H. HarduinХардюэн
2 passagesотрывков: 2
Each date opens its day beside the list, with these passages marked.Каждая дата открывает свой день рядом со списком, где отрывки этого автора отмечены.
2. Вооруженный мир и война, если и будут когда-либо уничтожены, то никак не царями, не сильными мира. Война слишком выгодна для них. Война прекратится только тогда, когда те, кто больше всего страдают от войны, поймут, что их судьба в их же руках, и для своего освобождения от бедствий войны употребят самое простое и естественное средство: перестанут повиноваться тем, кто вовлекает их в войну, делает их солдатами.
2. Armed peace and war, if they are ever abolished, will in no way be abolished by kings, by the mighty of the world. War is too profitable for them. War will cease only when those who suffer most from war understand that their fate is in their own hands, and, to free themselves from the calamities of war, use the simplest and most natural means: stop obeying those who draw them into war, who make soldiers of them.
From Article in Le Matin, as reprinted in Jean Grave, Guerre-Militarisme · reworded by Tolstoy (more).
What changed“L’effort venant d’en haut,” effort from above, is named as “kings, … the mighty of the world,” and “la force d’inertie,” the force of inertia, is spelled out: “stop obeying those who draw them into war”; Harduin’s closing doubt, “Ce ne sera pas demain,” is dropped.
Original · FrenchCe n'est pas, en effet, par l'effort venant d'en haut que la paix armée et la guerre seront jamais supprimées, si elles doivent l'être. Elle profite à trop de gens.
L'état idéal rêvé ne pourra être réalisé que le jour où ceux qui en souffrent le plus, s'apercevant qu'ils tiennent leur sort entre leurs mains, emploieront tranquillement la force d'inertie.
Ce ne sera pas demain, et il y aura pendant longtemps encore des hommes pour tuer ou se faire tuer, quelque répugnance que la chose leur inspire. H. Harduin.
Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Article in Le Matin, as reprinted in Jean Grave, Guerre-Militarisme (Paris, 1902), Grave, pp. 237–238.
«Хардюэн» is H. Harduin, a writer for the Paris daily Le Matin (Jubilee vol. 42, name index: «Гардюэн (Harduin Н.)»). The passage closes an article that Jean Grave reprints in Guerre-Militarisme (1902), the anthology that gave Tolstoy other war sayings (see December 29). Harduin writes of a conscript at Belfort who refused to bear arms, and concludes: "Ce n'est pas, en effet, par l'effort venant d'en haut que la paix armée et la guerre seront jamais supprimées" (it is not by effort from above that armed peace and war will ever be done away with); "Elle profite à trop de gens" (it profits too many people); the ideal state will come only when those who suffer most, seeing that they hold their fate in their own hands, "emploieront tranquillement la force d'inertie" (will calmly use the force of inertia). Tolstoy names the "effort from above" as «не царями, не сильными мира» (not by kings, not by the mighty of the world), has «Война слишком выгодна для них» (war is too profitable for them) for "it profits too many people", and spells out the force of inertia: «употребят самое простое и естественное средство: перестанут повиноваться тем, кто вовлекает их в войну, делает их солдатами» (will use the simplest and most natural means: stop obeying those who draw them into war and make them soldiers). Harduin's closing doubt, "Ce ne sera pas demain" (it will not be tomorrow), is dropped. Grave prints the date as «6 décembre igou» in the OCR; a later page of the same scan quotes the sentence on the ideal state with «6 déc. 1901».
Translation note. «Хардюэн» is H. Harduin, who wrote for the Paris paper Le Matin (the source panel gives the article). The Jubilee text breaks the italics at the commas; the English sets the passage as one.
2. Очевидец рассказывает, чтò он увидал в русско-японскую войну, войдя на палубу «Варяга». Зрелище было ужасное. Везде кровь, обрывки мяса, туловища без голов, оторванные руки, запах крови, от которого тошнило самых привычных. Боевая башня более всего пострадала. Гранату разорвало на ее вершине и убило молодого офицера, который руководил наводкой. От несчастного осталась только сжатая рука, державшая инструмент. Из четырех людей, бывших с командиром, два были разорваны в куски, два другие сильно ранены (им отрезали обе ноги и потом должны были еще раз отрезать их); командир отделался ударом осколка в висок.
И это не всё. Нейтральные не могут принять на свои пароходы раненых, потому что гангрена и горячка заразительны.
Гангрена и гнойные, госпитальные заражения составляют, вместе с голодом, пожаром, разорениями, болезнями, тифом, оспой тоже часть военной славы. Такова война.
А между тем Жозеф Местр так воспевал благодеяния войны:
«Когда человеческая душа вследствие изнеженности теряет свою упругость, становится неверующей и усваивает гнилостные пороки, которые следуют за излишками цивилизации, она может быть восстановлена только в крови».
Но бедняки, из которых делается пушечное мясо, имеют право не соглашаться с этим.
К несчастью, они не имеют мужества своих убеждений. От этого всё зло. Привыкнув издавна позволять убивать себя ради вопросов, которых они не понимают, они продолжают это делать, воображая, что всё идет очень хорошо.
От этого-то теперь там лежат трупы, которые под водой поедают морские раки.
В то время, когда картечь разбивала всё вокруг них, едва ли они рады были думать, что всё это делается для их блага, чтобы восстановить душу их современников, потерявшую свою упругость от излишка цивилизации.
Несчастные, вероятно, не читали Жозефа Местра. Я советую читать его раненым между двумя перевязками. Они узнают, что война так же необходима, как и палач, потому что, как и он, она есть проявление справедливости бога.
И эта великая мысль будет служить им утешением в то время, когда пила хирурга будет распиливать их кости.
2. An eyewitness tells what he saw in the Russo-Japanese War when he stepped onto the deck of the “Varyag.” The sight was horrible. Everywhere blood, shreds of flesh, headless trunks, torn-off arms, and a smell of blood that sickened even the most hardened. The conning tower had suffered most of all. A shell burst at its top and killed the young officer who was directing the aim of the guns. Of the unfortunate man nothing remained but a clenched hand still gripping the instrument. Of the four men who were with the captain, two were blown to pieces and the other two badly wounded (both their legs were amputated, and then had to be amputated a second time); the captain escaped with a blow on the temple from a splinter.
And that is not all. The neutrals cannot take the wounded aboard their steamers, because gangrene and fever are contagious.
Gangrene and purulent hospital infections, together with hunger, fire, devastation, disease, typhus, and smallpox, are also a part of military glory. Such is war.
And meanwhile Joseph de Maistre sang the blessings of war in this way:
“When the human soul, grown soft, loses its spring, becomes unbelieving, and takes on the putrid vices that follow upon the excesses of civilization, it can be restored only in blood.”
But the poor, out of whom cannon fodder is made, have a right to disagree with this.
Unfortunately, they lack the courage of their convictions. All the evil comes from this. Long accustomed to letting themselves be killed over questions they do not understand, they go on doing it, imagining that all is going very well.
It is because of this that corpses now lie there, devoured under the water by crabs.
While the grapeshot was shattering everything around them, they can hardly have been glad to think that all this was being done for their good, to restore the soul of their contemporaries, which had lost its spring through an excess of civilization.
The poor wretches had probably not read Joseph de Maistre. I advise the wounded to read him between one dressing and the next. They will learn that war is as necessary as the executioner, because, like him, it is a manifestation of the justice of God.
And this great thought will serve them as a consolation while the surgeon’s saw is sawing through their bones.
From «Choses et autres» · shortened by Tolstoy (more).
Original · FrenchLe spectacle était épouvantable. Jamais aucun des assistants n’avait vu une pareille boucherie. Partout du sang, des débris de chair, des troncs sans tête, une odeur de sang à donner des nausées aux plus aguerris.
Des quatre hommes qui se trouvaient avec le commandant, deux furent mis en morceaux, deux autres grièvement blessés. Quant au commandant, il en était quitte avec un éclat d’obus reçu près de la tempe.
Joseph de Maistre, qui fut une haute et solennelle andouille, s’y est employé avec succès.
Ils apprendront que la guerre est nécessaire, comme le bourreau, parce qu’elle est, comme lui, l’émanation de la justice de Dieu. Et cette forte pensée leur sera une consolation quand la scie du chirurgien leur entamera les os.
Source text: fr.wikisource.orgTolstoy’s own version · Одумайтесь!Из четырех людей, бывших с командиром, два были разорваны в куски, два другие сильно ранены (это те, о которых я рассказывал и которым отрезали обе ноги и потом должны были еще раз отрезать их); командир отделался ударом осколка в висок.
Господин Вогюе, академик, так же как и г. Брюнетьер, говорят почти то же самое.
Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Choses et autres» (Le Matin, 1904), Le Matin, 1904 (issue not seen; probably February); Harduin's French as reprinted in Léon Tolstoï, Dernières paroles, tr. J.-W. Bienstock (Paris: Mercure de France, 1905), «La Guerre russo-japonaise», chapter V.
«Гардюен» is H. Harduin, Le Matin's columnist (Jubilee vol. 42, name index: «Гардюэн (Harduin Н.)», as for March's 3-9.2). The Jubilee commentary to «Одумайтесь!» (vol. 36) names the source of its chapter V's second epigraph: Harduin's article «Choses et autres», Le Matin, 1904, on the cruiser Varyag, sunk at Chemulpo on 9 February 1904. The Circle repeats that epigraph, cut further. Harduin's French was not seen in Le Matin: Gallica's search finds the same words (Variag, Brunetière, gangrène) in L'Écho du Nord of 25 February 1904, probably a reprint, but its pages could not be fetched (Gallica answers automated requests with a challenge page). The French saved is the text Bienstock printed for the epigraph in his French «Одумайтесь!» (1905): Harduin's own words, since it keeps what Tolstoy left out. Tolstoy cut Harduin's mockery: 'Jamais aucun des assistants n'avait vu une pareille boucherie' (none present had ever seen such butchery); the paragraph on the second ship, the Koreiets; 'qui fut une haute et solennelle andouille' (who was a lofty and solemn fool) after Maistre's name; 'Oui, chéri' (yes, darling) after the quotation; 'On peut tout prouver... Pangloss s'y livrait avec conviction' (anything can be proved; Pangloss did it with conviction); and 'Le chapitre consacré à « la destruction violente de l'espèce humaine » leur découvrira des horizons' (Maistre's chapter on the violent destruction of mankind will open horizons for them). The Circle also drops the sentence «Одумайтесь!» kept, «Господин Вогюе, академик, так же как и г. Брюнетьер, говорят почти то же самое» ('M. de Vogüé, an academician like M. Brunetière, said the same thing or nearly'). Harduin's opening, 'Mais auparavant le témoin oculaire était monté sur le pont du Varyag' (but before that the eyewitness had gone up onto the Varyag's deck), becomes «Очевидец рассказывает, чтò он увидал в русско-японскую войну, войдя на палубу «Варяга»» (an eyewitness tells what he saw in the Russo-Japanese war on boarding the Varyag), and 'et le reste' (and the rest) after the list of war's glories becomes «Такова война» (such is war). The Russian has two details Bienstock's text lacks, «оторванные руки» (torn-off arms) and the two wounded men whose legs were cut off twice; «Одумайтесь!» gives the second in the eyewitness's voice («это те, о которых я рассказывал»), so it was probably in the article and cut by Bienstock. Maistre's sentence inside it is from Considérations sur la France (1797), chapter III.
Translation note. «Гардюен» is H. Harduin, who wrote for the Paris paper Le Matin (the source panel gives the article). The “Varyag” was a Russian cruiser, sunk by her own crew at Chemulpo, Korea, after a battle with a Japanese squadron in February 1904. «Пушечное мясо», literally “cannon meat,” is the Russian for “cannon fodder.”