2Julyиюля · 2-е июля
Ни в какой области нет такого злоупотребления словом, как в оценке произведений, — в особенности мнимого, — искусства.
In no field is there such an abuse of words as in the appraisal of works of art — especially of sham art.
1. Мы только тогда бываем вполне удовлетворены впечатлением от художественного произведения, когда оно оставляет после себя нечто такое, чего мы, при всем усилии мысли, не можем довести до полной ясности.
Источник: «Мир как воля и представление» · близко к подлиннику .
Что читал Толстой · Юлиус Фрауэнштедт, Arthur Schopenhauer: Lichtstrahlen aus seinen WerkenGanz befriedigt durch den Eindruck eines Kunſt⸗ werks ſind wir nur dann, wann er etwas hinter⸗ läßt, was wir, bei allem Nachdenken darüber, nicht bis zur Deutlichkeit eines Begriffs herabziehen kön⸗ nen.
Текст источника: archive.orgПодлинник · немецкийEindruck eines Kunſtwerks ſind wir nur dann, wann er etwas hinterläßt, das wir, bei allem Nachdenken darüber, nicht bis zur Deutlichkeit eines Begriffs herabziehen können.
Текст источника: archive.orgВ английском переводе · R. B. Haldane and J. Kemp, 1886We are only perfectly satisfied by the impression of a work of art when it leaves something which, with all our thinking about it, we cannot bring down to the distinctness of a conception.
Текст источника: gutenberg.orgПодробности
Приведенные слова найдены дословно в сохраненном тексте источника. «Мир как воля и представление» (Die Welt als Wille und Vorstellung), т. II (1844), гл. 34 (Ueber das innere Wesen der Kunst), «Мир как воля и представление», т. II, изд. Фрауэнштедта (Лейпциг, 1888), с. 466–467; Lichtstrahlen, с. 137; в пер. Холдейна и Кемпа — т. III, гл. XXXIV.
Подробное примечание к источнику — на английском, на английской странице.
1. We are fully satisfied with the impression a work of art makes on us only when it leaves behind it something that, for all the effort of our thought, we cannot bring to complete clarity.
2. Искусство есть такое воздействие на людей, при котором в душах их таинственное становится очевидным, смутное делается ясным, сложное — простым, случайное — необходимым. Истинный художник всегда упрощает.
Источник: «Дневник» · слова изменены Толстым .
Что измененоОпределение Амиеля, искусство как «the bringing into relief of the obscure thought of nature», стало определением в духе самого Толстого: «такое воздействие на людей, при котором в душах их таинственное становится очевидным», а вместо «The great artist is the simplifier» — «Истинный художник всегда упрощает».
Подлинник · французскийL'art n'est que la mise en relief de la pensée obscurcie de la nature; c'est la simplification des lignes et le dégagement des groupes invisibles.
Le mystérieux devient évident, le confus devient clair, le compliqué devient simple, le fortuit devient nécessaire.
Le grand artiste est un simplificateur.
Текст источника: archive.orgВ английском переводе · Mrs. Humphry Ward, 1885Art is simply the bringing into relief of the obscure thought of nature; a simplification of the lines, a falling into place of groups otherwise invisible.
The mysterious grows clear, the confused plain; what is complicated becomes simple--what is accidental, necessary.
The great artist is the simplifier.
Текст источника: gutenberg.orgПодробности
Приведенные слова найдены дословно в сохраненном тексте источника. «Дневник» (Fragments d’un journal intime), запись от 25 ноября 1861 г. (7-е изд., Женева, 1897, т. I, с. 162); в английском пер. Уорд — под той же датой.
Подробное примечание к источнику — на английском, на английской странице.
2. Art is an action upon people in which, in their souls, the mysterious becomes evident, the vague becomes clear, the complex simple, the accidental necessary. The true artist always simplifies.
3. Если целый мир, как представление, есть лишь видимость, то искусство есть разъяснение этой видимости, камер-обскура, показывающая предметы чище и позволяющая лучше обозревать и охватывать их. Искусство есть зрелище в зрелище, сцена на сцене, как в «Гамлете».
Источник: «Мир как воля и представление» · слова изменены Толстым .
Что измененоБез «des Willens», воли, вместо «the visibility of will» — «лишь видимость», то есть кажимость, а искусство, которое делает эту видимость «more distinct», есть «разъяснение этой видимости».
Что читал Толстой · Юлиус Фрауэнштедт, Arthur Schopenhauer: Lichtstrahlen aus seinen WerkenIſt die ganze Welt als Vorſtellung nur die Sicht⸗ barkeit des Willens, ſo iſt die Kunſt die Verdeut⸗ lichung dieſer Sichtbarkeit, die Camera obscura, welche die Gegenſtände reiner zeigt und beſſer über⸗ ſehen und zuſammenfaſſen läßt, das Schauſpiel im Schauspiel, die Bühne auf der Bühne im „Hamlet“.
Текст источника: archive.orgПодлинник · немецкийIſt die ganze Welt als Vorſtellung nur die Sichtbarkeit des Willens, ſo iſt die Kunſt die Verdeutlichung dieſer Sichtbarkeit, die Camera obscura, welche die Gegenſtände reiner zeigt und beſſer überſehen und zuſammenfaſſen läßt, das Schauſpiel im Schauſpiel, die Bühne auf der Bühne im „Hamlet“.
Текст источника: archive.orgВ английском переводе · R. B. Haldane and J. Kemp, 1883If the whole world as idea is only the visibility of will, the work of art is to render this visibility more distinct.
It is the _camera obscura_ which shows the objects more purely, and enables us to survey them and comprehend them better.
It is the play within the play, the stage upon the stage in “Hamlet.”
Текст источника: gutenberg.orgПодробности
Приведенные слова найдены дословно в сохраненном тексте источника. «Мир как воля и представление» (Die Welt als Wille und Vorstellung), т. I (1819), кн. III, § 52, «Мир как воля и представление», т. I, изд. Фрауэнштедта (Лейпциг, 1888), с. 315; Lichtstrahlen, с. 108, со ссылкой на «W. I, 315»; в пер. Холдейна и Кемпа — кн. III, § 52.
Подробное примечание к источнику — на английском, на английской странице.
3. If the whole world, as representation, is only appearance, then art is the elucidation of this appearance, a camera obscura that shows objects more purely and lets one survey and take them in better. Art is a spectacle within a spectacle, a stage upon the stage, as in “Hamlet.”
4. Человек, одаренный обыкновенными чувствами, сообразует мысли с вещами; художник сообразует вещи со своими мыслями. Обыкновенный человек считает природу неизменно укрепленной и твердой; художник — текучей, переливающейся и кладет на нее отпечаток своего существа. Для него непокорный мир покорен и податлив; он одевает прах и камни человеческими свойствами и превращает их в выражения разума.
Источник: «Природа» · близко к подлиннику .
Подлинник · английскийThe sensual man conforms thoughts to things; the poet conforms things to his thoughts.
The one esteems nature as rooted and fast; the other, as fluid, and impresses his being thereon.
To him, the refractory world is ductile and flexible; he invests dust and stones with humanity, and makes them the words of the Reason.
Текст источника: gutenberg.orgПодробности
Приведенные слова найдены дословно в сохраненном тексте источника. «Природа» (Nature, 1836), гл. VI «Идеализм» (Idealism), гл. VI, абзац о поэте, после слов «Possessed himself by a heroic passion, he uses matter as symbols of it»; в сб. Nature, Addresses, and Lectures.
Подробное примечание к источнику — на английском, на английской странице.
4. The man endowed with ordinary senses conforms his thoughts to things; the artist conforms things to his thoughts. The ordinary man regards nature as immovably fixed and solid; the artist regards it as fluid and shifting, and sets the stamp of his own being upon it. For him the refractory world is obedient and pliant; he clothes dust and stones with human qualities and turns them into expressions of reason.
5. Помните, что ничего нельзя делать прекрасного из соперничества, ничего благородного из гордости.
Источник: The Ethics of the Dust · близко к подлиннику .
Подлинник · английскийAnd remember, child, that nothing is ever done beautifully, which is done in rivalship; nor nobly, which is done in pride.
Текст источника: gutenberg.orgВариант Толстого · «Мысли мудрых людей на каждый день»Помните всегда, что ничего нельзя делать прекрасного из соперничества, ничего благородного из гордости.
Текст источника: tolstoy.ruПодробности
Приведенные слова найдены дословно в сохраненном тексте источника. The Ethics of the Dust (1866), лекция VIII «Crystal Caprice», лекция VIII, рассказ лектора о святой Варваре и богине Нейт: ответ Нейт Варваре, похвалившейся своей постройкой.
Подробное примечание к источнику — на английском, на английской странице.
5. Remember that nothing beautiful can be done out of rivalry, nothing noble out of pride.
6. Науки и искусства могут быть нужны народу только тогда, когда люди, живущие среди народа и как народ, не заявляя никаких прав, будут предлагать ему свои научные и художественные услуги, принять или не принять которые будет зависеть от воли народа.
6. The sciences and the arts can be needed by the people only when those who live among the people and as the people live, claiming no rights, offer them their services in science and art, whose acceptance or refusal will depend on the people’s will.
7. Есть два несомненных признака истинной науки и истинного искусства: первый, внутренний — тот, что служитель науки и искусства не для выгоды, а с самоотвержением исполняет свое призвание, и второй, внешний — тот, что произведение его понятно всем людям.
7. There are two unmistakable signs of true science and true art: the first, an inward one, is that those who serve science and art fulfill their calling not for gain but with self-denial; and the second, an outward one, is that their work is intelligible to all people.
8. Наука и искусство так же тесно связаны между собой, как легкие и сердце, так что если один орган извращен, то и другой не может правильно действовать.
Наука истинная изучает и вводит в сознание людей те истины знания, которые людьми известного времени и общества считаются самыми важными. Искусство же переводит эти истины из области знания в область чувства.
8. Science and art are as closely bound together as the lungs and the heart, so that if one organ is perverted, the other cannot act rightly either.
True science studies, and brings into people’s consciousness, those truths of knowledge that the people of a given time and society consider most important. Art carries these truths over from the realm of knowledge into the realm of feeling.
Занятие искусством хотя и не такое высокое дело, каким считают его обыкновенно те, которые занимаются им, но дело не бесполезное и доброе, если оно соединяет людей и вызывает в них добрые чувства; занятие же искусством таким, которое одобряется богатыми классами нашего мира, — искусством, разъединяющим людей и вызывающим в них недобрые чувства, есть дело не только бесполезное, но вредное.
The practice of art, though not so lofty a work as those who practice it usually consider it, is yet a work that is not useless, and a good one, if it unites people and calls forth good feelings in them; but the practice of such art as the wealthy classes of our world approve — art that divides people and calls forth ill feelings in them — is a work not only useless but harmful.
Tolstoy TodayТолстой сегодня · tolstoytoday.org/ru/july/2