searches in Russian for the title and for Olkhovik with Sereda and Chertkov (no copy); the Google Books API (refused: daily quota exceeded).
Source not found yet .
Я сказал: потому что, как христианин, не буду носить оружия и защищаться от врагов, потому что Христос велел любить и врагов.Source text: tolstoy.ruDetails
Not found yet. Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губернии, отказавшегося от воинской повинности в 1895 году (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), an extract; the same extract, with Tolstoy's stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX.
Not found in the brochure: its page with this passage was not reached (see searched). Tolstoy printed the same letter, with his stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX. The same words in «Одумайтесь!». «Христос велел любить и врагов» recalls Matthew 5:44, «любите врагов ваших».
Searched: The brochure, «Письма Петра Васильевича Ольховика» (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), is in HathiTrust full view (University of Illinois copy uiug.30112093386123; University of Chicago copy chi.42402719; found through the HathiTrust catalog under "Olkhovik"). Its text-only view was read one page at a time: the title page, the note on p. 2, and pp. 3-5 (seq 7-11) were saved; HathiTrust then answered further requests with a bot challenge, which was not passed, and the session was closed before p. 6 (seq 12) could be read. The passage is expected on the following pages of the second letter. Also searched: archive.org metadata for «Ольховик», «письма Ольховика», Olkhovik, Olhovik, and Olkhovick (no copy); web searches in Russian for the title and for Olkhovik with Sereda and Chertkov (no copy); the Google Books API (refused: daily quota exceeded).
Source not found yet .
Они сказали: да разве только ты один христианин? Ведь мы же все христиане.Source text: tolstoy.ruDetails
Not found yet. Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губернии, отказавшегося от воинской повинности в 1895 году (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), an extract; the same extract, with Tolstoy's stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX.
Not found in the brochure: its page with this passage was not reached (see searched). Tolstoy printed the same letter, with his stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX. «Одумайтесь!» has «мы же все христиане» (we are all Christians) for «мы же вот христиане» (here we are, Christians).
Searched: The brochure, «Письма Петра Васильевича Ольховика» (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), is in HathiTrust full view (University of Illinois copy uiug.30112093386123; University of Chicago copy chi.42402719; found through the HathiTrust catalog under "Olkhovik"). Its text-only view was read one page at a time: the title page, the note on p. 2, and pp. 3-5 (seq 7-11) were saved; HathiTrust then answered further requests with a bot challenge, which was not passed, and the session was closed before p. 6 (seq 12) could be read. The passage is expected on the following pages of the second letter. Also searched: archive.org metadata for «Ольховик», «письма Ольховика», Olkhovik, Olhovik, and Olkhovick (no copy); web searches in Russian for the title and for Olkhovik with Sereda and Chertkov (no copy); the Google Books API (refused: daily quota exceeded).
Source not found yet .
Я сказал: про других я ничего не знаю, знаю только про себя, что Христос говорил делать то, что я делаю.Source text: tolstoy.ruDetails
Not found yet. Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губернии, отказавшегося от воинской повинности в 1895 году (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), an extract; the same extract, with Tolstoy's stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX.
Not found in the brochure: its page with this passage was not reached (see searched). Tolstoy printed the same letter, with his stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX. The same words in «Одумайтесь!».
Searched: The brochure, «Письма Петра Васильевича Ольховика» (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), is in HathiTrust full view (University of Illinois copy uiug.30112093386123; University of Chicago copy chi.42402719; found through the HathiTrust catalog under "Olkhovik"). Its text-only view was read one page at a time: the title page, the note on p. 2, and pp. 3-5 (seq 7-11) were saved; HathiTrust then answered further requests with a bot challenge, which was not passed, and the session was closed before p. 6 (seq 12) could be read. The passage is expected on the following pages of the second letter. Also searched: archive.org metadata for «Ольховик», «письма Ольховика», Olkhovik, Olhovik, and Olkhovick (no copy); web searches in Russian for the title and for Olkhovik with Sereda and Chertkov (no copy); the Google Books API (refused: daily quota exceeded).
Source not found yet .
Воинский начальник сказал: если ты не будешь заниматься, то я тебя сгною в тюрьме.Source text: tolstoy.ruDetails
Not found yet. Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губернии, отказавшегося от воинской повинности в 1895 году (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), an extract; the same extract, with Tolstoy's stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX.
Not found in the brochure: its page with this passage was not reached (see searched). Tolstoy printed the same letter, with his stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX. «Одумайтесь!» has «Воинский начальник сказал» (the military commander said) for «Он опять сказал» (he said again); in the Circle «он» has no one to refer to, since the soldiers spoke last.
Searched: The brochure, «Письма Петра Васильевича Ольховика» (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), is in HathiTrust full view (University of Illinois copy uiug.30112093386123; University of Chicago copy chi.42402719; found through the HathiTrust catalog under "Olkhovik"). Its text-only view was read one page at a time: the title page, the note on p. 2, and pp. 3-5 (seq 7-11) were saved; HathiTrust then answered further requests with a bot challenge, which was not passed, and the session was closed before p. 6 (seq 12) could be read. The passage is expected on the following pages of the second letter. Also searched: archive.org metadata for «Ольховик», «письма Ольховика», Olkhovik, Olhovik, and Olkhovick (no copy); web searches in Russian for the title and for Olkhovik with Sereda and Chertkov (no copy); the Google Books API (refused: daily quota exceeded).
Source not found yet .
На это я сказал: что хотите, то и делайте со мной, а служить я не буду».Source text: tolstoy.ruDetails
Not found yet. Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губернии, отказавшегося от воинской повинности в 1895 году (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), an extract; the same extract, with Tolstoy's stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX.
Not found in the brochure: its page with this passage was not reached (see searched). Tolstoy printed the same letter, with his stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX. The same words in «Одумайтесь!».
Searched: The brochure, «Письма Петра Васильевича Ольховика» (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), is in HathiTrust full view (University of Illinois copy uiug.30112093386123; University of Chicago copy chi.42402719; found through the HathiTrust catalog under "Olkhovik"). Its text-only view was read one page at a time: the title page, the note on p. 2, and pp. 3-5 (seq 7-11) were saved; HathiTrust then answered further requests with a bot challenge, which was not passed, and the session was closed before p. 6 (seq 12) could be read. The passage is expected on the following pages of the second letter. Also searched: archive.org metadata for «Ольховик», «письма Ольховика», Olkhovik, Olhovik, and Olkhovick (no copy); web searches in Russian for the title and for Olkhovik with Sereda and Chertkov (no copy); the Google Books API (refused: daily quota exceeded).
Source not found yet .
«Сегодня смотрела комиссия. Генерал говорит офицерам: «Какие убеждения находит этот молокосос, что отказывается от службы? Какие-нибудь миллионы служат, а он один отказывается, его выпороть хорошо розгами, тогда он оставит свои убеждения».Source text: tolstoy.ruDetails
Not found yet. Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губернии, отказавшегося от воинской повинности в 1895 году (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), an extract; the same extract, with Tolstoy's stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX.
Not found in the brochure: its page with this passage was not reached (see searched). Tolstoy printed the same letter, with his stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX. «Одумайтесь!» has «Генерал говорит» (says) for «говорил» (said) and «выпороть хорошо розгами» for «выпороть хорошенько розгами».
Searched: The brochure, «Письма Петра Васильевича Ольховика» (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), is in HathiTrust full view (University of Illinois copy uiug.30112093386123; University of Chicago copy chi.42402719; found through the HathiTrust catalog under "Olkhovik"). Its text-only view was read one page at a time: the title page, the note on p. 2, and pp. 3-5 (seq 7-11) were saved; HathiTrust then answered further requests with a bot challenge, which was not passed, and the session was closed before p. 6 (seq 12) could be read. The passage is expected on the following pages of the second letter. Also searched: archive.org metadata for «Ольховик», «письма Ольховика», Olkhovik, Olhovik, and Olkhovick (no copy); web searches in Russian for the title and for Olkhovik with Sereda and Chertkov (no copy); the Google Books API (refused: daily quota exceeded).
Tolstoy’s own words .
Середу арестовали и вместе c Ольховиком сослали в Якутскую область, где они и теперь находятся».Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Письма Петра Васильевича Ольховика, крестьянина Харьковской губернии, отказавшегося от воинской повинности в 1895 году (London: Издание Владимира Черткова, № 5, 1897), an extract; the same extract, with Tolstoy's stylistic corrections, in «Одумайтесь!» (1904), ch. IX.
The closing sentence is the editor's, not the peasant's: it sums up the end of the story in the third person. In «Одумайтесь!» (ch. IX) the extract goes on to Olkhovik's journey to the Amur, the soldier Kirill Sereda who took his part on the steamer, and «Середу арестовали и вместе c Ольховиком сослали в Якутскую область, где они и теперь находятся» (Sereda was arrested and, with Olkhovik, exiled to the Yakutsk region, where they still are); the Circle keeps only Olkhovik's arrest and exile.
Tolstoy TodayТолстой сегодня · tolstoytoday.org/july/14/weekly