The Law of Violence and the Law of LoveЗакон насилия и закон любви

The words shown were found, word for word, in the saved source text. Кому служить? (printed Burgas, then Moscow, 1920).

Tolstoy begins at the author's answer and leaves out the question before it. The author's first sentence, «Христианину нетолько нельзя насильничать, но „если кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую“ — таков закон Бога для христианина», becomes three: «Христианину нельзя насильничать», then the Gospel words (Matthew 5:39, in the Synodal wording with «если» added; related, below) introduced by «Сказано так:», then «Таков закон бога для христианина»; between the last two Tolstoy adds a sentence of his own, «Смысл этих слов тот, что если тебя ударили, то лучше, чем отдать удар за удар, подставь щеку». In the next sentence the list of those who do violence, «мужик-ли, будочник-ли, губернатор-ли, архиерей-ли, плрь-ли [царь-ли] или весь народ» (the peasant, the policeman, the governor, the bishop, the tsar, or the whole people), is cut; «все равно грех, как грех, убийство, блуд» (it is all the same a sin, like the sin of murder, of fornication) becomes «всё равно — зло, как зло убийства, блуда», and «— зло всё зло» is added; and the author's reason, that God's commandment «простирается от земли до небес; она, как молния, блистающая от востока, видна бывает даже до запада» (reaches from earth to heaven and, like lightning shining from the east, is seen even in the west), becomes «не похожа на заповеди человеческие с их исключениями, примечаниями и обходами по времени и месту» (is unlike human commandments, with their exceptions, notes, and evasions by time and place), followed by a new sentence, «Заповедь божия одна для всех людей, потому что дух, живущий в нас, один и тот же во всех». Cut: «Исуса Христа убило начальство, священство и народ и все вместе сделали большой грех». The next two sentences are close: «лучше быть убитому» is «убитым»; «Если меня люди как ни есть обидят» loses «как ни есть»; «должен рассуждать так, что и я обижал людей и это хорошо» is «должен рассуждать так: я тоже обижал людей, и потому хорошо». The Christian wronged in the right «становлюсь на одну линию с теми, кто за правду страдает, на одну линию с передовыми бойцами» (stands in one line with those who suffer for the truth, with the foremost fighters) becomes «становлюсь товарищ передовых бойцов» (a comrade of the foremost fighters). Cut: the Gospel words that follow («Радуйтесь и веселитесь…», «Блаженны вы, плачущие…») and the sentences on the champions of truth, always few and always martyrs, who conquer by good, ending «И так добро приходит в мир путем страдания». In the last four sentences «Нельзя спасти душу свою грехом» becomes «злом»; «шедши» becomes «идя»; evil laid on evil «увеличивается» (grows) becomes «укрепляется» (grows strong); «Грех и зло побеждается только духом противного лагеря: праведностью и добром» (by the spirit of the opposite camp, by righteousness and good) becomes «Зло побеждается только противным духом, правдивостью и добром» (truthfulness and good); and «по меньшей мере» (at the least) goes from «Добром, только добром и по меньшей мере терпением и страданием». «Сатана сатану не изгоняет» recalls Matthew 12:26 (Synodal «И если сатана сатану изгоняет…»).

The words shown were found, word for word, in the saved source text. Кому служить? (printed Burgas, then Moscow, 1920).

The author's examples are cut: «Вор ворует, сердитый дерется; их судят, штрафуют и наказывают; разбойник убивает; его судят и убивают; революционеры убили царя; царь убил революционеров; — это показывает, что ни в том ни в другом месте равно не живут по закону христианскому» (the thief and the brawler are tried and punished, the robber kills and is killed, the revolutionaries killed the tsar and the tsar killed the revolutionaries: this shows that neither side lives by the Christian law) becomes «Но люди не живут по закону христианскому»; the rest of the sentence is the author's. «Можно рассудить еще так, что человек употребит насилие» (one may also reason that a man will use violence; «рассзщить» in the OCR) becomes «Можно допустить, что человек употребит насилие» (one may allow that…), and the rest of that sentence is cut: a man may go astray as far as robbery, violence, and murder, but all are sinners, and a sinner's sin must be forgiven. Cut: the sentence that limits what may be borne to «случаи, не превышающие естественного предела насилия, предела телесных сил человека» (cases not beyond the natural limit of violence, the limit of a man's bodily strength). In the last sentence «Можно именно терпеть, простить и допустить, как неизбежный грех» (as an unavoidable sin) becomes «Можно терпеть, простить и допустить такое насилие как неизбежное зло» (such violence as an unavoidable evil); «как закон внешним образом обязательный для всех» (as a law outwardly binding on all) becomes «как закон для всех»; «для людей, как разумных существ, которым приличествует возвеличивать законы духовной жизни, законы добра — для людей, особенно для христиан, это будет уже» (for people as rational beings, whom it befits to exalt the laws of the spiritual life, the laws of good, for people, Christians above all, this will be) becomes «для людей разумных, особенно для христиан, становится уже»; and «отвержением» (apostasy) and «дух истины, дух святой» after «хулою на дух Христов» are cut.

The words shown were found, word for word, in the saved source text. Кому служить? (printed Burgas, then Moscow, 1920).

«Христос и антихрист живут от века, как два противоположные понятия о жизни» (two opposed ideas of life; the sentence runs over the page, so it is not among the excerpts) becomes «как две противоположные силы» (two opposed forces). «делать одно только добро» loses «одно только»; «любить только себя, а всем прочим делать зло» loses «а всем прочим делать зло» (and do evil to all the rest). The author's «соблюдать смирение, свободу и братство» (to keep humility, freedom, and brotherhood) becomes «жить по Христу», and «придерживаться гордости, насилия и подчинения» (to hold to pride, violence, and subjection) becomes «придерживаться учения антихриста», each without its reason («потому что эти заповеди небесные, заповеди Христовы»; «потому что эти заповеди звериные, заповеди антихристовы»); «обыкновенной» is added before «ежечасной жизни». Cut: «Христос знаменуется ягненком, антихрист знаменуется зверем кровожадным и губительным: у нас орлом, у англичан львом, у китайцев драконом» (Christ is signified by a lamb, the Antichrist by a bloodthirsty beast: with us the eagle, with the English the lion, with the Chinese the dragon). The commandment of non-resistance «заканчивает в сознании человека разделение понятий совершенного добра и совершенного зла и ясно обозначает два пути» (completes in man's mind the division between perfect good and perfect evil, and clearly marks two ways) becomes «ясно показывает два разные пути». The last sentence is the first half of the author's sentence that W.3 finishes (excerpt under W.3); in it «отдать себя в жертву злодея» is «злодею», and «мы знаем теперь» loses «теперь».

The words shown were found, word for word, in the saved source text. Кому служить? (printed Burgas, then Moscow, 1920).

The second half of one of the author's sentences, made a paragraph of its own (its first half ends W.2). The author's «будем же употреблять усилие, чтобы идти по ней и будем стараться расследовать и освещать этот путь светом своего разумения не в надежде проведать будущее, а в надежде приобретения веры в то, что мы не упираемся в стену или во тьму кромешную, а что впереди есть дорога» (let us make the effort to walk it, and try to search out and light this path with our understanding, not in the hope of learning the future, but in the hope of gaining faith that we are not up against a wall or in outer darkness, and that there is a road ahead) becomes «Будем же употреблять усилие, чтобы идти по ней, и будем освещать этот путь светом своего разумения, — зная, что мы не упираемся в стену, а что впереди есть дорога и свет»: «стараться расследовать и» is cut, the hope of gaining faith becomes knowing («зная»), «или во тьму кромешную» is cut, and «и свет» (and light) is added. Cut after it: the author's next paragraph (pp. 98-99), that we lose nothing by not resisting, since in an order founded on violence we are always someone's victim, of the thief or the robber, or of the constable, the priest, the judge, or the official; that the difference is whether I choose to be like a beast or like a rational being; and that for one who believes in the spiritual life the reckoning is to not resist evil even in the extreme case.

The words shown were found, word for word, in the saved source text. Кому служить? (printed Burgas, then Moscow, 1920).

Changed in sense. The author's «Потом, если откинуть от жизни людей это звериное начало, то это не значит…» (Then, if this bestial principle is put out of people's lives, it does not mean…) becomes «Не противиться злому силою не значит…» (Not to resist evil by force does not mean…), and «также» is cut. The other way of protecting life, «непротиворечащим высшему, разумному существу в человеке, а именно: смелым присутствием тут и силою духа, пробуждением в нападающем злодее жизни разумного существа, жизни в нем Сына Человеческого. Охранять достойное охраны» (not contrary to the higher, rational being in man: by bold presence and strength of spirit, by waking in the attacker the life of the rational being, the life in him of the Son of Man; to protect what is worth protecting), becomes «так, чтобы охрана эта не была противна разуму. Охранять жизнь и труды других людей и свои нужно тем, чтобы стараться пробудить в нападающем злодее доброе чувство» (to try to wake a good feeling in him). Cut: the sentence that names the way as Jesus's commandments («не гневись, не блядуй, не клянись, не противься злому и не различай людей на своих и чужих, а всех равно люби, как братьев»). «Способ состоит в известном собственном духовном совершенстве, необходимом для приобретения силы воздействия добром, любовью, разумным освещением» (the way lies in a certain spiritual perfection of one's own, needed to gain the power to act by good, love, and rational light) becomes «А для того, чтобы человек мог это сделать, надо, чтобы он сам был добр и разумен». In the example, «В крайнем же случае» is cut; «самое большее, что я могу предпринять» (the most I can undertake) becomes «лучшее, что я могу сделать» (the best I can do); the words to the murderer are cut («я не насильничаю против тебя, но вот тебе моя грудь, убей прежде меня…»: I do no violence to you, but here is my breast, kill me first); «спасти» is added before «утащить, спрятать его»; and the author's close, «дело мое — спасать человека» (my business is to save the man), gives way to «либо самому погибнуть, либо спасти» (either perish myself or save him), taken from the author's next sentence, where it says that his position would be the same if he used violence. That sentence is otherwise cut, with its contrast: by violence I would exalt evil in myself and bring it into the world, by non-resistance and self-sacrifice I would exalt good. The last sentence is rewritten: «Если же я чувствую себя бессильным для самоотвержения, то лучше остаться недвижимым, чем вносить безпорядок в мир и в свою душу злом насилия, его подтверждением и возвеличением» (if I feel too weak for self-sacrifice, it is better to stay still than to bring disorder into the world and into my soul by the evil of violence, by affirming and exalting it) becomes «Если же я оказываюсь бессилен в этом способе, потому что я сам заблудший грешник, то это мое бессилие не дает мне права пробуждать в себе зверя и вносить беспорядок в мир злом насилия и его оправданием» (if I prove powerless in this way because I am myself a sinner gone astray, my powerlessness gives me no right to wake the beast in myself and bring disorder into the world by the evil of violence and its justification); the author's advice to stay still is gone, and the comparison with not rushing to save a drowning man if one fears catching cold is cut.