Charles LetourneauШарль Летурно
1 passageотрывков: 1
Each date opens its day beside the list, with these passages marked.Каждая дата открывает свой день рядом со списком, где отрывки этого автора отмечены.
2. Дикий инстинкт военного убийства так заботливо в продолжение тысячелетий культивировался и поощрялся, что пустил глубокие корни в мозгу человеческом. Надо надеяться, однако, что лучшее, чем наше общество сумеет освободиться от этого ужасного преступления. Но что подумает тогда то лучшее человечество о той так называемой утонченной цивилизации, которой мы так гордимся? А почти то же, что мы думаем о древнемексиканском народе и его канибализме, в одно и то же время воинственном, набожном и животном.
2. The savage instinct of murder in war has been so carefully cultivated and encouraged over thousands of years that it has put down deep roots in the human brain. It is to be hoped, however, that a society better than ours will manage to free itself from this terrible crime. But what will that better humanity think then of the so-called refined civilization of which we are so proud? Almost the same as we think of the ancient Mexican people and their cannibalism, at once warlike, pious and bestial.
From L'Évolution politique dans les diverses races humaines · close to the original (more).
The anthology Tolstoy probably took it from… qu'une humanité meilleure que la nôtre réussira le ce vice originel ; mais que pensera-t-elle alors de on, soi-disant raffinée, dont nous sommes si fiers?
… que nous pensons de l'ancien Mexique et de son à la fois pieux, guerrier et bestial.
Source text: archive.orgWhat Tolstoy read · Tolstoy's own Russian of it, an epigraph of «Одумайтесь!»Дикий инстинкт военного убийства так заботливо в продолжение тысячелетий культивировался и поощрялся, что пустил глубокие корни в мозгу человеческом.
А почти то же, что мы думаем о древне-мексиканском народе и его канибализме в одно и то же время воинственном, набожном и животном».
Source text: ru.wikisource.orgOriginal · FrenchMais le sauvage instinct du meurtre guerrier a de bien profondes racines dans le cerveau humain; car il a été soigneusement cultivé et encouragé depuis des milliers d'années.
On aime à espérer qu'une humanité meilleure que la nôtre réussira à se corriger de ce vice originel; mais que pensera-t-elle alors de cette civilisation, soi-disant raffinée, dont nous sommes si fiers? A peu près ce que nous pensons de l'ancien Mexique et de son cannibalisme à la fois pieux, guerrier et bestial.
Source text: archive.orgDetails
The words shown were found, word for word, in the saved source text. L'Évolution politique dans les diverses races humaines (Paris, 1890), Chapter XIX, «La guerre», closing paragraph (pp. 524–525); quoted at the opening of Grave's Guerre-Militarisme (1902), p. 1.
The last three sentences of Letourneau's chapter on war, in order and translated closely. The two sentences «Но что подумает тогда то лучшее человечество…» and «А почти то же…» follow directly in Letourneau's paragraph, which ends the chapter, and in Grave's excerpt; «Одумайтесь!» prints all four sentences as a single epigraph signed «Летурно». One change of wording: humanity's hope to 'correct itself of this original vice' becomes 'free itself from this terrible crime' («этого ужасного преступления»); 'pious, warlike and bestial' is reordered 'warlike, pious and animal'. Not in Letourneau's La Guerre dans les diverses races humaines (1895), which was searched; no public-domain English found.
Translation note. The digitized Jubilee text prints this entry’s last two sentences, and Letourneau’s signature, inside the day’s opening thought; they are set back here, where “that better humanity” takes up “a society better than ours”.