11Februaryфевраля · 11-е февраля

1. 1. Зло, в виде смерти и страданий, видно человеку только тогда, когда он закон своего плотского, животного существования принимает за закон своей жизни. Только когда он, будучи человеком, спускается на степень животного, только тогда для него становятся страшны и смерть и страдания. Смерть и страдания, как пугала, со всех сторон ухают на него и загоняют на одну открытую ему дорогу человеческой жизни: исполнения закона бога, выражающегося в любви. Смерть и страдания суть только преступления человеком этого закона. Для человека же, вполне живущего по закону бога, нет смерти, нет страдания.

   1. Evil, in the form of death and suffering, is visible to us only when we take the law of our carnal, animal existence for the law of our life. Only when we, being human, descend to the level of animals, only then do both death and suffering become terrible to us. Death and suffering, like bugbears, hoot at us from every side and drive us onto the one road open to us, the road of human life: the fulfillment of the law of God, which is expressed in love. Death and suffering are nothing but our transgressions of this law. But if we live wholly by the law of God, there is no death for us, there is no suffering.

2. 2. Что делать, когда всё нас оставляет: здоровье, радость, привязанность, свежесть чувства, память, способность к труду, когда нам кажется, что солнце холодеет, а жизнь как будто теряет все свои прелести? Как быть, когда нет никакой надежды? Одурманиваться или каменеть? Ответ всегда один: слияние своей воли с волей бога. Будь, что будет, если чувствуешь спокойствие совести, если чувствуешь себя примиренным и на своем месте. Будь тем, чем ты должен быть, — остальное дело божье. И если бы даже не было бога любви, а был бы только закон всего, долг был бы все-таки разгадкой тайны.

   Амиель.

   Вероятный источник: «Дневник» · слова изменены Толстым (подробнее).

   Не вошло в «Лев Толстой — редактор»

   Это запись Амиеля от 25 января 1868 года, но французский текст не получен, сверка опирается на английский перевод Уорд, и источник лишь вероятен.

   В английском переводе · Mrs Humphry Ward, 1885

   What is to become of us without hope? Must we either harden or forget?

   Be what you ought to be; the rest is God’s affair.

   And supposing that there were no good and holy God, nothing but universal being, the law of the all, an ideal without hypostasis or reality, duty would still be the key of the enigma, the pole-star of a wandering humanity.

   Текст источника: gutenberg.org

   Подробности

   Вероятный источник, не установленный точно. «Дневник» (Fragments d’un journal intime), запись от 25 января 1868 г..

   Подробное примечание к источнику — на английском, на английской странице.

   (свернуть)

   2. What is to be done when everything forsakes us: health, joy, affection, freshness of feeling, memory, the capacity for work; when it seems to us that the sun is growing cold and life seems to be losing all its charms? How are we to go on when there is no hope at all? Stupefy ourselves, or turn to stone? The answer is always the same: the merging of our own will with the will of God. Come what may, if you feel peace of conscience, if you feel reconciled and in your place. Be what you ought to be — the rest is God’s affair. And even if there were no God of love, but only the law of all things, duty would still be the answer to the mystery.

   Amiel.

3. 3. Исполнение долга не имеет ничего общего с личным наслаждением. У долга свой особый закон, свой особый суд, и, если бы мы захотели смешать долг и личное наслаждение, чтобы жить этой смесью, то долг и наслаждение сейчас же сами собою отделились бы друг от друга.

   По Канту.

   Источник: «Критика практического разума» · слова изменены Толстым (подробнее).

   Что изменено

   Вместо «the majesty of duty» — «исполнение долга», вместо «enjoyment of life» — «личное наслаждение», а лекарство для больной души, образ Канта, стало смесью, «чтобы жить этой смесью».

   Лев Толстой — редактор: Сказано проще ›

   Подлинник · немецкий

   Die Ehrwürdigkeit der Pflicht hat nichts mit Lebensgenuß zu schaffen; sie hat ihr eigentümliches Gesetz, auch ihr eigentümliches Gericht, und wenn man auch beide noch so sehr zusammenschütteln wollte, um sie vermischt, gleichsam als Arzneimittel, der kranken Seele zuzureichen, so scheiden sie sich doch alsbald von selbst …

   Текст источника: archive.org

   В английском переводе · Thomas Kingsmill Abbott, 1873

   The majesty of duty has nothing to do with enjoyment of life; it has its special law and its special tribunal, and though the two should be never so well shaken together to be given well mixed, like medicine, to the sick soul, yet they will soon separate of themselves; …

   Текст источника: gutenberg.org

   Подробности

   Приведенные слова найдены дословно в сохраненном тексте источника. «Критика практического разума» (Kritik der praktischen Vernunft, 1788), ч. I, кн. I, гл. III (Von den Triebfedern der reinen praktischen Vernunft), в выдержках у Рауля Рихтера, Kant-Aussprüche (1901), Kant-Aussprüche, № 141.

   Подробное примечание к источнику — на английском, на английской странице.

   (свернуть)

   3. The fulfillment of duty has nothing in common with personal pleasure. Duty has its own particular law, its own particular court, and if we wished to mix duty and personal pleasure so as to live on that mixture, duty and pleasure would at once separate from each other of their own accord.

   After Kant.

————————

Tolstoy TodayТолстой сегодня · tolstoytoday.org/ru/february/11