VoltaireВольтер
5 passagesотрывков: 5
Each date opens its day beside the list, with these passages marked.Каждая дата открывает свой день рядом со списком, где отрывки этого автора отмечены.
7. Если люди долго спорят, то это доказывает то, что то, о чем они спорят, неясно для них самих.
7. If people argue for a long time, this proves that they themselves are not clear about what they are arguing over.
From Dictionnaire philosophique, article Secte · reworded by Tolstoy (more).
What changedThe verdict on a long dispute, “Both parties are wrong,” becomes “they themselves are not clear about what they are arguing over.”
Original · FrenchQuand la vérité est évidente, il est impossible qu’il s’élève des partis et des factions.
Longue dispute signifie « les deux partis ont tort ».
Source text: fr.wikisource.orgIn English · H. I. Woolf, 1924A long dispute signifies--"Both parties are wrong."
Source text: gutenberg.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Dictionnaire philosophique, article Secte, Garnier ed. (1878), end of section I.
Voltaire: "Longue dispute signifie « les deux partis ont tort »", after arguing that evident truth raises no factions. Tolstoy turns the verdict into «то, о чем они спорят, неясно для них самих».
8. Сколько нелепостей говорится людьми только из желании сказать что-нибудь новое.
8. How many absurdities people utter only from the wish to say something new.
Source not found yet (more).
Not found yet.
Passage not found in the saved texts or by web search.
Searched: Dictionnaire philosophique (saved articles), Tolstoy’s vol. 40; web search for "dire quelque chose de nouveau" Voltaire.
Translation note. The Jubilee text prints «из желании», a slip for «из желания», “from the wish”.
2. Всякое новое желание есть начало новой нужды, зачаток новой скорби.
2. Every new desire is the beginning of a new want, the seed of a new sorrow.
Source not found yet (more).
Tolstoy’s own version · Мысли мудрых людей на каждый деньВсякое новое желание есть начало новой нужды, зачаток новой скорби.
Source text: tolstoy.ruDetails
Not found yet.
Not found. The Circle repeats Tolstoy's Thoughts of Wise Men (1903), November 23, word for word. The commentary of Jubilee vol. 40 says that Tolstoy took the sayings of writers he quoted only once or twice from calendars, anthologies, and quotations; it names the Prosveshchenie calendar for 1902 for some of them, not for this one. No French original ('tout nouveau désir … un nouveau besoin … le germe d'un nouveau chagrin', or the like) was found in Voltaire.
Searched: Jubilee vols. 40 and 42 (commentary and name index); the saved Voltaire texts (L'A B C, Dictionnaire philosophique articles, Woolf's English Philosophical Dictionary); all saved sources for 'nouveau désir' and 'every new desire'; web searches in French and English.
1. Вот что говорит в сказке Вольтера выставляемое им лицо Микромегас, существо с другой планеты, разговаривающий с людьми:
— О вы, разумные атомы, в которых вечное существо выразило свое искусство и свое могущество, вы, верно, пользуетесь чистыми радостями на вашем земном шаре, потому что, будучи так мало материальны и так развиты духовно, вы должны проводить вашу жизнь в любви и мышлении, так как в этом настоящая жизнь духовных существ.
На эту речь все философы покачали головами, и один из них, наиболее откровенный, сказал, что за исключением малого числа мало уважаемых деятелей, всё остальное население состоит из безумцев, злодеев и несчастных.
— В нас больше телесности, чем нужно, если зло происходит от телесности, и слишком много духовности, если зло происходит от духовности, — сказал он. — Так, например, в настоящую минуту тысячи безумцев в шляпах убивают тысячи других животных в чалмах или убиваемы ими, и так это ведется с незапамятных времен по всей земле.
— Из-за чего же ссорятся маленькие животные?
— Из-за какого-нибудь маленького кусочка грязи, величиной с вашу пятку, — отвечал философ, — и ни одному из людей, которые режут друг друга, нет ни малейшего дела до этого кусочка грязи. Вопрос для них только в том, будет ли этот кусочек принадлежать тому, кого называют султаном, или тому, кого называют кесарем, хотя ни тот, ни другой никогда не видал этого кусочка земли. Из тех же животных, которые режут друг друга, почти никто не видал того животного, ради которого они режутся.
— Несчастные, — вскрикнул житель планеты Сириуса. — Можно ли представить себе такое безумное бешенство! Право, мне хочется сделать три шага и раздавить весь муравейник этих смешных убийц.
— Не трудитесь делать это, — отвечали ему. — Они сами заботятся об этом. Впрочем, и не их надо наказывать, а тех варваров, которые, сидя в своих дворцах, предписывают убийства людей и велят торжественно благодарить за это бога.
1. Here is what Micromegas, the character Voltaire presents in his tale, a being from another planet, says in conversation with people:
“O you rational atoms, in whom the eternal being has expressed his art and his power, you surely enjoy pure joys on your globe, for, being so little material and so developed in spirit, you must spend your lives in love and thought, since in this lies the true life of spiritual beings.”
At this speech all the philosophers shook their heads, and one of them, the most candid, said that, apart from a small number of figures held in little esteem, all the rest of the population consists of madmen, villains, and unfortunates.
“We have more body than we need, if evil comes from the body, and too much spirit, if evil comes from the spirit,” he said. “Thus, for instance, at this very minute thousands of madmen in hats are killing thousands of other animals in turbans, or are being killed by them, and so it has gone on from time immemorial over the whole earth.”
“But what are the little animals quarreling about?”
“Over some little bit of mud the size of your heel,” the philosopher answered, “and not one of the people who are slaughtering one another cares in the least about this bit of mud. The only question for them is whether this bit is to belong to the one called sultan or to the one called Caesar, though neither the one nor the other has ever seen this bit of earth. And of the animals slaughtering one another, hardly any has ever seen the animal for whose sake they slaughter one another.”
“Wretches,” cried the inhabitant of the planet of Sirius. “Can one imagine such insane fury! Truly, I have a mind to take three steps and crush the whole anthill of these ridiculous murderers.”
“Do not trouble yourself to do it,” they answered him. “They see to it themselves. Besides, it is not they who should be punished, but those barbarians who, sitting in their palaces, order the killing of people and command that God be solemnly thanked for it.”
From Micromégas · shortened by Tolstoy (more).
What Tolstoy read · Jean Grave, Guerre-MilitarismeIl me prend envie de faire trois pas, et d'écraser de trois coups de pied toute cette fourmilière d'assassins ridicules.
D'ailleurs, ce n'est pas eux qu'il faut punir, ce sont ces barbares sédentaires qui, du fond de leur cabinet, ordonnent, dans le temps de leur digestion, le massacre d'un million d'hommes, et qui en font remercier Dieu solennellement.
Source text: archive.orgOriginal · FrenchÔ atomes intelligents, dans qui l’Être éternel s’est plu à vous manifester son adresse et sa puissance, vous devez sans doute goûter des joies bien pures sur votre globe …
Savez-vous bien, par exemple, qu’à l’heure que je vous parle, il y a cent mille fous de notre espèce, couverts de chapeaux, qui tuent cent mille autres animaux couverts d’un turban, ou qui sont massacrés par eux, et que, presque par toute la terre, c’est ainsi qu’on en use de temps immémorial ?
Il ne s’agit que de savoir s’il appartiendra à un certain homme qu’on nomme Sultan, ou à un autre qu’on nomme, je ne sais pourquoi, César.
D’ailleurs, ce n’est pas eux qu’il faut punir, ce sont ces barbares sédentaires qui du fond de leur cabinet ordonnent, dans le temps de leur digestion, le massacre d’un million d’hommes, et qui ensuite en font remercier Dieu solennellement.
Source text: fr.wikisource.orgIn English · Tobias Smollett, revised by William F. Fleming (The Works of Voltaire, Werner edition), 1901O ye intelligent atoms, in whom the Supreme Being hath been pleased to manifest his omniscience and power, without all doubt your joys on this earth must be pure and exquisite …
You must know, for example, that at this very moment, while I am speaking, there are one hundred thousand animals of our own species, covered with hats, slaying an equal number of their fellow-creatures who wear turbans …
… the punishment should not be inflicted upon them, but upon those sedentary and slothful barbarians, who, from their palaces, give orders for …
Source text: archive.orgTolstoy’s own version · «Одумайтесь!»О, вы, разумные атомы, в которых вечное Существо выразило свое искусство и свое могущество …
Впрочем, и не их надо наказывать, а тех, варваров, которые, сидя в своих дворцах, предписывают убийства людей и велят торжественно благодарить за это Бога …
Source text: ru.wikisource.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Micromégas (1752), Chapter VII, «Conversation avec les hommes» (Garnier, 1877, t. 21, Wikisource); Grave, Guerre-Militarisme (1902), pp. 97–98; English in The Works of Voltaire (1901), vol. III, pp. 44–46.
The first half of chapter VII of Micromégas, through Grave's anthology (its text, as he prints it, lacks Garnier's 'ensuite' and reads 'à l’heure où je vous parle'), as Tolstoy translated it for the epigraph to chapter II of «Одумайтесь!» (1904); the commentary of Jubilee vol. 36 names Grave as its source. The Circle repeats that epigraph with a sentence of introduction and small changes («мало уважаемых деятелей» for «жителей», «вскрикнул житель планеты Сириуса» for «воскликнул Сириец»). Tolstoy shortens and sharpens. He leaves out 'Je n’ai vu nulle part le vrai bonheur ; mais il est ici, sans doute', the sentence on the war's dead ('Sachez qu’au bout de dix ans, il ne reste jamais la centième partie de ces misérables'), the 'fétu' no one claims, and 'dans le temps de leur digestion' (while digesting); the Sirian's shudder and question on the cause of 'ces horribles querelles entre de si chétifs animaux' become the bare «Из-за чего же ссорятся маленькие животные?». 'Cent mille fous' (a hundred thousand madmen) becomes «тысячи безумцев» (thousands of madmen); 'un tas de boue' (a heap of mud) «маленького кусочка грязи» (a little bit of dirt); 'ces barbares sédentaires qui du fond de leur cabinet ordonnent … le massacre d’un million d’hommes' (these sedentary barbarians who from the depths of their study order the massacre of a million men) «тех варваров, которые, сидя в своих дворцах, предписывают убийства людей» (those barbarians who, sitting in their palaces, prescribe the killing of people); the 1901 English has 'from their palaces' too. Grave's footnote dates the philosopher's 'à l’heure où je vous parle' to 1737, when the Russians and the Turks were at war.
4. Я купил негра, он мой. Он работает, как лошадь; я плохо кормлю его, так же одеваю и бью его, когда он не слушается. Что же тут удивительного? Разве мы лучше обращаемся с своими солдатами? Разве они не лишены свободы так же, как этот негр? Разница только в том, что солдат стоит гораздо дешевле. Хороший негр стоит теперь, по крайней мере, 500 экю; хороший солдат стоит едва 50. Ни тот, ни другой не может уйти с того места, где их держат; и того и другого бьют за малейшую ошибку; жалованье почти одинаково; но негр имеет преимущество перед солдатом в том, что не подвергает опасности свою жизнь, а проводит ее с своей женой и детьми.
4. I have bought a Negro; he is mine. He works like a horse; I feed him poorly, clothe him just as poorly, and beat him when he does not obey. What is so surprising in that? Do we treat our soldiers any better? Are they not deprived of freedom just as this Negro is? The only difference is that a soldier costs much less. A good Negro now costs at least 500 écus; a good soldier, barely 50. Neither one can leave the place where he is kept; both are beaten for the slightest mistake; the pay is almost the same; but the Negro has this advantage over the soldier, that he does not put his life in danger but spends it with his wife and children.
From L'A B C · shortened by Tolstoy (more).
The anthology Tolstoy probably took it fromUn beau nègre revient à présent à cinq cents écu; moins, et un beau soldat en coûte à peine cinquante.
Et M. Bergeret, sortant de sa rêverie, se pencha pour assurer à la muraille l'amas chancelant des in-folio.
Source text: archive.orgWhat Tolstoy read · Tolstoy's own Russian of it, an epigraph of «Одумайтесь!»Я купил негра, он мой. Он работает, как лошадь; я плохо кормлю его, так же одеваю и бью его, когда он не слушается.
(Questions sur l'Encyclopédie, par des amateurs, Art. Esclavage.)
Source text: ru.wikisource.orgOriginal · French… je l'ai acheté, il m'appartient; quel tort lui fais-je? Il travaille comme un cheval, je le nourris mal, je rhabille de même, il est battu quand il désobéit; y a-t-il là de quoi tant s'étonner? Traitons-nous mieux nos soldats ? n'ont-ils pas perdu absolument leur liberté comme ce nègre ?
Un beau nègre revient à présent à cinq cents écus au moins, et un beau soldat en coûte à peine cinquante. Ni l'un ni l'autre ne peut quitter le lieu où il est confiné; l'un et l'autre sont battus pour la moindre faute. Le salaire est à peu près le même; et le nègre a sur le soldat l'avantage de no point risquer sa vie, et de la passer avec sa négresse et ses négrillons.
Source text: fr.wikisource.orgRelated · Anatole France, Le Mannequin d'osierEt M. Bergeret, sortant de sa rêverie, se pencha pour assurer contre la muraille l'amas chancelant des in-quarto.
Source text: fr.wikisource.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. L'A B C (1768), eighth conversation, «Des serfs de corps»; cited by Grave and Tolstoy as Questions sur l'Encyclopédie, article «Esclavage», L'A B C, Entretien 8, speaker A (the Englishman) (Œuvres complètes, Garnier, vol. 27, pp. 355–356).
The words are Voltaire's, from L'A B C, spoken ironically by 'A', who defends slavery. Tolstoy starts at 'I bought him, he is mine' (leaving out 'why does this negro sell himself?' and 'what wrong do I do him?'), turns 'un beau nègre … un beau soldat' into 'a good negro … a good soldier', and 'his negress and his little negroes' into 'his wife and children'. The signature is wrong. In Grave's anthology the passage carries only a title reference to the Questions sur l'Encyclopédie, and the next excerpt, from Anatole France's Le Mannequin d'osier, is signed «Anatole France»; in «Одумайтесь!» (1904) Tolstoy kept the Questions reference, and in the Circle France's name was attached to it. The passage was not found in the Questions' article «Esclaves» as printed in the Garnier Dictionnaire philosophique, though Voltaire may have reprinted it in the 1770s Questions that Grave cites; either way it is Voltaire's. No public-domain English of L'A B C was consulted.
Translation note. «Негр» is given in the period’s word, as the quoted author wrote it.