H. HarduinХардюэн
2 passagesотрывков: 2
Each date opens its day beside the list, with these passages marked.Каждая дата открывает свой день рядом со списком, где отрывки этого автора отмечены.
2. Вооруженный мир и война, если и будут когда-либо уничтожены, то никак не царями, не сильными мира. Война слишком выгодна для них. Война прекратится только тогда, когда те, кто больше всего страдают от войны, поймут, что их судьба в их же руках, и для своего освобождения от бедствий войны употребят самое простое и естественное средство: перестанут повиноваться тем, кто вовлекает их в войну, делает их солдатами.
Источник: Статья в газете Le Matin, перепечатанная в сборнике Жана Грава Guerre-Militarisme · слова изменены Толстым (подробнее).
Что измененоВместо «l’effort venant d’en haut», усилия сверху, названы те, кто войну не уничтожит: «не царями, не сильными мира»; «la force d’inertie», сила инерции, развернута: «перестанут повиноваться тем, кто вовлекает их в войну»; сомнение в конце, «Ce ne sera pas demain», опущено.
Подлинник · французскийCe n'est pas, en effet, par l'effort venant d'en haut que la paix armée et la guerre seront jamais supprimées, si elles doivent l'être. Elle profite à trop de gens.
L'état idéal rêvé ne pourra être réalisé que le jour où ceux qui en souffrent le plus, s'apercevant qu'ils tiennent leur sort entre leurs mains, emploieront tranquillement la force d'inertie.
Ce ne sera pas demain, et il y aura pendant longtemps encore des hommes pour tuer ou se faire tuer, quelque répugnance que la chose leur inspire. H. Harduin.
Текст источника: archive.orgПодробности
Приведенные слова найдены дословно в сохраненном тексте источника. Статья в газете Le Matin, перепечатанная в сборнике Жана Грава Guerre-Militarisme (Париж, 1902), Грав, с. 237–238.
Подробное примечание к источнику — на английском, на английской странице.
2. Armed peace and war, if they are ever abolished, will in no way be abolished by kings, by the mighty of the world. War is too profitable for them. War will cease only when those who suffer most from war understand that their fate is in their own hands, and, to free themselves from the calamities of war, use the simplest and most natural means: stop obeying those who draw them into war, who make soldiers of them.
2. Очевидец рассказывает, чтò он увидал в русско-японскую войну, войдя на палубу «Варяга». Зрелище было ужасное. Везде кровь, обрывки мяса, туловища без голов, оторванные руки, запах крови, от которого тошнило самых привычных. Боевая башня более всего пострадала. Гранату разорвало на ее вершине и убило молодого офицера, который руководил наводкой. От несчастного осталась только сжатая рука, державшая инструмент. Из четырех людей, бывших с командиром, два были разорваны в куски, два другие сильно ранены (им отрезали обе ноги и потом должны были еще раз отрезать их); командир отделался ударом осколка в висок.
И это не всё. Нейтральные не могут принять на свои пароходы раненых, потому что гангрена и горячка заразительны.
Гангрена и гнойные, госпитальные заражения составляют, вместе с голодом, пожаром, разорениями, болезнями, тифом, оспой тоже часть военной славы. Такова война.
А между тем Жозеф Местр так воспевал благодеяния войны:
«Когда человеческая душа вследствие изнеженности теряет свою упругость, становится неверующей и усваивает гнилостные пороки, которые следуют за излишками цивилизации, она может быть восстановлена только в крови».
Но бедняки, из которых делается пушечное мясо, имеют право не соглашаться с этим.
К несчастью, они не имеют мужества своих убеждений. От этого всё зло. Привыкнув издавна позволять убивать себя ради вопросов, которых они не понимают, они продолжают это делать, воображая, что всё идет очень хорошо.
От этого-то теперь там лежат трупы, которые под водой поедают морские раки.
В то время, когда картечь разбивала всё вокруг них, едва ли они рады были думать, что всё это делается для их блага, чтобы восстановить душу их современников, потерявшую свою упругость от излишка цивилизации.
Несчастные, вероятно, не читали Жозефа Местра. Я советую читать его раненым между двумя перевязками. Они узнают, что война так же необходима, как и палач, потому что, как и он, она есть проявление справедливости бога.
И эта великая мысль будет служить им утешением в то время, когда пила хирурга будет распиливать их кости.
Источник: «Choses et autres» · сокращено Толстым (подробнее).
Подлинник · французскийLe spectacle était épouvantable. Jamais aucun des assistants n’avait vu une pareille boucherie. Partout du sang, des débris de chair, des troncs sans tête, une odeur de sang à donner des nausées aux plus aguerris.
Des quatre hommes qui se trouvaient avec le commandant, deux furent mis en morceaux, deux autres grièvement blessés. Quant au commandant, il en était quitte avec un éclat d’obus reçu près de la tempe.
Joseph de Maistre, qui fut une haute et solennelle andouille, s’y est employé avec succès.
Ils apprendront que la guerre est nécessaire, comme le bourreau, parce qu’elle est, comme lui, l’émanation de la justice de Dieu. Et cette forte pensée leur sera une consolation quand la scie du chirurgien leur entamera les os.
Текст источника: fr.wikisource.orgВариант Толстого · «Одумайтесь!»Из четырех людей, бывших с командиром, два были разорваны в куски, два другие сильно ранены (это те, о которых я рассказывал и которым отрезали обе ноги и потом должны были еще раз отрезать их); командир отделался ударом осколка в висок.
Господин Вогюе, академик, так же как и г. Брюнетьер, говорят почти то же самое.
Текст источника: tolstoy.ruПодробности
Приведенные слова найдены дословно в сохраненном тексте источника. «Choses et autres» (Le Matin, 1904), Le Matin, 1904 (номер не просмотрен; вероятно, февральский); французский текст Хардюэна в перепечатке: Léon Tolstoï, Dernières paroles, пер. Ж.-В. Бинштока (Париж: Mercure de France, 1905), «La Guerre russo-japonaise», гл. V.
Подробное примечание к источнику — на английском, на английской странице.
2. An eyewitness tells what he saw in the Russo-Japanese War when he stepped onto the deck of the “Varyag.” The sight was horrible. Everywhere blood, shreds of flesh, headless trunks, torn-off arms, and a smell of blood that sickened even the most hardened. The conning tower had suffered most of all. A shell burst at its top and killed the young officer who was directing the aim of the guns. Of the unfortunate man nothing remained but a clenched hand still gripping the instrument. Of the four men who were with the captain, two were blown to pieces and the other two badly wounded (both their legs were amputated, and then had to be amputated a second time); the captain escaped with a blow on the temple from a splinter.
And that is not all. The neutrals cannot take the wounded aboard their steamers, because gangrene and fever are contagious.
Gangrene and purulent hospital infections, together with hunger, fire, devastation, disease, typhus, and smallpox, are also a part of military glory. Such is war.
And meanwhile Joseph de Maistre sang the blessings of war in this way:
“When the human soul, grown soft, loses its spring, becomes unbelieving, and takes on the putrid vices that follow upon the excesses of civilization, it can be restored only in blood.”
But the poor, out of whom cannon fodder is made, have a right to disagree with this.
Unfortunately, they lack the courage of their convictions. All the evil comes from this. Long accustomed to letting themselves be killed over questions they do not understand, they go on doing it, imagining that all is going very well.
It is because of this that corpses now lie there, devoured under the water by crabs.
While the grapeshot was shattering everything around them, they can hardly have been glad to think that all this was being done for their good, to restore the soul of their contemporaries, which had lost its spring through an excess of civilization.
The poor wretches had probably not read Joseph de Maistre. I advise the wounded to read him between one dressing and the next. They will learn that war is as necessary as the executioner, because, like him, it is a manifestation of the justice of God.
And this great thought will serve them as a consolation while the surgeon’s saw is sawing through their bones.