10Octoberоктября · 10-е октября
Человек, как животное, не может не противиться смерти; как духовное же существо, он не знает смерти и потому не может ни противиться смерти, ни желать ее.
As animals, we cannot help resisting death; as spiritual beings, we know no death and so can neither resist death nor desire it.
1. Причина, почему представление о смерти не оказывает того действия, какое оно могло бы оказать, заключается в том, что мы по своей природе, в качестве деятельных существ, по-настоящему совсем не должны думать о ней.
Источник: Bemerkungen zu den Beobachtungen über das Gefühl des Schönen und Erhabenen · близко к подлиннику .
Что читал Толстой · Рауль Рихтер, Kant-AussprücheEine Ursache, weswegen die Vorstellung des Todes die Wirkung nicht tut, die sie haben könnte, ist, weil wir von Natur als geschäftige Wesen billig gar nicht daran denken sollen.
Текст источника: archive.orgПодлинник · немецкийEine Ursache, weswegen die Vorstellung des Todes die Wirkung nicht thut, die sie haben könnte, ist, weil wir von Natur als geschäftige Wesen billig gar nicht daran denken sollen.
Текст источника: archive.orgВариант Толстого · «На каждый день»Причина, почему представление о смерти не оказывает того действия, какое оно могло бы оказать, заключается в том, что мы по своей природе, в качестве деятельных существ, по-настоящему совсем не должны думать о ней.
Текст источника: tolstoy.ruПодробности
Приведенные слова найдены дословно в сохраненном тексте источника. Bemerkungen zu den Beobachtungen über das Gefühl des Schönen und Erhabenen (заметки Канта, ок. 1764–65), напечатанные Хартенштейном под заглавием «Fragmente aus dem Nachlasse», Kant’s Sämmtliche Werke, изд. Г. Хартенштейна, т. VIII (Лейпциг: Voss, 1868), «Fragmente», с. 610; Kant-Aussprüche, № 60.
Подробное примечание к источнику — на английском, на английской странице.
1. The reason why the idea of death does not have the effect it might have lies in this: that by our nature, as active beings, we properly ought not to think about it at all.
Kant.
2. Жизнь не имеет ничего общего со смертью. Поэтому-то, вероятно, никогда не оставляет нас смутная надежда, затемняющая разум и заставляющая сомневаться в верности нашего знания о неизбежности смерти. Жизнь стремится упорствовать в бытии. Она повторяет, как попугай в басне, даже в ту минуту, когда его душат: «Это, это ничего!»
Источник: «Дневник» · слова изменены Толстым .
Что измененоСомнение в «the verdict of science», приговоре врачей самому Амиелю в его последней болезни, стало сомнением в верности «нашего знания о неизбежности смерти»: надежда, оспаривавшая приговор одному человеку, оспаривает смерть всех; а надежда, которая «is forever springing up afresh», стала той, что «никогда не оставляет нас».
Подлинник · французскийLa vie ne se sent aucune parenté avec la mort. C'est pourquoi sans doute une sorte d'espérance machinale, instinctive, renaît toujours en nous pour offusquer la raison et faire douter de la sentence scientifique.
La vie tend à persévérer dans l'être. Elle répète comme le perroquet de la fable, même au moment où on l'étrangle : Cela, cela ne sera rien.
Текст источника: archive.orgВ английском переводе · Mrs. Humphry Ward, 1885Life has no sense of kinship with death. This is why, no doubt, a sort of mechanical instinctive hope is forever springing up afresh in us, troubling our reason, and casting doubt on the verdict of science.
All life is tenacious and persistent. It is like the parrot in the fable, who, at the very moment when its neck is being wrung, still repeats with its last breath: “Cela, cela, ne sera rien.”
Текст источника: gutenberg.orgВариант Толстого · «На каждый день»Жизнь не имеет ничего общего со смертью. Поэтому-то, вероятно, всегда и возрождается в нас неосмысленная надежда, затемняющая разум и заставляющая сомневаться в верности нашего знания о неизбежности смерти.
Текст источника: tolstoy.ruПодробности
Приведенные слова найдены дословно в сохраненном тексте источника. «Дневник» (Fragments d’un journal intime), запись от 23 января 1881 г. (7-е изд., Женева, 1897, т. II, с. 319; в скане — «2S janvier»); в английском пер. Уорд — под той же датой.
Подробное примечание к источнику — на английском, на английской странице.
2. Life has nothing in common with death. That is probably why a vague hope never leaves us, a hope that darkens reason and makes us doubt the truth of our knowledge that death is inevitable. Life strives to persist in being. It repeats, like the parrot in the fable, even at the moment when the bird is being strangled: “That, that’s nothing!”
3. В последние предсмертные минуты духовное начало оставляет тело и, оставляя его, соединяется ли с безвременным, внепространственным началом всего или переходит в другую, опять ограниченную форму, мы не знаем, знаем только то, что вследствие смерти тело оставляется тем, что живило его, и становится только предметом наблюдения.
3. In the last minutes before death the spiritual principle leaves the body, and whether, in leaving it, it unites with the timeless, spaceless principle of all things or passes into another form, once again limited, we do not know; we know only that as a result of death the body is left by what gave it life and becomes merely an object of observation.
4. Смерть есть перемена или исчезновение предмета сознания. Само же сознание так же мало может быть уничтожено смертью, как перемена зрелища может уничтожить зрителя.
4. Death is a change or disappearance of the object of consciousness. Consciousness itself can no more be destroyed by death than a change of spectacle can destroy the spectator.
5. Ты пришел в эту жизнь, сам не зная, как, но знаешь, что пришел тем особенным я, которое ты есть, потом шел, шел, дошел до половины и вдруг не то обрадовался, не то испугался и уперся и не хочешь двинуться с места, идти дальше, потому что не видишь того, что там. Но ведь ты не видал тоже и того места, из которого ты пришел, а ведь пришел же ты. Ты вошел во входные ворота и не хочешь выходить в выходные.
Вся жизнь твоя была шествие через плотское существование; ты шел, торопился идти, и вдруг тебе жалко стало того, что совершается то самое, что ты не переставая делал. Тебе страшна большая перемена твоего положения при плотской смерти, но ведь такая большая перемена совершилась с тобою при твоем рождении, и из этого для тебя не только не вышло ничего плохого, но, напротив, вышло такое хорошее, что ты и расстаться с ним не хочешь.
5. You came into this life without knowing how, but you know that you came as that particular I that you are; then you walked and walked, got halfway, and suddenly, half glad, half frightened, you dug in your heels and do not want to move from the spot, to go on, because you do not see what is there. But you did not see the place you came from either, and yet you came. You came in by the entrance gate and do not want to go out by the exit.
Your whole life was a march through bodily existence; you walked, you hurried along, and suddenly you grew sorry that the very thing was coming to pass that you had been doing without ceasing. The great change in your condition at bodily death frightens you, but just such a great change happened to you at your birth, and not only did nothing bad come of it for you, but, on the contrary, something so good came of it that you do not even want to part with it.
Если мы верим, что всё, что случалось с нами в нашей жизни, случалось с нами для нашего блага, — а человек, верующий в благое начало жизни, не может не верить в это, — то мы не можем не верить, что и то, что совершается с нами, когда мы умираем, совершается для нашего блага.
If we believe that everything that has happened to us in our life has happened to us for our good — and those who believe in the good principle of life cannot help believing this — then we cannot help believing that what takes place with us when we die also takes place for our good.
Tolstoy TodayТолстой сегодня · tolstoytoday.org/ru/october/10