26Juneиюня · 26-е июня
Любовь показывает человеку цель его жизни; разум показывает средства исполнения ее.
Love shows us the aim of our life; reason shows us the means of fulfilling it.
1. Солнце непрестанно изливает свой свет на весь мир, но свет его не исчерпывается этим; точно так же должен светить твой разум, разливаясь по всем направлениям. Он льется всюду, не исчерпываясь, и когда встречает препятствие, не должен проявлять ни раздражительности, ни гнева, а освещать спокойно всё то, что жаждет принять его, не падая, не утомляясь, покрывая всё обращенное к свету и оставляя в тени только то, что само отвращается от лица его.
1. The sun pours out its light unceasingly over the whole world, yet its light is not exhausted by this; in just the same way your reason should shine, spreading in every direction. It flows everywhere without being exhausted, and when it meets an obstacle it should show neither irritation nor anger, but calmly light up all that longs to receive it, without sinking, without tiring, covering all that is turned toward the light and leaving in shadow only what itself turns away from its face.
From Meditations · reworded by Tolstoy .
What changedThe understanding’s “violent or impetuous collision with the obstacles” becomes a temper, showing “neither irritation nor anger,” and the body that “will deprive itself of the illumination” becomes what “itself turns away from its face,” left in shadow. †
† An intermediate translation may have made this change.
Original · Ancient GreekὉ ἥλιος κατακεχύσθαι δοκεῖ καὶ πάντῃ γε κέχυται, οὐ μὴν ἐκκέχυται.
… τοιαύτην οὖν τὴν χύσιν καὶ διάχυσιν τῆς διανοίας εἶναι χρή, μηδαμῶς ἔκχυσιν, ἀλλὰ τάσιν, καὶ πρὸς τὰ ἀπαντῶντα κωλύματα μὴ βίαιον μηδὲ ῥαγδαίαν τὴν ἐπέρεισιν ποιεῖσθαι μηδὲ μὴν καταπίπτειν, ἀλλὰ ἵστασθαι καὶ ἐπιλάμπειν τὸ δεχόμενον·
… αὐτὸ γὰρ ἑαυτὸ στερήσει τῆς αὐγῆς τὸ μὴ παραπέμπον αὐτήν.
Source text: raw.githubusercontent.comIn English · George Long, 1862The sun appears to be poured down, and in all directions indeed it is diffused, yet it is not effused.
Such then ought to be the outpouring and diffusion of the understanding, and it should in no way be an effusion, but an extension, and it should make no violent or impetuous collision with the obstacles which are in its way; nor yet fall down, but be fixed, and enlighten that which receives it.
For a body will deprive itself of the illumination, if it does not admit it.
Source text: gutenberg.orgTolstoy’s own version · Мысли мудрых людей на каждый деньСолнце непрестанно изливает свой свет на весь мир, но свет его не исчерпывается этим; точно так же должен светить твой разум, разливаясь по всем направлениям. Он льется всюду, не исчерпываясь, и когда встречает препятствие, не должен проявлять ни раздражительности, ни гнева, а освещать спокойно всё то, что жаждет принять его, не падая, не утомляясь, покрывая всё обращенное к свету и оставляя в тени только то, что само отвращается от лица его.
Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Meditations, VIII.57.
Word for word from Thoughts of Wise Men (1903), March 30. Marcus: "the sun seems poured down, and is spread in every direction, yet it is not poured out"; such should be the spreading of the understanding, "an extension, not an outpouring, making no violent or impetuous collision with the obstacles it meets, nor falling down, but standing firm and lighting what receives it; for what does not let the light through deprives itself of it." Kept: the sun that spreads without being spent («свет его не исчерпывается этим», its light is not exhausted by this), the mind that should spread like it without falling («не падая»; «не утомляясь», without tiring, is added), and its lighting what receives it. Changed: the "violent or impetuous collision" (μὴ βίαιον μηδὲ ῥαγδαίαν τὴν ἐπέρεισιν) becomes a temper, «не должен проявлять ни раздражительности, ни гнева» (must show neither irritation nor anger); and the body that "deprives itself of the illumination" becomes «оставляя в тени только то, что само отвращается от лица его» (leaving in shadow only what itself turns away from its face). Marcus's account of the ray in a darkened room is left out. The 1903 Marcus came from the Посредник edition of L. D. Urusov's Russian, «Размышления римского императора Марка Аврелия о том, что важно для самого себя» (Jubilee vol. 40 commentary); Urusov's wording was not compared, as the saved 1882 scan has no text layer.
2. В сравнении с окружающим его миром человек — не более, как слабый тростник; но он — тростник, одаренный разумением.
Какого-нибудь пустяка достаточно, чтобы убить человека. И все-таки человек выше всяких тварей, выше всего земного, потому что он и умирая будет разумом своим сознавать, что он умирает. Человек может сознать ничтожество своего тела перед природою. Природа же ничего не сознает.
Всё наше преимущество заключается в нашей способности разуметь. Одно только разумение возвышает нас над остальным миром. Будем же ценить и поддерживать наше разумение, и оно осветит нам всю нашу жизнь, укажет нам, в чем добро, в чем зло.
2. Compared with the world around him, man is no more than a frail reed; but he is a reed endowed with understanding.
A mere trifle is enough to kill a man. And yet man is higher than all creatures, higher than everything earthly, because even in dying he will be conscious with his reason that he is dying. Man can be conscious of the insignificance of his body before nature. But nature is conscious of nothing.
Our whole advantage lies in our capacity to understand. Understanding alone elevates us above the rest of the world. Let us, then, value and sustain our understanding, and it will light up our whole life for us and show us what is good and what is evil.
From Pensées · reworded by Tolstoy .
What changedPascal’s close, “Let us endeavour, then, to think well; this is the principle of morality,” becomes a promise: our understanding, valued and sustained, “will light up our whole life for us and show us what is good and what is evil”; “a vapour, a drop of water” becomes “a mere trifle.” †
† An intermediate translation may have made this change.
Original · FrenchL’homme n’est qu’un roseau, le plus faible de la nature ; mais c’est un roseau pensant. Il ne faut pas que l’univers entier s’arme pour l’écraser : une vapeur, une goutte d’eau, suffît pour le tuer.
Mais, quand l’univers l’écraserait, l’homme serait encore plus noble que ce qui le tue, parce qu’il sait qu’il meurt, et l’avantage que l’univers a sur lui ; l’univers n’en sait rien.
Toute notre dignité consiste donc en la pensée. C’est de là qu’il faut nous relever et non de l’espace et de la durée, que nous ne saurions remplir. Travaillons donc à bien penser : voilà le principe de la morale.
Source text: fr.wikisource.orgIn English · W. F. Trotter, 1910Man is but a reed, the most feeble thing in nature; but he is a thinking reed. The entire universe need not arm itself to crush him. A vapour, a drop of water suffices to kill him.
All our dignity consists, then, in thought. By it we must elevate ourselves, and not by space and time which we cannot fill. Let us endeavour, then, to think well; this is the principle of morality.
Source text: gutenberg.orgTolstoy’s own version · Мысли мудрых людей на каждый деньВ сравнении с окружающим его миром человек не более, как слабый тростник; но он — тростник, одаренный разумением.
Будем же ценить и поддерживать наше разумение, и оно осветит нам всю нашу жизнь, укажет нам, в чем добро, в чем зло.
Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Pensées, Brunschvicg 347 (Section VI); Trotter 347.
B. 347 throughout, freely rendered and ending in a sentence of its own. The Circle repeats Tolstoy's Thoughts of Wise Men (1903) word for word; his Pascal there came from A. I. Orlov's «Французский ученый Влас Паскаль» (Посредник, 1889; Jubilee vol. 40), not found online. 'Une vapeur, une goutte d'eau' (a vapour, a drop of water) becomes «Какого-нибудь пустяка» (some trifle); man 'plus noble que ce qui le tue' (nobler than what kills him) is «выше всяких тварей, выше всего земного» (above all creatures, above everything earthly), and the universe that 'n'en sait rien' (knows nothing of it) becomes «Природа». Pascal's 'C'est de là qu'il faut nous relever et non de l'espace et de la durée' (from there we must raise ourselves, not from space and time) becomes «Одно только разумение возвышает нас над остальным миром». His close, 'Travaillons donc à bien penser : voilà le principe de la morale' (let us labour then to think well: that is the principle of morality), becomes «Будем же ценить и поддерживать наше разумение, и оно осветит нам всю нашу жизнь, укажет нам, в чем добро, в чем зло» (let us value and sustain our understanding, and it will light our whole life and show us what is good and what is evil).
Translation note. «Разумение» is “understanding” throughout this thought, and «разум» is “reason,” as elsewhere in the Circle.
3. Человек отличается от животных лишь своим разумом. Иные развивают его, но многие пренебрегают им: точно как будто хотят отречься от того, что отличает их от скотов.
3. Man differs from the animals only in his reason. Some develop it, but many neglect it: just as though they wanted to renounce what distinguishes them from the beasts.
From Mencius · reworded by Tolstoy .
What changedPauthier’s note, “C’est la raison naturelle,” it is natural reason, is written into the text, so man differs from the animals “only in his reason,” where Mencius has a thing “but small”; “the mass of men” and “superior men” become “many” and “some.”
What Tolstoy read · G. Pauthier, Confucius et Mencius: Les quatre livres de philosophie morale et politique …Ce en quoi les hommes diffèrent des bêtes brutes est une chose bien peu considérable[6]; la foule vulgaire la perd bientôt; les hommes supérieurs la conservent soigneusement.
[6] C'est la raison naturelle. (_Commentaire._)
Source text: gutenberg.orgIn English · James Legge, 1875XIX. 1. Mencius said, "That whereby man differs from …
… the animals is but small. The mass of men cast it away, while superior men preserve it.
Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. Mencius (Mengzi), IV.ii.19 (Li Lou II; Pauthier, Meng-tseu IV, ch. II, 19).
Mencius IV.ii.19, through Pauthier's French and his note, reworded. Pauthier: 'Ce en quoi les hommes diffèrent des bêtes brutes est une chose bien peu considérable; la foule vulgaire la perd bientôt; les hommes supérieurs la conservent soigneusement' (that in which men differ from brute beasts is a very small thing; the common crowd soon loses it; superior men keep it carefully), with the note 'C'est la raison naturelle' (it is natural reason). Tolstoy writes the note into the text and drops 'a very small thing': «Человек отличается от животных лишь своим разумом» (man differs from the animals only by his reason). The crowd that loses it and the superior men who keep it become «Иные развивают его, но многие пренебрегают им» (some develop it, but many neglect it), and the casting away (Chinese 去之; Legge: 'The mass of men cast it away') becomes «точно как будто хотят отречься от того, что отличает их от скотов» (as though they wished to renounce what distinguishes them from the beasts). The Chinese 幾希 ('very little') names no faculty. Conway's Hitopadesa (no. CCXLI) says 'reason alone is a man's superior distinction', but has nothing of the many who neglect it. Not in Thoughts of Wise Men (1903). «Восточная мудрость» is Mencius.
Я прославляю христианство потому, что оно расширяет, усиливает и возвышает мою разумную природу. Если бы я не мог оставаться разумным, будучи христианином, то я не колебался бы в выборе. Я чувствую себя обязанным пожертвовать ради христианства собственностью, славой и жизнью, но ни для какой религии я не должен жертвовать тем разумом, который возвышает меня над животным и делает меня человеком. Я не знаю большего святотатства, как отречение от высшей способности, полученной от бога. Поступая так, мы противопоставляем нашу телесную природу тому божественному началу, которое живет в нас. Разум есть высшее выражение нашей мыслящей природы. Он соответствует единству бога и вселенной и стремится сделать душу отражением, зеркалом высшего единства.
Чаннинг.
Если бы у человека не было разума, он бы не мог отличать хорошее от дурного, не мог бы искать истинного блага и обладать им.
I glorify Christianity because it enlarges, strengthens, and elevates my rational nature. If I could not remain rational while being a Christian, I would not hesitate in my choice. I feel bound to sacrifice property, fame, and life for the sake of Christianity, but for no religion ought I to sacrifice that reason which elevates me above the animal and makes me a man. I know no greater sacrilege than the renunciation of the highest faculty received from God. In doing so we set our bodily nature against the divine principle that lives in us. Reason is the highest expression of our thinking nature. It corresponds to the unity of God and the universe, and strives to make the soul a reflection, a mirror, of the highest unity.
Channing.
If we had no reason, we could not tell good from bad, could not seek the true good and possess it.
Tolstoy TodayТолстой сегодня · tolstoytoday.org/june/26