3Februaryфевраля · 3-е февраля
Доброта для души — то же, что здоровье для тела: она незаметна, когда владеешь ею.
Kindness is to the soul what health is to the body: it goes unnoticed while you possess it.
1. Люди истинно добродетельные не считают себя добродетельными, поэтому они добродетельны. Люди не истинно добродетельные никогда не забывают о своей добродетели, и потому не бывают добродетельными. Настоящая добродетель не утверждает сама себя и не выказывается. Ненастоящая добродетель утверждает сама себя и выказывается.
Истинное добродушие не знает само себя и не старается выказаться. Неистинное добродушие утверждает само себя и старается выказаться. Истинная справедливость проявляется, когда это нужно, но не старается выказаться. Неистинная справедливость всегда проявляет себя и старается выказаться.
Истинное приличие проявляется, когда нужно, и не старается выказаться. Неистинное приличие проявляется всегда и, когда никто не отвечает на него, силою заставляет исполнять свои правила.
Когда потеряна истинная добродетель, является добродушие; когда потеряно добродушие, является справедливость; когда же потеряна справедливость, является приличие.
Правила приличия — это только подобия правды и начало всякого беспорядка.
1. People who are truly virtuous do not consider themselves virtuous; therefore they are virtuous. People who are not truly virtuous never forget their virtue, and so they are not virtuous. Genuine virtue does not assert itself and does not display itself. Virtue that is not genuine asserts itself and displays itself.
True kindliness does not know itself and does not try to display itself. False kindliness asserts itself and tries to display itself. True justice shows itself when it is needed, but does not try to display itself. False justice always shows itself and tries to display itself.
True propriety shows itself when it is needed and does not try to display itself. False propriety always shows itself and, when no one responds to it, compels obedience to its rules by force.
When true virtue is lost, kindliness appears; when kindliness is lost, justice appears; and when justice is lost, propriety appears.
The rules of propriety are only semblances of truth and the beginning of all disorder.
From Daodejing · reworded by Tolstoy .
What changedPossessing the attributes of the Tao becomes being “truly virtuous,” and the chapter’s “without doing” and “doing” are expanded into true and false virtue, kindliness, justice, and propriety.
What Tolstoy read · Paul Carus, Lao-Tze's Tao-Teh-KingSuperior virtue is un-virtue. Therefore it has virtue. Inferior virtue never loses sight of virtue. Therefore it has no virtue.
The superior propriety acts and when no one responds to it, it stretches its arm and enforces its rules.
The rules of propriety are the semblance of loyalty and faith, and the beginning of disorder.
Source text: archive.orgOriginal · Classical Chinese上德不德，是以有德；下德不失德，是以無德。
故失道而後德，失德而後仁，失仁而後義，失義而後禮。夫禮者，忠信之薄，而亂之首。
Source text: zh.wikisource.orgIn English · James Legge, 1891(Those who) possessed in highest degree the attributes (of the Tao) did not (seek) to show them, and therefore they possessed them (in fullest measure).
Source text: gutenberg.orgTolstoy’s own version · Мысли мудрых людей на каждый деньЛюди высшей добродетели не считают себя добродетельными, поэтому они добродетельны.
Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Daodejing, ch. 38.
Chapter 38 to 'the beginning of disorder', in Carus's order and terms (propriety 'enforces its rules', its rules 'the semblance' of faith). Tolstoy writes 'true' and 'untrue' virtue for Carus's 'superior' and 'inferior', and expands the chapter's second sentence into a pair for each of virtue, benevolence ('добродушие'), justice, and propriety, each 'not trying to show itself'; the Chinese has only 無為/為之 ('without doing'/'doing'). Carus's 'loyalty and faith' becomes 'правды'. Thoughts of Wise Men (1903) has an earlier, closer version ('высшей'/'низшей').
2. Человек истинной добродетели старается идти прямым путем до конца. Сделать половину дороги и потом ослабеть это — то, чего надо бояться.
2. A man of true virtue tries to go by the straight way to the end. To go half the road and then grow weak — that is what one must fear.
From Zhongyong · close to the original .
What Tolstoy read · G. Pauthier, Confucius et Mencius: Les quatre livres de philosophie morale et politique …2. L'homme d'une vertu supérieure s'applique à suivre et à parcourir entièrement la voie droite. Faire la moitié du chemin, et défaillir ensuite, est une action que je ne voudrais pas imiter.
Source text: gutenberg.orgTolstoy’s own version · Мысли мудрых людей на каждый деньСделать половину дороги и потом ослабеть, это — то, чего надобно бояться.
Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Zhongyong (Doctrine of the Mean), ch. 11.
Pauthier's French, closely; 'une action que je ne voudrais pas imiter' becomes 'то, чего надо бояться'. Thoughts of Wise Men (1903), 1 October, signed 'Китайская мудрость («Чунг-Юнг»)'.
3. Добродетель в человеке должна иметь свойство драгоценного камня, который неизменно сохраняет свою природную красоту, что бы с ним ни приключилось.
3. Virtue in a man must have the quality of a precious stone, which keeps its natural beauty unchanged, whatever may befall it.
From Meditations · reworded by Tolstoy .
What changedMarcus’s “I must be emerald and keep my color” becomes a general maxim: virtue keeps its natural beauty like “a precious stone.”
Original · Ancient GreekὍ τι ἄν τις ποιῇ ἢ λέγῃ, ἐμὲ δεῖ ἀγαθὸν εἶναι, ὡς ἂν εἰ ὁ χρυσὸς ἢ ὁ σμάραγδος ἢ ἡ πορφύρα τοῦτο ἀεὶ ἔλεγεν· ὅ τι ἄν τις ποιῇ ἢ λέγῃ, ἐμὲ δεῖ σμάραγδον εἶναι καὶ τὸ ἐμαυτοῦ χρῶμα ἔχειν.
Source text: raw.githubusercontent.comIn English · George Long, 1862Whatever any one does or says, I must be good; just as if the gold, or the emerald, or the purple, were always saying this. Whatever any one does or says, I must be emerald and keep my color.
Source text: gutenberg.orgTolstoy’s own version · Мысли мудрых людей на каждый деньДобродетель в человеке должна иметь свойство драгоценного камня, который неизменно сохраняет свою природную красоту, что бы с ним ни приключилось.
Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Meditations, VII.15.
Word for word from Thoughts of Wise Men (1903). Marcus's first-person "whatever anyone does or says, I must be emerald and keep my color" becomes a general maxim: the emerald becomes "a precious stone", "my color" becomes "its natural beauty", and the gold and purple are dropped.
4. Делай добро тайно и жалей, когда про него узнают, и ты научишься радости творить добро. Сознание доброй жизни, без одобрения за нее людей, есть лучшая награда доброй жизни.
4. Do good in secret, and be sorry when people learn of it, and you will learn the joy of doing good. The consciousness of a good life, without people’s approval for it, is the best reward of a good life.
5. Человек увеличивает свое счастие в той мере, в какой он доставляет его другим.
5. A man increases his own happiness in the same measure as he brings it to others.
Probably from Deontology · reworded by Tolstoy .
Not in Leo Tolstoy as EditorThe thought is in Bentham’s Deontology, but Tolstoy took the sentence from a 1902 calendar not seen, whose wording may be its own.
Bentham’s own wordsIt may be laid down as a general principle, that a man becomes rich in his own stock of pleasures, in proportion to the amount he distributes to others.
Source text: archive.orgTolstoy’s own version · Мысли мудрых людей на каждый деньЧеловек увеличивает свое счастие в той мере, в которой он доставляет его другим.
Source text: tolstoy.ruDetails
A likely source, not certain. Deontology; or, The Science of Morality, ed. John Bowring, vol. II (London, 1834), ch. V 'Positive Efficient Benevolence', Vol. II, p. 295.
Probable source. Bentham's 'a man becomes rich in his own stock of pleasures, in proportion to the amount he distributes to others' carries the same thought; pleasures become «счастие» (happiness) and 'becomes rich' becomes 'increases'. Tolstoy did not take it from Bentham: the Jubilee commentary to vol. 40 says the Bentham of Thoughts of Wise Men (1903, September 3, the same sentence with «в которой») came from the «Иллюстрированный настольный календарь т-ва «Просвещение» на 1902 год», not seen. The calendar's own source was not found, so the wording may be the calendar's.
6. Воля бога в том, чтобы мы жили счастием и жизнью друг друга.
6. The will of God is that we should live by one another’s happiness and one another’s life.
From The Ethics of the Dust · close to the original .
John Ruskin’s own wordsI mean, and always have meant, simply this, Dora;--that the will of God respecting us is that we shall live by each other's happiness, and life; not by each other's misery, or death.
Source text: gutenberg.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. The Ethics of the Dust (1866), Lecture VI 'Crystal Quarrels', Lecture VI, L.'s answer to Dora after the reading of the Samaritan mothers and Iphigenia.
A close translation of the first half of Ruskin's sentence; 'respecting us' is dropped, and the second half ('not by each other's misery, or death') is not used. Tolstoy's Russian is faithful to the words he took. Probably through Nikiforov's Russian selection of Ruskin (Posrednik, 1902), which the Jubilee commentary names for Tolstoy's Ruskin.
7. Как благо растения — в свете, и потому, как ничем не закрытое растение не может спрашивать и не спрашивает, в какую сторону ему расти, и хорош ли свет, не подождать ли ему другого, лучшего, а берет тот единственный свет, который есть в мире, и тянется к нему, — так и отрекшийся от блага личности человек не рассуждает о том, кого ему любить: тех ли, кого он любит сейчас, или нет ли какой еще лучшей любви, чем та, которая возможна сейчас, а отдает себя той любви, которая доступна ему и есть перед ним.
7. As the good of a plant lies in light, and so, as a plant that nothing shades cannot ask and does not ask in which direction it should grow, and whether the light is good, and whether it should not wait for another, better light, but takes the one light there is in the world and reaches toward it — so too those who have renounced the good of the personality do not reason about whom they should love: whether those they love now, or whether there is not some still better love than the one possible now, but give themselves to the love that is within their reach and before them.
8. Нет иной любви, как такой, которая отдает душу свою за други своя. Любовь — только тогда любовь, когда она есть жертва собой. Только когда человек забывает себя и живет жизнью того, кого любит, — только такая любовь есть истинная, и только в такой любви мы находим благо, награду любви. И только тем, что есть такая любовь в людях, только тем и стоит мир.
8. There is no love but the love that gives its soul for its friends. Love is love only when it is a sacrifice of oneself. Only when we forget ourselves and live the life of the one we love — only such love is true, and only in such love do we find the good, the reward of love. And only because there is such love in people, only by this does the world stand.
Translation note. Tolstoy’s first sentence ends with the Church Slavonic words of John 15:13, «за други своя», “for its friends”. The KJV has “Greater love hath no man than this, that a man lay down his life for his friends”; Tolstoy’s «отдает душу» is “gives its soul”.
Ничто так не украшает жизнь и свою и других людей, как установившаяся привычка быть добрым.
Nothing adorns life, our own and other people’s, so much as a settled habit of being kind.
Tolstoy TodayТолстой сегодня · tolstoytoday.org/february/3