The week’s reading, after January 28Недельное чтение после 28 января
The Essence of the Christian TeachingСущность христианского учения
Сущность христианского учения
Tolstoy’s own: the first seven chapters of his treatise The Christian Teaching (written 1894–1897), whole and in order, without their numbers and titles.
Всегда, с самых древних времен, люди чувствовали бедственность, непрочность и бессмысленность своего существования и искали спасения от этой бедственности, непрочности и бессмысленности в вере в бога или богов, которые могли бы избавлять их от различных бед этой жизни и в будущей жизни давали бы им то благо, которого они желали и не могли получить в этой жизни. И потому с древнейших времен среди разных народов были и разные проповедники, которые учили людей о том, каков тот бог или каковы те боги, которые могут спасать людей, и о том, что нужно делать для того, чтобы угодить этому богу или богам, для того, чтобы получить награду в этой или будущей жизни.
Always, since the most ancient times, people have felt the misery, the precariousness, and the meaninglessness of their existence, and have sought salvation from this misery, precariousness, and meaninglessness in faith in a god or gods who could deliver them from the various ills of this life and in a future life would give them the good they desired and could not obtain in this one. And so, since the most ancient times, there have been among different peoples different preachers as well, who taught people what that god was, or what those gods were, who could save people, and what must be done to please this god or these gods, so as to receive a reward in this life or the next.
Одни религиозные учения учили тому, что бог этот есть солнце и олицетворяется в разных животных; другие учили, что боги — это небо и земля; третьи учили тому, что бог создал мир и избрал из всех народов один любимый народ; четвертые учили, что есть много богов и что они участвуют в делах людей; пятые учили тому, что бог, приняв образ человека, сошел на землю. И все эти учителя, перемешивая истину с ложью, требовали от людей, кроме воздержания от поступков, считавшихся дурными, и исполнения дел, считавшихся добрыми, еще и таинства, и жертвы, и молитвы, которые больше всего другого должны были обеспечивать людям их благо в этом мире и в будущем.
Some religious teachings taught that this god is the sun and is embodied in various animals; others taught that the gods are heaven and earth; a third taught that God created the world and chose from all peoples one beloved people; a fourth taught that there are many gods and that they take part in human affairs; a fifth taught that God, taking human form, came down to earth. And all these teachers, mixing truth with falsehood, demanded of people, besides abstaining from acts considered bad and doing deeds considered good, sacraments as well, and sacrifices, and prayers, which more than anything else were meant to secure for people their good in this world and the next.
Но чем больше жили люди, тем меньше и меньше удовлетворяли эти вероучения требованиям души человеческой.
But the longer people lived, the less and less did these creeds satisfy the demands of the human soul.
Люди видели, во-первых, то, что счастье в этом мире, к которому они стремились, не достигается, несмотря на исполнение требований бога или богов.
People saw, first, that the happiness in this world which they strove for was not attained, in spite of their fulfilling the demands of their god or gods.
Во-вторых, вследствие распространения просвещения, доверие к тому, что проповедывали религиозные учителя о боге, о будущей жизни и о наградах в ней, не совпадая с уяснившимися понятиями о мире, всё ослабевало и ослабевало.
Second, as enlightenment spread, trust in what the religious teachers preached about God, about the future life, and about its rewards — preaching that did not agree with the conceptions of the world that had now grown clear — grew weaker and weaker.
Если прежде люди без колебаний и сомнений могли верить тому, что бог сотворил мир 6000 лет тому назад, что земля есть центр вселенной, что под землей находится ад, что бог сходил на землю и потом улетел на небо и т. п., то теперь уже этому нельзя верить, потому что люди верно знают, что мир существует не 6000 лет, а сотни тысяч лет, что земля не есть центр мира, а только очень маленькая планета в сравнении с другими небесными телами, и знают, что под землей ничего не может быть, так как земля шар; знают, что улететь на небо нельзя, потому что неба нет, а есть только кажущийся свод небесный.
Whereas people could once believe without hesitation or doubt that God created the world 6,000 years ago, that the earth is the center of the universe, that hell is under the earth, that God came down to earth and then flew up to heaven, and so on, now this can no longer be believed, because people know for certain that the world has existed not for 6,000 years but for hundreds of thousands of years, that the earth is not the center of the world but only a very small planet in comparison with other heavenly bodies, and they know that there can be nothing under the earth, since the earth is a sphere; they know that one cannot fly up to heaven, because there is no heaven, only the seeming vault of the heavens.
В-третьих, главное, — подрывалось доверие к этим различным учениям тем, что люди, вступая в более близкое общение между собой, узнавали про то, что в каждой стране религиозные учителя проповедуют свое особенное учение, признавая одно свое истинным, и отрицают все другие.
Third, and most important, trust in these various teachings was undermined because people, coming into closer contact with one another, learned that in every country the religious teachers preach their own particular teaching, recognizing their own alone as true, and reject all the others.
И люди, зная про это, естественно делали вывод о том, что ни одно из этих учений не более истинно, чем другое, и что потому ни одно из них не может быть принято за несомненную и непогрешимую истину.
And people, knowing this, naturally drew the conclusion that no one of these teachings is truer than another, and that therefore none of them can be accepted as undoubted and infallible truth.
Недостижимость счастия в этой жизни, всё распространяющееся просвещение человечества и общение людей между собой, вследствие которого они узнавали вероучения других народов, делали то, что доверие людей к преподанным им вероучениям всё ослабевало и ослабевало. А между тем, потребность объяснения смысла жизни и разрешения противоречия между стремлением к счастью и жизни, с одной стороны, и всё более и более уяснявшимся сознанием неизбежности бедствий и смерти — с другой становилась всё настоятельнее и настоятельнее.
The unattainability of happiness in this life, the ever-spreading enlightenment of humanity, and people’s contact with one another, through which they came to know the creeds of other peoples, brought it about that people’s trust in the creeds they had been taught grew weaker and weaker. And meanwhile the need to explain the meaning of life, and to resolve the contradiction between the striving for happiness and for life, on the one hand, and the ever clearer consciousness of the inevitability of calamities and death, on the other, grew more and more pressing.
Человек желает себе блага, видит в этом смысл своей жизни, и чем больше он живет, тем более видит, что благо это для него невозможно; человек желает жизни, продолжения ее и видит, что и он и всё существующее вокруг него обречено на неизбежное уничтожение и исчезновение; человек обладает разумом и ищет разумного объяснения явлений жизни и не находит никакого разумного объяснения ни своей, ни чужой жизни. Если в древности сознание этого противоречия между жизнью человеческою, требующей блага и продолжения ее, и неизбежностью смерти и страданий было доступно только лучшим умам, как Соломону, Будде, Сократу, Лао-Тсе и др., то в позднейшее время это стало истиной, доступной всем; и потому разрешение этого противоречия стало нужнее, чем когда-нибудь.
We desire good for ourselves and see in this the meaning of our life, and the longer we live, the more we see that this good is impossible for us; we desire life and its continuation, and we see that both we and everything that exists around us are doomed to inevitable destruction and disappearance; we possess reason and seek a rational explanation of the phenomena of life, and find no rational explanation at all, either of our own life or of the life of others. Whereas in ancient times the consciousness of this contradiction between human life, which demands good and its own continuation, and the inevitability of death and suffering was open only to the best minds, such as Solomon, Buddha, Socrates, Lao-Tzu, and others, in later times it became a truth open to all; and so the resolution of this contradiction became more needed than ever.
И вот именно в то время, когда разрешение противоречия стремления к благу и жизни с сознанием невозможности их стало особенно мучительно необходимым для человечества, оно и дано было людям христианским учением в его истинном значении.
And it was just at the time when humanity had come to need, most painfully, the resolution of the contradiction between the striving for good and for life and the consciousness of their impossibility, that this resolution was given to people by the Christian teaching in its true meaning.
Древние вероучения своими уверениями о существовании бога-творца, промыслителя и искупителя, старались скрыть противоречие жизни человеческой; христианское же учение, напротив, показывает людям это противоречие во всей его силе; показывает им то, что оно должно быть, и из признания противоречия выводит и разрешение его. Противоречие состоит в следующем.
The ancient creeds, with their assurances that there exists a God who is creator, provider, and redeemer, tried to hide the contradiction of human life; the Christian teaching, on the contrary, shows people this contradiction in all its force; it shows them that it must be there, and from the recognition of the contradiction it derives its resolution as well. The contradiction is this.
Действительно, с одной стороны человек есть животное и не может перестать быть животным, пока он живет в теле; с другой стороны — он есть духовное существо, отрицающее все животные требования человека.
Indeed, on the one hand we are animals and cannot cease to be animals as long as we live in the body; on the other hand, we are spiritual beings that deny all our animal demands.
Человек в первое время своей жизни живет, не зная о том, что он живет, так что живет не он сам, но через него живет та сила жизни, которая живет во всем, чтò мы знаем. Человек начинает жить сам только тогда, когда знает, что он живет. Знает же он, что живет, когда знает, что желает блага себе и что другие существа желают того же. Это знание дает ему пробудившийся в нем разум.
In the first period of our life we live without knowing that we live, so that it is not we ourselves who live, but through us there lives that force of life which lives in all that we know. We ourselves begin to live only when we know that we live. And we know that we live when we know that we desire good for ourselves and that other beings desire the same. This knowledge is given us by the reason that has awakened in us.
Узнав же то, что он живет и желает блага себе и что того же желают другие существа, человек неизбежно узнает и то, что то благо, которого он желает для своего отдельного существа, недоступно ему и что вместо того блага, которого он желает, ему предстоят неизбежные страдания и смерть и что то же самое предстоит и всем другим существам. И является противоречие, которому человек ищет разрешения такого, при котором его жизнь, такая, какая она есть, имела бы разумный смысл. Он хочет, чтобы жизнь продолжала бы быть тою, какою она была до пробуждения его разума, т. е. совсем животною, или чтобы она была уже совсем духовною. Человек хочет быть зверем или ангелом, но не может быть ни тем, ни другим.
And having learned that we live and desire good for ourselves, and that other beings desire the same, we inevitably learn also that the good we desire for our separate being is beyond our reach, and that instead of the good we desire, inevitable suffering and death await us, and that the very same awaits all other beings as well. And there arises a contradiction, for which we seek a resolution such that our life, as it is, would have a rational meaning. We want life either to go on being what it was before our reason awoke, that is, wholly animal, or else to be wholly spiritual now. We want to be beasts or angels, but we can be neither the one nor the other.
И тут-то является то разрешение этого противоречия, которое дает христианское учение. Оно говорит человеку, что он ни зверь, ни ангел, но ангел, рождающийся от зверя, — духовное существо, рождающееся из животного. Что всё наше пребывание в этом мире есть не что иное, как это рождение.
And just here appears the resolution that the Christian teaching gives to this contradiction. It tells us that each of us is neither beast nor angel, but an angel being born of a beast — a spiritual being that is being born out of an animal. And that our whole sojourn in this world is nothing other than this birth.
Как только человек пробуждается к разумному сознанию, сознание это говорит ему, что он желает блага; а так как разумное сознание его пробудилось в его отдельном существе, — то ему кажется, что его желание блага относится к его отдельному существу. Но то самое разумное сознание, которое показало ему себя отдельным существом, желающим себе блага, показывает ему и то, что отдельное существо это не соответствует тому желанию блага и жизни, которое он ему приписывает; он видит, что отдельное существо это не может иметь ни блага, ни жизни.
As soon as we awaken to rational consciousness, this consciousness tells us that we desire good; and since our rational consciousness has awakened in our separate being, it seems to us that our desire for good is directed to our separate being. But the very rational consciousness that showed each of us to be a separate being desiring good for itself shows us also that this separate being does not answer to the desire for good and for life that we ascribe to it; we see that this separate being can have neither good nor life.
«Что же имеет истинную жизнь?» — спрашивает он себя и видит, что истинной жизни не имеет ни он, ни те существа, которые окружают его, а только то, что желает блага. И, познав это, человек перестает признавать собою свое отдельное от других, телесное и смертное существо, а признает собою то, нераздельное от других, духовное и потому не смертное существо, которое открыто ему его разумным сознанием.
“What, then, has true life?” we ask ourselves, and we see that neither we nor the beings around us have true life, but only that which desires good. And having come to know this, we cease to recognize as ourselves our being that is separate from others, bodily and mortal, and recognize as ourselves that being, undivided from others, spiritual and therefore not mortal, which our rational consciousness has revealed to us.
В этом состоит рождение в человеке нового духовного существа.
In this consists the birth of a new spiritual being within us.
Существо, открываемое человеку его разумным сознанием, есть желание блага, есть то же самое желание блага, которое и прежде составляло цель его жизни, но с той разницей, что желание блага прежнего существа относилось к отдельному — одному телесному существу и не сознавало себя, теперешнее же желание блага сознает себя и потому относится не к чему-либо отдельному, а ко всему существующему.
The being revealed to us by our rational consciousness is the desire for good, the very same desire for good that made up the aim of our life before, but with this difference: the former being’s desire for good was directed to a separate — a single, bodily — being and was not conscious of itself, while the present desire for good is conscious of itself and is therefore directed not to anything separate, but to all that exists.
В первое время пробуждения разума человеку кажется, что желание блага, которое он сознает собою, относится только к тому телу, в которое оно заключено. Но чем яснее и тверже становится разум, тем яснее становится, что истинное существо, истинное «я» человека, как скоро он сознает себя, есть не его тело, не имеющее истинной жизни, а желание блага само в себе, другими словами — желание блага всему существующему. Желание же блага всему существующему есть то, что дает жизнь всему существующему, то, чтó мы называем богом.
In the first period of the awakening of reason, it seems to us that the desire for good, which we are conscious of as ourselves, is directed only to the body in which it is enclosed. But the clearer and firmer reason becomes, the clearer it becomes that our true being, our true “I,” once we are conscious of ourselves, is not our body, which has no true life, but the desire for good in itself — in other words, the desire for the good of all that exists. And the desire for the good of all that exists is that which gives life to all that exists, that which we call God.
Так что существо, которое открывается человеку его сознанием, рождающееся существо, — есть то, что дает жизнь всему существующему, — есть бог.
So the being that is revealed to us by our consciousness, the being that is being born, is that which gives life to all that exists — is God.
По прежним учениям, для познания бога человек должен был верить тому, что ему другие люди говорили о боге, о том, как бог сотворил будто бы мир и людей и потом проявил себя людям; по христианскому же учению, человек непосредственно познает бога своим сознанием в самом себе. В самом себе сознание показывает человеку, что сущность его жизни есть желание блага всему существующему, есть нечто необъяснимое и невыразимое словами, и вместе с тем самое близкое и понятное человеку.
According to the former teachings, to know God we had to believe what other people told us about God, about how God had supposedly created the world and people and then showed himself to people; according to the Christian teaching, we know God directly, by our consciousness, within ourselves. Within ourselves consciousness shows us that the essence of our life is the desire for the good of all that exists: something inexplicable and inexpressible in words, and at the same time the nearest and most comprehensible thing to us.
Начало желания блага появилось в человеке сначала, как жизнь его отдельного животного существа; потом — как жизнь тех существ, которые он любил; потом, с тех пор, как пробудилось в нем его разумное сознание, оно проявилось, как желание блага всему существующему. Желание же блага всему существующему есть начало всякой жизни, есть любовь, есть бог, как и сказано в Евангелии, что бог есть любовь.
The principle of the desire for good appeared in us first as the life of our separate animal being; then as the life of those beings we loved; then, from the time our rational consciousness awoke in us, it showed itself as the desire for the good of all that exists. And the desire for the good of all that exists is the principle of all life; it is love; it is God, as indeed it is said in the Gospel, that God is love.
Л. Толстой.
Leo Tolstoy
Tolstoy’s own: the first seven chapters of his treatise The Christian Teaching (written 1894–1897), whole and in order, without their numbers and titles.
Translation notes
- «Бог» is “god” where it means a god of the old religions and “God” elsewhere; the Jubilee edition prints the word lowercase throughout. ↑
- «Промыслитель»: God as the one whose providence (промысел) orders and provides for the world; here “provider.” ↑
- «Разумное сознание» is “rational consciousness” throughout, «разумный» being the adjective of «разум», “reason.” ↑
- «Начало» is “principle,” as in “the divine principle” elsewhere in the book; the word also means “beginning.” “God is love”: 1 John 4:8, 16, which Tolstoy cites as the Gospel. ↑
Where each paragraph came from
Tolstoy’s own words; compare Л. Н. Толстой, «Христианское учение» .
Всегда с самых древних времен, люди чувствовали бедственность, непрочность и бессмысленность своего существования …И потому с древнейших времен среди разных народов были и разные проповедники, которые учили людей о том, каковы тот бог или те боги, которые могут спасать людей, и о том, что нужно было делать для того, чтобы угодить этому богу или богам, для того, чтобы получить награду в этой или будущей жизни.Source text: tolstoy.ruВыдержка содержит семь разделов первой части трактата Толстого «Христианское учение», написанного им в 1894—1897 гг. (см. т. 39). Появилась впервые во втором издании «Круга чтения».На гранке 26 рукою Гусева против недельного чтения «Закон»: «Не слишком ли трудна и отвлеченна эта статья? Может быть, можно бы заменить однородным по содержанию началом «Христианского учения» (гл. 1—7), где проще и полнее. Озаглавить мне казалось бы: «Сущность христианского учения». Далее рукою Толстого: «Предоставляю решение вам».Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Христианское учение» (1894-1897), chapters 1-7, compared with the text of Jubilee vol. 39 (1956).
Tolstoy's own words: chapter 1, «Древние вероучения», paragraphs 1-2 run together, without the chapter's number and title. Word for word except "what that god is or what those gods are" (каков тот бог или каковы те боги; vol. 39: каковы тот бог или те боги) and "what must be done" (нужно делать; vol. 39: "what had to be done", нужно было делать).
Tolstoy’s own words; compare Л. Н. Толстой, «Христианское учение» .
Одни религиозные учения учили тому, что бог этот есть солнце и олицетворяется в разных животных; …И все эти учителя, перемешивая истину с ложью, требовали от людей, кроме воздержания от поступков, считавшихся дурными, и исполнения дел, считавшихся добрыми, еще и таинства, и жертвы, и молитвы, которые больше всего другого должны были обеспечивать людям их благо в этом мире и в будущем.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Христианское учение» (1894-1897), chapters 1-7, compared with the text of Jubilee vol. 39 (1956).
Chapter 1, paragraph 3, its two paragraphs run together; word for word.
Tolstoy’s own words; compare Л. Н. Толстой, «Христианское учение» .
Но чем больше жили люди, тем меньше и меньше удовлетворяли эти вероучения требованиям души человеческой.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Христианское учение» (1894-1897), chapters 1-7, compared with the text of Jubilee vol. 39 (1956).
Chapter 2, «Недостаточность древних вероучений», paragraph 1; word for word.
Tolstoy’s own words; compare Л. Н. Толстой, «Христианское учение» .
Люди видели, во-первых, то, что счастье в этом мире, к которому они стремились, не достигалось, несмотря на исполнение требований бога или богов.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Христианское учение» (1894-1897), chapters 1-7, compared with the text of Jubilee vol. 39 (1956).
Chapter 2, paragraph 2; word for word except the present "is not attained" (не достигается) for the past "was not attained" (не достигалось).
Tolstoy’s own words; compare Л. Н. Толстой, «Христианское учение» .
Во-вторых, вследствие распространения просвещения, доверие к тому, что проповедывали религиозные учителя о боге, о будущей жизни и о наградах в ней, не совпадая с уяснившимися понятиями о мире, всё ослабевало и ослабевало.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Христианское учение» (1894-1897), chapters 1-7, compared with the text of Jubilee vol. 39 (1956).
Chapter 2, paragraph 3; word for word.
Tolstoy’s own words; compare Л. Н. Толстой, «Христианское учение» .
Если прежде люди беспрепятственно могли верить, что бог сотворил мир 6000 лет тому назад, что земля есть центр вселенной, что под землей находится ад, что бог сходил на землю и потом улетел на небо и т. п., то теперь уже этому нельзя верить …Source text: tolstoy.ruЧертков печатал статью по копии с рук. № 113, но с некоторыми отступлениями и изменениями.Статья разбита Чертковым на восемь частей, с заглавиями: I — «Древние вероучения и новое жизнепонимание»Этот же текст статьи был опубликован в четырнадцатой части Сочинений Л. Н. Толстого, изд. 12-е, М. 1911, и в т. XV, Собрания сочинений Л. Н. Толстого, под ред. П. И. Бирюкова, М. 1913.В настоящем издании статья «Христианское учение» печатается по рук. №№ 112 (предисловие) и 113 (статья).Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Христианское учение» (1894-1897), chapters 1-7, compared with the text of Jubilee vol. 39 (1956).
Chapter 2, paragraph 4; word for word except that people once believed "without hesitation or doubt" (без колебаний и сомнений) where vol. 39 has "unhindered" (беспрепятственно), and "believe that" gains «тому». This, and the seven other small differences in the reading, may come from the text Chertkov printed in 1898, which the vol. 39 commentary says departed from the manuscript in places and which the collected editions of 1911 and 1913 reprinted; the 1898 Russian edition was not found online, so this was not checked.
Tolstoy’s own words; compare Л. Н. Толстой, «Христианское учение» .
В-третьих, главное — подрывалось доверие к этим различным учениям тем, что люди, вступая в более близкое общение между собой, узнавали про то, что в каждой стране религиозные учителя проповедуют свое особенное учение, признавая одно свое — истинным, и отрицают все другие.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Христианское учение» (1894-1897), chapters 1-7, compared with the text of Jubilee vol. 39 (1956).
Chapter 2, paragraph 5; word for word.
Tolstoy’s own words; compare Л. Н. Толстой, «Христианское учение» .
И люди, зная про это, естественно делали вывод о том, что ни одно из этих учений не более истинно, чем другое, и что потому ни одно из них не может быть принято за несомненную и непогрешимую истину.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Христианское учение» (1894-1897), chapters 1-7, compared with the text of Jubilee vol. 39 (1956).
Chapter 2, the second paragraph of paragraph 5; word for word.
Tolstoy’s own words; compare Л. Н. Толстой, «Христианское учение» .
Недостижимость счастья в этой жизни, всё распространяющееся просвещение человечества и общение людей между собой, вследствие которого они узнали вероучения других народов, делали то, что доверие людей к преподанным им вероучениям всё ослабевало и ослабевало.А между тем потребность объяснения смысла жизни и разрешения противоречия между стремлением к счастью и жизни с одной стороны, и всё более и более уяснявшимся сознанием неизбежности бедствия и смерти с другой — становилось всё настоятельнее и настоятельнее.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Христианское учение» (1894-1897), chapters 1-7, compared with the text of Jubilee vol. 39 (1956).
Chapter 3, «Необходимость нового вероучения, соответствующего степени просвещения человечества», paragraphs 1-2 run together. Word for word except "came to know" in the imperfective (узнавали; vol. 39: узнали), "calamities" in the plural (бедствий; vol. 39: бедствия), and the verb made to agree with "need" (становилась; vol. 39: становилось).
Tolstoy’s own words; compare Л. Н. Толстой, «Христианское учение» .
Человек желает себе блага, видит в этом смысл своей жизни, и чем больше он живет, тем более видит, что благо это для него невозможно; …Если в древности сознание этого противоречия между жизнью человеческой, требующей блага и продолжения ее, и неизбежностью смерти и страданий было доступно только лучшим умам, как Соломону, Будде, Сократу, Лао-Тсе и др., то в позднейшее время это стало истиной, доступной всем; …Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Христианское учение» (1894-1897), chapters 1-7, compared with the text of Jubilee vol. 39 (1956).
Chapter 3, paragraphs 3-4 run together; word for word («человеческою» for «человеческой»).
Tolstoy’s own words; compare Л. Н. Толстой, «Христианское учение» .
И вот именно в то время, когда разрешение противоречия стремления к благу и жизни, с сознанием невозможности их, стало особенно мучительно необходимым для человечества, — оно и дано было людям христианским учением в его истинном значении.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Христианское учение» (1894-1897), chapters 1-7, compared with the text of Jubilee vol. 39 (1956).
Chapter 3, paragraph 5; word for word (two commas and a dash fewer).
Tolstoy’s own words; compare Л. Н. Толстой, «Христианское учение» .
Древние вероучения своими уверениями о существовании бога—творца, промыслителя и искупителя, старались скрыть противоречие жизни человеческой; …… христианское же учение, напротив, показывает людям это противоречие во всей его силе; показывает им то, что оно должно быть, и из признания противоречия выводит и разрешение его.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Христианское учение» (1894-1897), chapters 1-7, compared with the text of Jubilee vol. 39 (1956).
Chapter 4, «В чем состоит разрешение противоречия жизни и объяснение ее смысла, даваемое христианским вероучением в его истинном значении?», paragraph 1; word for word.
Tolstoy’s own words; compare Л. Н. Толстой, «Христианское учение» .
Действительно, с одной стороны человек есть животное и не может перестать быть животным, пока он живет в теле; с другой стороны он есть духовное существо, отрицающее все животные требования человека.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Христианское учение» (1894-1897), chapters 1-7, compared with the text of Jubilee vol. 39 (1956).
Chapter 4, paragraph 2; word for word.
Tolstoy’s own words; compare Л. Н. Толстой, «Христианское учение» .
Человек в первое время своей жизни живет, не зная о том, что он живет, так что живет не он сам, но через него живет та сила жизни, которая живет во всем, что мы знаем.Человек начинает жить сам только тогда, когда знает, что он живет.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Христианское учение» (1894-1897), chapters 1-7, compared with the text of Jubilee vol. 39 (1956).
Chapter 4, paragraphs 3-4 run together; word for word.
Tolstoy’s own words; compare Л. Н. Толстой, «Христианское учение» .
… ему предстоят неизбежные страдания и смерть. То же самое предстоит и всем другим существам.Человек хочет быть зверем или ангелом, но не может быть ни тем, ни другим …Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Христианское учение» (1894-1897), chapters 1-7, compared with the text of Jubilee vol. 39 (1956).
Chapter 4, paragraphs 5-6 run together. Word for word, except that two sentences are joined ("…suffering and death, and that the same awaits all other beings too") and one «и» is dropped.
Tolstoy’s own words; compare Л. Н. Толстой, «Христианское учение» .
Оно говорит человеку, что он ни зверь, ни ангел, но ангел, рождающийся из зверя, — духовное существо, рождающееся из животного.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Христианское учение» (1894-1897), chapters 1-7, compared with the text of Jubilee vol. 39 (1956).
Chapter 4, paragraph 7; word for word except "an angel born of a beast" (от зверя) for "born out of a beast" (из зверя).
Tolstoy’s own words; compare Л. Н. Толстой, «Христианское учение» .
Как только человек пробуждается к разумному сознанию, сознание это говорит ему, что он желает блага; …… показывает ему и то, что отдельное существо это не соответствует тому желанию блага и жизни, которые он ему приписывает, он видит, что отдельное существо это не может иметь ни блага, ни жизни.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Христианское учение» (1894-1897), chapters 1-7, compared with the text of Jubilee vol. 39 (1956).
Chapter 5, «В чем состоит рождение духовного существа?», paragraphs 1-2 run together; word for word («которое», agreeing with "desire", for «которые»).
Tolstoy’s own words; compare Л. Н. Толстой, «Христианское учение» .
«Что же имеет истинную жизнь?» — спрашивает он себя и видит, что истинной жизни не имеет ни он, ни те существа, которые окружают его, а только то, что желает блага.И, познав это, человек перестает признавать собою свое отдельное от других телесное и смертное существо, а признает собою то нераздельное от других духовное и потому не смертное существо, которое открыто ему его разумным сознанием.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Христианское учение» (1894-1897), chapters 1-7, compared with the text of Jubilee vol. 39 (1956).
Chapter 5, paragraphs 3-4 run together; word for word.
Tolstoy’s own words; compare Л. Н. Толстой, «Христианское учение» .
В этом состоит рождение в человеке нового духовного существа.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Христианское учение» (1894-1897), chapters 1-7, compared with the text of Jubilee vol. 39 (1956).
Chapter 5, its last line; word for word.
Tolstoy’s own words; compare Л. Н. Толстой, «Христианское учение» .
Существо, открываемое человеку его разумным сознанием, есть желание блага, есть то же самое желание блага, которое и прежде составляло цель его жизни, но с той разницей, что желание блага прежнего существа относилось к отдельному одному телесному существу и не сознавало себя …Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Христианское учение» (1894-1897), chapters 1-7, compared with the text of Jubilee vol. 39 (1956).
Chapter 6, «Что такое то существо, которое рождается в человеке?», paragraph 1; word for word.
Tolstoy’s own words; compare Л. Н. Толстой, «Христианское учение» .
В первое время пробуждения разума человеку казалось, что желание блага, которое он сознает собою, относится только к тому телу, в которое оно заключено.Но чем яснее и тверже становится разум, тем яснее становилось, что истинное существо, истинное я человека, как скоро он сознает себя, есть не его тело …Желание же блага всему существующему есть то, что дает жизнь всему существующему, то, что мы называем богом.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Христианское учение» (1894-1897), chapters 1-7, compared with the text of Jubilee vol. 39 (1956).
Chapter 6, paragraphs 2-4 run together. Word for word except the tenses, made present throughout: "it seems" (кажется; vol. 39: казалось) and "it becomes clearer" (становится; vol. 39: становилось). The Circle puts "I" in quotation marks.
Tolstoy’s own words; compare Л. Н. Толстой, «Христианское учение» .
Так что существо, которое открывается человеку его сознанием, рождающееся существо, — есть то, что дает жизнь всему существующему, — есть бог.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Христианское учение» (1894-1897), chapters 1-7, compared with the text of Jubilee vol. 39 (1956).
Chapter 6, paragraph 5; word for word.
Tolstoy’s own words; compare Л. Н. Толстой, «Христианское учение» .
По прежним учениям, для познания бога человек должен был верить тому, что ему другие люди говорили о боге …В самом себе сознание показывает человеку, что сущность его жизни есть желание блага всему существующему, есть нечто необъяснимое и не выразимое словами и вместе с тем самое близкое и понятное человеку.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Христианское учение» (1894-1897), chapters 1-7, compared with the text of Jubilee vol. 39 (1956).
Chapter 7, «Бог, по христианскому учению познаваемый человеком в самом себе», paragraphs 1-2 run together; word for word.
Tolstoy’s own words; compare Л. Н. Толстой, «Христианское учение» .
Начало желания блага появилось в человеке сначала как жизнь его отдельного животного существа, потом как жизнь тех существ, которые он любил, …Желание же блага всему существующему есть начало всякой жизни, есть любовь, есть бог, как и сказано в евангелии, что бог есть любовь.Source text: tolstoy.ruDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. «Христианское учение» (1894-1897), chapters 1-7, compared with the text of Jubilee vol. 39 (1956).
Chapter 7, paragraph 3, the end of the chapter and of the reading; word for word. Chapter 8, «Бог, по христианскому учению познаваемый человеком вне себя», follows in the treatise.
Tolstoy TodayТолстой сегодня · tolstoytoday.org/january/28/weekly