8Januaryянваря · 8-е января
Христианское учение так ясно, что младенцы понимают его в его настоящем смысле. Только люди, желающие казаться и называться христианами, но не быть ими в действительности, могут не понимать его.
The Christian teaching is so clear that little children understand it in its true sense. Only people who wish to seem Christians and to be called Christians, but not to be Christians in reality, can fail to understand it.
1. Будда сказал: человек, который начинает жить для души, подобен человеку, который вносит свет в темный дом. Темнота тотчас же рассеивается. Только упорствуй в такой жизни, и в тебе совершится полное просветление.
1. The Buddha said: a person who begins to live for the soul is like someone who brings a light into a dark house. The darkness at once disperses. Only persevere in such a life, and complete enlightenment will be accomplished in you.
2. Народ (я говорю о добрых, о тех, кого не коснулась порча, происходящая от правящих классов), освобожденный от того, чтó Христос называет ослеплением богатства, довольный хлебом насущным, просящий у отца небесного лишь того, что он дает малым птицам, которые не сеют и не жнут, — народ живет истинной жизнью, жизнью сердца больше, чем прочие люди, погруженные в желания и заботы мира сего. Вот почему геройских подвигов, самопожертвования надо искать в нем, в народе. Откиньте народ — чтó станется с заветами долга, с тем, чем единственно держится общество, с тем, чтó составляет величие и силу наций? Когда нации слабеют, кто их обновляет, оживляет их, как не простой народ? А если болезнь неизлечима, если надо, чтобы народы умерли, из чего выходит молодой стебель, предназначенный заменить старое дерево, как не опять-таки из народа? И потому к народу обращается Христос, и потому народ признает в нем посланца отца, славит имя его, провозглашает его власть, покоряясь ей. Князья же церкви, книжники, проклинают его и убивают. Но, несмотря на их насилие и хитрости, несмотря на казнь, Христос восторжествовал в народе; народ основал его царство в мире, и народом оно будет в нем распространяться; народом будет рождена новая жизнь, божественный зародыш которой так хотели бы задушить насильнические власти; уже объятые ужасом за близкий конец свой.
2. The people (I speak of the good, of those whom the corruption that comes from the ruling classes has not touched), freed from what Christ calls the blindness of riches, content with their daily bread, asking of the heavenly Father only what he gives the little birds, which neither sow nor reap — the people live the true life, the life of the heart, more than other men, sunk in the desires and cares of this world. That is why heroic deeds, self-sacrifice, must be sought in them, in the people. Take away the people — what will become of the precepts of duty, of that by which alone society holds together, of what makes up the greatness and strength of nations? When nations grow weak, who renews them, revives them, if not the common people? And if the disease is incurable, if the peoples must die, from what does the young shoot come that is destined to replace the old tree, if not, once again, from the people? And so it is to the people that Christ turns, and so the people recognize in him the messenger of the Father, glorify his name, proclaim his authority, submitting to it. But the princes of the church, the scribes, curse him and kill him. Yet, in spite of their violence and cunning, in spite of the execution, Christ has triumphed in the people; the people have founded his kingdom in the world, and by the people it will spread through the world; by the people the new life will be born whose divine seed the powers of violence would so like to stifle — powers already seized with terror at their approaching end.
From Les Évangiles, traduction nouvelle, avec des notes et des réflexions à la fin de chaque … · close to the original .
Original · FrenchLe peuple, je parle des hons, de ceux que la corruption qui vient d'en haut n'a point atteints ; le peuple, affranchi de ce que Jésus appelle la fascination des richesses, content du pain de chaque jour, ne demandant au Père céleste que ce qu'il accorde aux petits oiseaux qui ne sèment ui ne moissonnent, le peuple vit de la vraie vie, de la vie du cœur, plus que le reste des hommes, plongés dans le désir et les soucis des choses de la terre.
Otez le peuple, que deviendroit la tradition du devoir, de ce par quoi seul la société suhsisle, de ce qui fait la grandeur et la force des nations?
Les autres, les Princes des prêtres, les Scribes, les Anciens, le maudissent et le tuent.
… par le peuple naîtra l'ère nouvelle, dont les pouvoirs du passé, en proie aux terreurs d'une fin prochaine, déjà saisis des affres de la mort, voudroient étouffer le germe divin.
Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Les Évangiles, traduction nouvelle, avec des notes et des réflexions à la fin de chaque chapitre (1846), The reflection after Mark, chapter XII (the widow's mite) (Paris, 1846, second edition, pp. 173–174).
The second half of Lamennais's reflection, translated closely, from 'The people, I mean the good' to the end; Tolstoy leaves out the opening on the poor widow and the rich man. 'The fascination of riches' becomes 'the blinding of riches'; the chief priests ('Princes des prêtres') become 'princes of the church', the elders are dropped, and so is 'crowns him King of the future'; 'the powers of the past' become 'violent powers'. No public-domain English of Les Évangiles was found.
Translation note. Matthew 13:22 and Mark 4:19, where the KJV has “the deceitfulness of riches”; Tolstoy’s word is «ослепление», “blindness”.
3. Нужно остерегаться двух одинаково пагубных суеверий: суеверия богословов, учащих тому, что сущность божества может быть выражена словами, и суеверия науки, полагающей, что божественная сила может быть объяснена научными исследованиями.
3. We must beware of two equally pernicious superstitions: the superstition of the theologians, who teach that the essence of the Deity can be expressed in words, and the superstition of science, which supposes that the divine power can be explained by scientific research.
From Lectures on Art, delivered before the University of Oxford in Hilary Term 1870, Lecture … · reworded by Tolstoy .
What changed“The two opposite Prides” become “two equally pernicious superstitions,” though Ruskin calls the Pride of Faith “the most deadly.” †
† An intermediate translation may have made this change.
John Ruskin’s own wordsAnd in these days you have to guard against the fatallest darkness of the two opposite Prides;--the Pride of Faith, which imagines that the nature of the Deity can be defined by its convictions; and the Pride of Science, which imagines that the energy of Deity can be explained by its analysis.
Of these, the first, the Pride of Faith, is now, as it has been always, the most deadly, …
Source text: gutenberg.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Lectures on Art, delivered before the University of Oxford in Hilary Term 1870, Lecture II 'The Relation of Art to Religion', Lecture II, end of §38 (with the opening of §39).
The same two errors under other names. Ruskin's 'the two opposite Prides' becomes 'two equally pernicious superstitions'; 'the Pride of Faith, which imagines that the nature of the Deity can be defined by its convictions' becomes 'the superstition of the theologians, who teach that the essence of the deity can be expressed in words'; 'the Pride of Science, which imagines that the energy of Deity can be explained by its analysis' becomes 'the superstition of science, which supposes that divine power can be explained by scientific investigation'. 'Equally' departs from Ruskin, who goes on at once to call the Pride of Faith the more deadly of the two. Probably through Nikiforov's Russian selection (Posrednik, 1904).
4. Последняя заповедь Христа выражает всё его учение: «Любите друг друга, как я полюбил вас, и потому все узнают, что вы мои ученики, если вы будете иметь любовь друг к другу». Он не говорит: «если вы верите в то или в это», но «если вы любите». Вера изменяется вместе с неперестающим изменением взглядов и знаний; она связана с временем и изменяется вместе с временем. Любовь же не временна; она неизменна, вечна.
4. Christ’s last commandment expresses the whole of his teaching: “Love one another, as I have loved you, and by this all will know that you are my disciples, if you have love for one another.” He does not say, “if you believe this or that,” but “if you love.” Belief changes along with the ceaseless change of views and knowledge; it is bound to time and changes with time. Love is not temporal; it is unchanging, eternal.
Translation note. John 13:34–35, condensed, in Tolstoy’s wording; the KJV has “That ye love one another; as I have loved you … By this shall all men know that ye are my disciples, if ye have love one to another.”
5. Моя религия — это любовь ко всему живому.
5. My religion is love for all that lives.
Source not found yet .
Not found yet.
Not found. The Jubilee index lists «Ибрагим Кордовский» (vol. 41 p. 26, vol. 42 p. 539) with no identification; the second place is Tolstoy's unfinished popular version of the Circle, which repeats the line and the signature. No text was found that gives this saying to an Ibrahim of Cordova; Ibn Arabi's 'religion of love' was suggested as a lead and not checked.
Searched: Conway, The Sacred Anthology (1874) for 'religion', 'all living', 'Cordova', 'Ibrahim'; Jubilee vols. 40-42; Crosby's Broad-cast and Swords and Plowshares (saved); archive.org full text for 'Ibrahim of Cordova' (pre-1906 hits are Spanish history only), 'Ibrahim von Cordova', 'Ibrahim de Cordoue', 'my religion is love to all', 'love of all living' with 'my religion'.
Для осуществления христианства недостает только уничтожения его извращения.
For Christianity to be realized, nothing is lacking but the destruction of its perversion.
Tolstoy TodayТолстой сегодня · tolstoytoday.org/january/8