15Octoberоктября · 15-е октября
Назначение человека есть соблюдение своей души. Соблюдение же своей души есть возращение, расширение ее. Расширение это совершается любовью.
Our calling is to keep our souls. And keeping our souls means making them grow, enlarging them. This enlargement is accomplished by love.
1. «Ибо я сошел с небес не для того, чтобы творить волю мою, но волю пославшего меня отца; воля же пославшего меня отца есть та, чтобы из того, что он мне дал, ничего не погубить», сказано у Иоанна (6, 38—39), т. е. сохранить, возрастить в себе, довести до высшей возможной степени божественности ту искру духовной жизни, которая дана, поручена мне, как дитя няньке. Что же нужно для того, чтобы исполнить это? Не удовлетворение похоти, не людская слава, а труд, борьба, лишения, страдания, унижения, гонения, то самое, что сказано много раз в Евангелии. И вот это самое, то, что нужно нам, и посылается нам в самых разнообразных формах, и в малых, и в больших размерах. Только бы мы умели принять это, как следует, как нужную нам, а потому радостную работу, а не как нечто досадное, нарушающее наше животное существование, которое мы считаем жизнью.
1. “For I came down from heaven not to do my own will, but the will of the Father who sent me; and the will of the Father who sent me is this: to let nothing perish of what he has given me,” it says in John (6:38–39), that is, to preserve, to make grow within myself, and to bring to the highest possible degree of divinity that spark of spiritual life which has been given, entrusted to me, as a child is entrusted to a nurse. What, then, is needed to fulfill this? Not the satisfaction of lust, not human glory, but labor, struggle, privations, sufferings, humiliations, persecutions — the very things spoken of many times in the Gospel. And this very thing, what we need, is just what is sent to us, in the most varied forms, on a small scale and on a large. If only we knew how to accept it as we ought: as work that we need, and therefore joyful work, and not as something vexing that disturbs our animal existence, which we take for life.
Translation note. Tolstoy’s wording; the KJV has “For I came down from heaven, not to do mine own will, but the will of him that sent me. And this is the Father’s will which hath sent me, that of all which he hath given me I should lose nothing, but should raise it up again at the last day.” Tolstoy’s quotation ends before the verse’s last clause.
2. Дела праведных, это — семена, которые иногда долго лежат неподвижно в почве истории, но, получив тепло и влагу, впитав в себя новые, здоровые соки, свежие силы, семена эти начинают произрастать, цвести и приносить плоды; посеянное же насилием и неправдой гниет, чахнет и бесследно исчезает.
2. The deeds of the righteous are seeds that sometimes lie motionless for a long time in the soil of history; but once they have received warmth and moisture, and taken into themselves new, healthy sap and fresh strength, these seeds begin to sprout, to flower, and to bear fruit; while what is sown by violence and injustice rots, withers, and vanishes without a trace.
Source not found yet .
Tolstoy’s own version · Мысли мудрых людей на каждый деньДела праведных, это — семена, которые иногда долго лежат в почве истории неподвижно, но, получив тепло и влагу, впитав в себя новые, здоровые соки, свежие силы, начинают произрастать, цвести и приносить плоды; посеянное же насилием и неправдой гниет, чахнет и бесследно исчезает.
Source text: tolstoy.ruDetails
Not found yet.
The Circle takes the thought from Thoughts of Wise Men (1903), 30 September, signed «Талмуд», moving «неподвижно» (motionless) before «в почве истории» (in the soil of history) and repeating the subject, «семена эти» (these seeds). No source was found in the Talmud or the Midrash; the image of history as soil, its juices and fresh forces, reads as a modern writer's. Tolstoy's Talmud came through two Russian anthologies, O. Ya. Gurvich's «Живая мораль» (1901), which by its preface drew on 'the whole vast ancient Hebrew literature', and «Мировоззрение талмудистов» (1874–76) (Jubilee vol. 40 commentary); neither is online, so the source he read could not be checked.
Searched: Thoughts of Wise Men (1903), where it is found (30 September); Conway's Sacred Anthology (1874); Sefaria's library by phrase ('works of the righteous', 'sown in righteousness', 'righteous are like seed'); web searches in English for the image of the righteous man's deeds as seeds in the soil of history.
3. Человек рожден для того, чтобы быть переделывателем того, что сделал человек, обличителем обманов, восстановителем истины и добра, подражая той великой природе, которая обнимает всех нас и которая ни минуты не спит на старом прошедшем, но всякий час исправляет сама себя, давая нам каждое утро новый день и с каждым часом новую жизнь.
3. Man is born to be a remaker of what man has made, an exposer of deceptions, a restorer of truth and good, imitating that great nature which embraces us all and which never for a moment sleeps on the old past, but every hour corrects itself, giving us each morning a new day and with each hour a new life.
From Man the Reformer · reworded by Tolstoy .
What changedEmerson’s question, “What is a man born for but to be a Reformer, a Re-maker of what man has made…?”, becomes a statement, “Man is born to be a remaker of what man has made,” and “a Reformer” is left out; “a renouncer of lies” becomes “an exposer of deceptions,” and “with every pulsation a new life” becomes “with each hour a new life.”
Emerson’s own wordsWhat is a man born for but to be a Reformer, a Re-maker of what man has made; a renouncer of lies; a restorer of truth and good, imitating that great Nature which embosoms us all, and which sleeps no moment on an old past, but every hour repairs herself, yielding us every morning a new day, and with every pulsation a new life?
Source text: gutenberg.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Man the Reformer (lecture, Boston, 25 January 1841), in Nature, Addresses, and Lectures, Miscellanies (Boston: Phillips, Sampson, 1855); the paragraph beginning 'But the idea which now begins to agitate society'.
Changed in form, close in its images. Emerson's question 'What is a man born for but to be a Reformer, a Re-maker of what man has made ...?' becomes a statement, «Человек рожден для того, чтобы быть переделывателем того, что сделал человек» (Man is born to be a re-maker of what man has made), and 'a Reformer' is left out. 'A renouncer of lies' becomes «обличителем обманов» (an exposer of deceptions), and 'with every pulsation a new life' becomes «с каждым часом новую жизнь» (with every hour a new life). The rest follows Emerson clause by clause: 'a restorer of truth and good, imitating that great Nature which embosoms us all, and which sleeps no moment on an old past, but every hour repairs herself, yielding us every morning a new day'. Printed in italics in the Circle. Not in Thoughts of Wise Men (1903). No printable: the question is made a statement, and words are left out and changed.
4. Назначение жизни человека есть и личное совершенствование и служение тому делу, которое совершается всею жизнью мира.
Пока есть жизнь в человеке, он может совершенствоваться и служить миру. Но служить миру он может, только совершенствуясь, а совершенствоваться, только служа миру.
4. The purpose of our life is both the perfecting of ourselves and service to the work that is being accomplished by the whole life of the world.
As long as there is life in us, we can perfect ourselves and serve the world. But we can serve the world only by perfecting ourselves, and perfect ourselves only by serving the world.
5. Совершенствоваться значит всё более и более переносить свое я из жизни телесной в жизнь духовную, для которой нет времени, нет смерти и для которой всё благо.
5. To perfect ourselves means to carry our I more and more out of the bodily life into the spiritual life, for which there is no time, no death, and for which all is good.
6. От пятилетнего ребенка до меня только шаг. От новорожденного до пятилетнего страшное расстояние. От зародыша до новорожденного — пучина. А от несуществования до зародыша отделяет уже не пучина, а непостижимость.
6. From the five-year-old child to me is only a step. From the newborn to the five-year-old is a terrible distance. From the embryo to the newborn — an abyss. And what separates nonexistence from the embryo is no longer an abyss, but incomprehensibility.
С детства и до смерти, когда бы ни наступила она, растет душа человека, всё больше и больше сознает она свою духовность, приближается к богу, к совершенству. Знаешь ты или не знаешь, хочешь или не хочешь этого, движение это совершается. Но если знаешь и хочешь того, чего хочет бог, то жизнь становится свободной и радостной.
From childhood until death, whenever it may come, the human soul grows; more and more it becomes conscious of its spirituality and draws nearer to God, to perfection. Whether you know it or not, whether you want it or not, this movement goes on. But if you know it, and want what God wants, life becomes free and joyful.
Tolstoy TodayТолстой сегодня · tolstoytoday.org/october/15