21Octoberоктября · 21-е октября
Как бури волнуют воды и уничтожают их прозрачность, так и страсти, тревоги, страхи, смущая душу, мешают человеку сознавать свою сущность.
As storms agitate the waters and destroy their clearness, so passions, anxieties, and fears, troubling the soul, keep us from being conscious of our essence.
1. Люди с великой и прекрасной душой всегда спокойны и довольны; люди, ничтожные духом, всё недовольны и печальны.
1. People of great and beautiful soul are always calm and content; people of petty spirit are forever discontented and sad.
From Ming hian dsi · close to the original .
What Tolstoy read · Julius Klaproth, Chrestomathie mandchou, ou Recueil de textes mandchouMING HIAN DSI, OU COLLECTION DE PROVERBES ET DE MAXIMES, TRADUITS DU CHINOIS EN MANDCHOU.
Les hommes dont lame est grande et beile, sont toujours tranquilles et contens; mais les gens qui ont lame petite sont toujours mécontens et tristes.
Source text: archive.orgIn English · James Legge, 1861The Master said, 'The superior man is satisfied and composed; the mean man is always full of distress.'
Source text: gutenberg.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Ming hian dsi (Mingxian ji), a collection of Chinese proverbs and maxims, in its Manchu translation, no. 51; Klaproth, Chrestomathie mandchou (Paris, 1828), Traduction, p. 199 (Manchu text, pp. 5-23).
Klaproth's French, closely: no. 51 of the Ming hian dsi (名賢集, 'Collection of famous sages'), a Chinese collection of proverbs and maxims in its Manchu translation, which Julius Klaproth printed in Manchu with a French version in his Chrestomathie mandchou (Paris, 1828): «Les hommes dont l'âme est grande et belle, sont toujours tranquilles et contens; mais les gens qui ont l'âme petite sont toujours mécontens et tristes» (men whose soul is great and fine are always tranquil and content; but people whose soul is small are always discontented and sad). Tolstoy's «с великой и прекрасной душой» (with a great and fine soul), «спокойны и довольны» (calm and content), and «недовольны и печальны» (discontented and sad) follow the French word for word; «ничтожные духом» (paltry in spirit) is «qui ont l'âme petite», and «всё» (always) «toujours». The scan reads «lame» for «l'âme» and «beile» for «belle». The French translates Klaproth's Manchu, which translates the Chinese line 君子坦蕩蕩，小人常戚戚 ('the superior man is broad and at ease; the small man is always anxious'): Analects VII.36, the Master's words, with 常 (always) for 長 (ever) (Legge: 'The superior man is satisfied and composed; the mean man is always full of distress'). The Wikisource text of the collection prints 常戚短, a slip for 常戚戚; its neighbors there are Klaproth's nos. 50 and 52 (常懷克已心，法度要謹守, 'keep always a heart that masters itself, and the laws must be strictly kept'; 見事知長短，人面識高低). 'Men whose soul is great and fine' for 君子 is the Manchu translator's reading or Klaproth's. Whether Tolstoy read Klaproth himself or a book that copied him was not found; the Jubilee commentary names no source. The words are Confucius's, so the signature can take the bracket [Confucius]. February's «Маньчжурская поговорка» (2-27.4, not found there) is no. 72 of the same collection, p. 200: «Le compatissant ne sera jamais riche, et le riche jamais compatissant», the Chinese 為仁不富矣，為富不仁矣, Yang Hu's saying in Mencius III.A.3.
2. Люди затрудняются, беспокоятся и волнуются только тогда, когда они заняты внешними делами, от них не зависящими. В этих случаях они тревожно спрашивают себя: «Что я стану делать? что-то будет? что из этого выйдет? как бы не случилось того или другого». Так бывает с теми, которые постоянно заботятся о том, что им не принадлежит.
Наоборот, человек, занятый тем, что от него самого зависит, и полагающий свою жизнь в работе самосовершенствования, не станет так тревожить себя. Если бы он и стал беспокоиться о том, удастся ли ему держаться истины и избегать лжи, то я сказал бы: успокойся, — то, что тревожит тебя, находится в твоих собственных руках; гляди только за своими мыслями и поступками и старайся всячески исправлять себя. Так и не говори: «Что-то будет?» Всё, что ни случится, ты обратишь себе в поучение и пользу.
— А если я умру в борьбе с несчастиями?
— Ну, что же? В таком случае ты умрешь смертью человека честного, совершая то, что ты должен совершать. Нужно же тебе всё равно умереть, и смерть должна же застать тебя за каким-нибудь делом. Я был бы доволен, если бы смерть застала меня за делом, достойным человека, за делом добрым и полезным всем людям; или чтобы она застала меня в то время, когда я стараюсь исправлять себя. Тогда я мог бы поднять руки к богу и сказать ему: «Господи, ты знаешь сам, насколько я воспользовался тем, что ты дал мне для понимания твоих законов. Упрекал ли я тебя? Возмущался ли против того, что со мною случилось? Уклонялся ли от исполнения своего долга? Благодарю тебя за то, что я родился, за все дары твои. Я пользовался ими довольно; возьми их назад и распорядись ими как тебе угодно, — ведь они твои!»
Может ли быть лучшая смерть? Чтобы дожить до такой смерти, тебе не нужно многого лишиться, хотя, правда, этим самым ты много приобретешь. Если же ты захочешь удержать то, что не твое, то ты непременно потеряешь и то, что твое.
Кто хочет иметь успех в мирских делах, тот не спит по целым ночам напролет, постоянно хлопочет и суетится, подделывается к сильным людям и вообще поступает как подлый человек. И в конце концов чего он всем этим добился? Он добился того, что его окружают некоторыми почестями, что его боятся и что он, сделавшись начальником, распоряжается другими людьми. Неужели же ты не захочешь сколько-нибудь потрудиться для того, чтобы освободить себя от всех таких забот и спать спокойно, ничего не боясь и ничем не мучаясь? Но знай, что такое спокойствие души не достается даром.
2. People feel at a loss, grow uneasy, and are agitated only when they are occupied with outward affairs that do not depend on them. In such cases they anxiously ask themselves: “What shall I do? What will happen? What will come of this? What if this or that should happen?” This is how it is with those who are constantly concerned about what does not belong to them.
On the contrary, a man who is occupied with what depends on himself, and who sets his life in the work of self-perfection, will not trouble himself so. Even if he were to begin to worry whether he would succeed in holding to the truth and avoiding falsehood, I would say: be calm — what troubles you is in your own hands; only watch over your thoughts and actions and try in every way to correct yourself. So do not say, “What will happen?” Whatever happens, you will turn it to your instruction and benefit.
“But what if I die in the struggle with misfortunes?”
“Well, what of it? In that case you will die the death of an honest man, doing what you ought to do. You have to die anyway, and death must find you at some work or other. I would be content if death found me at work worthy of a man, at work that is good and useful to all people; or if it found me at a time when I am trying to correct myself. Then I could lift my hands to God and say to him: ‘Lord, you know yourself how far I have made use of what you gave me for the understanding of your laws. Have I reproached you? Have I rebelled against what befell me? Have I shirked the fulfillment of my duty? I thank you that I was born, and for all your gifts. I have enjoyed them long enough; take them back and dispose of them as you please — for they are yours!’”
Can there be a better death? To live to such a death, you need not give up much, though, true, by this very thing you will gain much. But if you want to keep hold of what is not yours, you will certainly lose what is yours as well.
Whoever wants success in worldly affairs goes whole nights without sleep, constantly bustles and fusses, fawns on powerful people, and in general behaves like a base man. And in the end, what has he gained by all this? He has gained this: that he is surrounded with some honors, that he is feared, and that, having become a man in authority, he gives orders to other people. Will you really not be willing to take some trouble in order to free yourself from all such cares and sleep peacefully, fearing nothing and tormented by nothing? But know that such tranquility of soul does not come for nothing.
From Discourses · reworded by Tolstoy .
What changedEpictetus’s warning that for such a death “a man must receive (bear) no small things, nor are the things small which he must lose” is turned round, “you need not give up much, though, true, by this very thing you will gain much,” and the man occupied with what depends on himself gains a clause, “who sets his life in the work of self-perfection.” †
† An intermediate translation may have made this change.
Original · Ancient Greek… ἀπορία πᾶσι τοῖς ἀνθρώποις περὶ τὰ ἐκτὸς γίνεται, ἀμηχανία περὶ τὰ ἐκτός. τί ποιήσω; πῶς γένηται; πῶς ἀποβῇ; μὴ τόδε ἀπαντήσῃ, μὴ τόδε.
… ὅ με σὺ ἐγέννησας, χάριν ἔχω, ὧν ἔδωκας· ἐφʼ ὅσον ἐχρησάμην τοῖς σοῖς, ἀρκεῖ μοι. πάλιν αὐτὰ ἀπόλαβε καὶ κατάταξον εἰς ἣν θέλεις χώραν. σὰ γὰρ ἦν πάντα, σύ μοι αὐτὰ δέδωκας.
… ἵνα δὲ ταῦτα γένηται, οὐ μικρὰ δέξασθαι οὐδὲ μικρῶν ἀποτυχεῖν.
… ἀλλʼ ἄν τι τῶν ἀλλοτρίων θέλῃς, τὰ σὰ ἀπώλετο. αὕτη τοῦ πράγματος ἡ φύσις· προῖκα οὐδὲν γίνεται.
Source text: raw.githubusercontent.comIn English · George Long, 1877THE difficulties of all men are about external things, their helplessness is about externals. What shall I do, how will it be, how will it turn out, will this happen, will that?
That thou hast given me life, I thank thee for what thou hast given: so long as I have used the things which are thine I am content; take them back and place them wherever thou mayest choose; for thine were all things, thou gayest them to me …
But that this may be done (that such a declaration may be made), a man must receive (bear) no small things, nor are the things small which he must lose (go without).
But if you wish for any thing which belongs to another, that which is your own is lost. This is the nature of the thing: nothing is given or had for nothing.
Source text: raw.githubusercontent.comTolstoy’s own version · Мысли мудрых людей на каждый деньЧтобы дожить до такой смерти, тебе не нужно многого лишиться, хотя, правда, этим самым ты многое приобретешь.
Он добился того, что его окружают некоторыми почестями, что его боятся и что он, сделавшись начальником, распоряжается какими-нибудь поступками.
Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Discourses, IV.10.1–3, 11–22.
Thoughts of Wise Men (1903), 2 January, with small changes: «держаться истины» for «удержаться истины», «гляди только за своими мыслями» for «гляди только зорко за своими мыслями», «то ты непременно потеряешь» for 1903's «но ты непременно потеряешь», «распоряжается другими людьми» (gives orders to other people) for «распоряжается какими-нибудь поступками» (gives orders about some doings or other), and «Но знай» for «Знай же». The 1903 Epictetus came from V. G. Chertkov's «Римский мудрец Эпиктет. Его жизнь и учение» (Посредник, first ed. 1889; Jubilee vol. 40 commentary), not seen. Epictetus, IV.10 ("What things we ought to despise, and what things we ought to value"): "The difficulties of all men are about external things, their helplessness is about externals. What shall I do, how will it be, how will it turn out, will this happen, will that? All these are the words of those who are turning themselves to things which are not within the power of the will. For who says, How shall I not assent to that which is false? how shall I not turn away from the truth? If a man be of such a good disposition as to be anxious about these things, I will remind him of this, Why are you anxious? The thing is in your own power". The Russian adds «и полагающий свою жизнь в работе самосовершенствования» (and placing his life in the work of self-perfection), and puts «гляди только за своими мыслями и поступками и старайся всячески исправлять себя» (watch only your thoughts and deeds and try in every way to correct yourself) for "do not be precipitate in assenting before you apply the natural rule"; desire and aversion (IV.10.4–9) and Hercules (10) are left out. From IV.10.11–17: "Suppose then that I lose my life in this way. You will die a good man, doing a noble act. For since we must certainly die, of necessity a man must be found doing something ... I for my part would wish to be found doing something which belongs to a man, beneficent, suitable to the general interest, noble", the husbandman, the consul, and the man with diarrhoea left out, and the self-correction of IV.10.13 kept without its technical terms; then the prayer, in which «Уклонялся ли от исполнения своего долга?» (did I shirk my duty?) stands for "have I wished to transgress the (established) relations (of things)?", «Благодарю тебя за то, что я родился, за все дары твои» (I thank you that I was born, for all your gifts) for "That thou hast given me life, I thank thee for what thou hast given" (ὅ με σὺ ἐγέννησας, that you begot me), and "I have not dishonoured thee" and "see how I have used my perceptions" are left out. IV.10.18 is turned round: Epictetus says that for this "a man must receive (bear) no small things, nor are the things small which he must lose (go without)" (οὐ μικρὰ δέξασθαι οὐδὲ μικρῶν ἀποτυχεῖν), the Russian «тебе не нужно многого лишиться, хотя, правда, этим самым ты много приобретешь» (you need not lose much, though, true, by this you will gain much). The new redaction of the book that Tolstoy began in January 1906 agrees with Epictetus: «тебе, правда, нужно многого лишиться, но зато ты этим самым многое приобретешь» (Jubilee vol. 40, variants, «Новая редакция «Мыслей мудрых людей на каждый день»», 2 January). IV.10.19 is close: "if you wish for any thing which belongs to another, that which is your own is lost." In IV.10.20–21 the would-be consul who must "keep awake, run about, kiss hands ... say and do many things unworthy of a free man" becomes one who «подделывается к сильным людям и вообще поступает как подлый человек» (fawns on the powerful and acts like a base man), and his reward, "Twelve bundles of rods (the consular fasces), to sit three or four times on the tribunal, to exhibit the games in the Circus and to give suppers in small baskets", becomes honors, being feared, and giving orders as a chief. IV.10.22 asks: "In order then to secure freedom from passions, tranquillity, to sleep well when you do sleep, to be really awake when you are awake, to fear nothing, to be anxious about nothing, will you spend nothing and give no labour?" The last sentence, «такое спокойствие души не достается даром» (such peace of soul does not come for nothing), moves IV.10.19's "nothing is given or had for nothing" (προῖκα οὐδὲν γίνεται) to the end.
Translation note. The Russian says «тебе не нужно многого лишиться», “you need not give up much,” and is translated as printed, though the concession that follows would suit the opposite.
3. Кто положил свою жизнь в свете разумения и служит ему, для того не может быть отчаянных положений в жизни, тот не знает мучений совести, не боится одиночества и не ищет шумного общества, — такой человек имеет высшую жизнь, не бежит от людей и не гоняется за ними. Его не смущают помыслы о том, надолго ли дух его заключен в плотской оболочке; поступки такого человека будут всегда одинаковы, даже ввиду близкой смерти. Для него одна забота — жить разумно в мирном общении с людьми.
3. For one who has set his life in the light of understanding and serves it, there can be no desperate situations in life; he knows no torments of conscience, does not fear solitude, and does not seek noisy company — such a man has the higher life; he neither flees from people nor runs after them. He is not troubled by thoughts of how long his spirit is enclosed in its fleshly shell; the actions of such a man will always be the same, even with death close at hand. For him there is one care: to live reasonably, in peaceful communion with people.
From Meditations · reworded by Tolstoy .
What changedThe man who “will live without either pursuing or flying from [death],” the word in brackets Long’s, becomes one who “neither flees from people nor runs after them,” and the care that his thoughts befit “an intelligent animal and a member of a civil community” becomes one care, “to live reasonably, in peaceful communion with people”; “his own intelligence and daemon” become “the light of understanding.” †
† An intermediate translation may have made this change.
Original · Ancient Greek… ὁ γὰρ τὸν ἑαυτοῦ νοῦν καὶ δαίμονα καὶ τὰ ὄργια τῆς τούτου ἀρετῆς προελόμενος τραγῳδίαν οὐ ποιεῖ, οὐ στενάζει, οὐκ ἐρημίας, οὐ πολυπληθείας δεήσεται·
… τὸ μέγιστον, ζήσει μήτε διώκων μήτε φεύγων, πότερον δὲ ἐπὶ πλέον διάστημα χρόνου τῷ σώματι περιεχομένῃ τῇ ψυχῇ ἢ ἐπ’ ἔλασσον χρήσεται, οὐδ᾽ ὁτιοῦν αὐτῷ μέλει·
… τοῦτο μόνον παρ’ ὅλον τὸν βίον εὐλαβούμενος, τὸ τὴν διάνοιαν ἔν τινι ἀνοικείῳ νοεροῦ καὶ πολιτικοῦ ζῴου τροπῇ γενέσθαι.
Source text: raw.githubusercontent.comIn English · George Long, 1862… for he who has preferred to everything else his own intelligence and daemon and the worship of its excellence, acts no tragic part, does not groan, will not need either solitude or much company; …
… and, what is chief of all, he will live without either pursuing or flying from [death]; …
… but whether for a longer or a shorter time he shall have the soul enclosed in the body, he cares not at all: …
… taking care of this only all through life, that his thoughts turn not away from anything which belongs to an intelligent animal and a member of a civil community.
Source text: gutenberg.orgTolstoy’s own version · Мысли мудрых людей на каждый деньЕго не смущает помысл о том, надолго ли дух его заключен в плотской оболочке; поступки такого человека будут всегда одинаковы, даже в виду близкой кончины.
Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Meditations, III.7.
Thoughts of Wise Men (1903), 7 January, with «такой человек» for «таковой», «смущают помыслы» for «смущает помысл», and «смерти» for «кончины». The 1903 Marcus Aurelius came from the Posrednik «Размышления римского императора Марка Аврелия о том, что важно для самого себя» (first ed. 1888), Urusov's translation (Jubilee vol. 40 commentary); the saved Urusov of 1882 (sources/marcus-urusov-1882) has no text layer and was not compared. Marcus, after telling himself never to value as profitable what would make him break faith or hate or play the hypocrite: "for he who has preferred to everything else his own intelligence and daemon and the worship of its excellence, acts no tragic part, does not groan, will not need either solitude or much company; and, what is chief of all, he will live without either pursuing or flying from [death]; but whether for a longer or a shorter time he shall have the soul enclosed in the body, he cares not at all: for even if he must depart immediately, he will go as readily as if he were going to do anything else which can be done with decency and order; taking care of this only all through life, that his thoughts turn not away from anything which belongs to an intelligent animal and a member of a civil community." The Russian leaves out the opening and makes "his own intelligence and daemon" «свет разумения» (the light of reason); "acts no tragic part, does not groan" becomes «для того не может быть отчаянных положений в жизни, тот не знает мучений совести» (for him there can be no desperate straits in life, he knows no torments of conscience); "will not need either solitude or much company" becomes «не боится одиночества и не ищет шумного общества» (does not fear solitude and does not seek noisy company); and "he will live without either pursuing or flying", where Long supplies [death], becomes «такой человек имеет высшую жизнь, не бежит от людей и не гоняется за ними» (such a man has the highest life, neither flees from people nor runs after them). His readiness to depart at once becomes «поступки такого человека будут всегда одинаковы, даже ввиду близкой смерти» (his deeds will always be the same, even with death near), and the care that his thought not turn to anything unfit for "an intelligent animal and a member of a civil community" becomes «Для него одна забота — жить разумно в мирном общении с людьми» (he has one care, to live reasonably in peaceful fellowship with people).
4. Только когда человек ясно узнает свое место в мире, определится и настроение его души. Когда же настроение души определится, то прекратится всякое душевное волнение. Когда же прекратится душевное волнение, то наступит полное спокойствие души, и человек, обладающий таким ненарушимым душевным спокойствием, сделается способен к работе мысли. Работа же мысли делает человека восприимчивым ко всему истинному.
4. Only when a man clearly comes to know his place in the world will the disposition of his soul be determined. And when the disposition of the soul is determined, all agitation of the soul will cease. And when agitation of the soul ceases, complete tranquility of soul will set in, and a man who possesses such unbroken tranquility of soul will become capable of the work of thought. And the work of thought makes a man receptive to all that is true.
From The Great Learning · reworded by Tolstoy .
What changedKnowing “the place where he must remain forever,” as Tolstoy’s 1903 version has it from Konissi’s Russian (Legge: “The point where to rest being known”), becomes knowing “his place in the world,” and “Only” is added; the last step becomes a cause: “the work of thought makes a man receptive to all that is true.”
In English · James Legge, 1895The point where to rest being known …
… the object of pursuit is then determined ; and, that being determined, a calm unperturbedness may be attained.
In that repose there may be careful deliberation, and that deliberation will be followed by the attainment of the desired end.
Source text: archive.orgTolstoy’s own version · Мысли мудрых людей на каждый деньКогда человек ясно узнает место, где он должен оставаться навсегда, то определится и настроение его души.
Когда прекратится душевное волнение, то будет полное спокойствие души, а человек, обладающий ненарушимым душевным спокойствием, будет способен к мыслительной деятельности.
Такой человек бывает восприимчив ко всему истинному.
Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. The Great Learning (Daxue), the text, § 2 (Zhu Xi's arrangement; Pauthier, Ta Hio, § 2).
The opening of the Great Learning (the text, § 2) in D. Konissi's Russian, as Thoughts of Wise Men (1903), 3 October, prints it signed «Конфуций» (the Jubilee vol. 40 commentary names Konissi's «Великая наука Конфуция», Вопросы философии и психологии, 1893, кн. 1 (16), which was not found online), reworded for the Circle and signed «Китайская мудрость». The Chinese: 知止而後有定，定而後能静，静而後能安，安而後能慮，慮而後能得 ('knowing where to rest, one is settled; settled, one can be still; still, one can be at peace; at peace, one can deliberate; deliberating, one can attain'; Legge: 'The point where to rest being known, the object of pursuit is then determined …'). The Circle changes the first clause: «Когда человек ясно узнает место, где он должен оставаться навсегда» (when a man clearly learns the place where he must remain forever; the Chinese 知止, knowing where to rest, the highest good of § 1) becomes «Только когда человек ясно узнает свое место в мире» (only when a man clearly learns his place in the world). It makes the last step a cause: «Такой человек бывает восприимчив ко всему истинному» (such a man is receptive to all that is true) becomes «Работа же мысли делает человека восприимчивым ко всему истинному» (and the work of thought makes a man receptive to all that is true), with «работе мысли» (the work of thought) for «мыслительной деятельности» (mental activity) before it; «наступит» (will set in) for «будет» (will be) and «таким» (such) are added. Receptivity to truth for 得 (attaining) is already in 1903, so probably Konissi's. Pauthier's French reads the first clause otherwise («Il faut d'abord connaître le but auquel on doit tendre, ou sa destination définitive»), so 1903 did not come from him. Zhu Xi ascribes the Great Learning's text to Confucius as Zengzi handed it down; «Китайская мудрость» stands.
5. Истинная сила человека не в порывах, а в ненарушимом спокойствии.
5. Our true strength lies not in outbursts, but in unbroken tranquility.
Translation note. The Russian italic is broken only at the comma; it is set here as one span.
Всегдашнее спокойствие невозможно, но когда наступают времена спокойствия, надо дорожить ими, стараться продлить их. Это те времена, в которые возникают, уясняются и укрепляются мысли — руководители жизни.
Constant tranquility is impossible, but when times of tranquility come, we must treasure them and try to prolong them. These are the times in which the thoughts that guide life arise, grow clear, and grow firm.
Tolstoy TodayТолстой сегодня · tolstoytoday.org/october/21