30Aprilапреля · 30-е апреля

1. 1. Есть два различные и противоположные воззрения людей на жизнь.

   Одни говорят: я вижу себя, рожденное от своих родителей существо, так же как и все другие окружающие меня живые существа, живущим в известных, подлежащих моему исследованию и изучению условиях и изучаю себя и другие существа, как живые, так и неживые, и те условия, в которых они находятся, и сообразно с этим изучением устанавливаю свою жизнь. Вопросы о происхождении я исследую точно так же и наблюдением и опытом достигаю всё большего и большего знания. Вопросы же о том, откуда произошел весь этот мир, зачем он существует и зачем я существую в нем, я оставляю неотвеченными, так как не вижу возможности так же определенно, ясно и доказательно ответить на них, как я отвечаю на вопросы об условиях существующего в мире. И потому ответы на эти вопросы, состоящие в том, что существует бог, от которого я произошел, и что этот бог для известной своей цели определил закон моей жизни, эти ответы на вопросы я не признаю, как не имеющие той ясности и доказательности, которые имеют ответы на вопросы о причинах и условиях различных жизненных явлений.

   Так говорит неверующий человек и, не допуская возможности какого-либо другого знания, кроме того, которое приобретается наблюдением, рассуждениями над этими наблюдениями, он, если и не прав, то совершенно разумно последователен.

   Христианин же, признающий бога, говорит: я сознаю себя живущим только потому, что я сознаю себя разумным, сознавая же себя разумным, я не могу не признать того, что жизнь моя и всего существующего должна быть также разумна. Для того же, чтобы быть разумной, она должна иметь цель. Цель же этой жизни должна быть вне меня — в том существе, для достижения цели которого существую я и всё, что существует. Существо это есть, и я должен в жизни исполнить закон (волю) его. Вопросы же о том, каково то существо, которое требует от меня исполнения своего закона, и когда возникла эта разумная жизнь во мне, и как она возникает в других существах во времени и пространстве, т. е. что такое бог: личный или безличный, как он сотворил и сотворил ли он мир, и когда во мне возникла душа, в каком возрасте, и как она возникает в других, и откуда она взялась, и куда уйдет, и в каком месте тела живет, — все эти вопросы я должен оставить неотвеченными, потому что знаю вперед, что в области наблюдения и рассуждения над ними я никогда не приду к окончательному ответу, так как всё скроется в бесконечности времени и пространства. По этому самому я не признаю даваемых наукой ответов о том, как зачался мир, как зачинается душа и в какой части головного мозга она находится.

   В первом случае: неверующий человек, признавая себя только животным существом и потому признавая только то, что подлежит внешним чувствам, не признает духовного начала и примиряется с нарушающей требования разума бессмысленностью своего существования.

   Во втором случае: христианин, признавая себя только разумным существом и потому признавая только то, что соответствует требованиям разума, не признает действительности данных внешнего опыта и потому считает данные эти фантастическими и ошибочными.

   Оба одинаково правы. Но разница — и существенная — между ними в том, что по первому мировоззрению всё в мире строго научно, логично и разумно, за исключением самой жизни человека и всего мира, не имеющих никакого смысла; и потому из такого мировоззрения, несмотря на все попытки противного, вытекает очень много интересных и забавных соображений, но не вытекает ничего нужного для руководства жизни; тогда как по второму мировоззрению жизнь человека и всего мира получает определенный и разумный смысл и самое прямое, простое и доступное всем приложение его к жизни, причем не нарушается и возможность научных исследований, которые ставятся при этом на свойственное им место.

   1. People hold two different and opposite views of life.

   Some say: I see myself, a being born of my parents, just like all the other living beings around me, as living in certain conditions that are open to my investigation and study; and I study myself and other beings, both living and nonliving, and the conditions in which they are found, and in accordance with this study I order my life. Questions of origin I investigate in just the same way, and by observation and experiment I attain more and more knowledge. But questions of where this whole world came from, why it exists, and why I exist in it, I leave unanswered, since I see no possibility of answering them as definitely, clearly, and demonstrably as I answer questions about the conditions of what exists in the world. And so the answers to these questions — that there is a God from whom I came, and that this God, for a certain aim of his own, has laid down the law of my life — these answers I do not recognize, since they lack the clarity and demonstrability of the answers to questions about the causes and conditions of the various phenomena of life.

   So speak unbelievers, and, admitting the possibility of no knowledge other than what is gained by observation and by reasoning upon these observations, they are, if not right, at least quite rationally consistent.

   But Christians, who recognize God, say: I am conscious of myself as living only because I am conscious of myself as rational; and being conscious of myself as rational, I cannot help recognizing that my life and the life of all that exists must also be rational. And to be rational, it must have an aim. The aim of this life must lie outside me — in that being for the attainment of whose aim I exist, and all that exists. This being exists, and I must fulfill its law (its will) in my life. But questions of what that being is which requires me to fulfill its law, and when this rational life arose in me, and how it arises in other beings in time and space, that is, what God is: personal or impersonal, how he created the world and whether he created it, and when the soul arose in me, at what age, and how it arises in others, and where it came from, and where it will go, and in what part of the body it lives — all these questions I must leave unanswered, because I know beforehand that in the realm of observation and of reasoning upon them I shall never come to a final answer, since everything will vanish into the infinity of time and space. For this very reason I do not recognize the answers science gives as to how the world was conceived, how the soul is conceived, and in what part of the brain it is found.

   In the first case: unbelievers, recognizing themselves only as animal beings, and therefore recognizing only what is subject to the outward senses, do not recognize the spiritual principle and are reconciled to the meaninglessness of their existence, which violates the demands of reason.

   In the second case: Christians, recognizing themselves only as rational beings, and therefore recognizing only what accords with the demands of reason, do not recognize the reality of the data of outward experience, and therefore consider these data fantastic and erroneous.

   Both are equally right. But the difference between them — and an essential one — is that by the first worldview everything in the world is strictly scientific, logical, and rational, except human life itself and the life of the whole world, which have no meaning at all; and therefore from such a worldview, despite every attempt to the contrary, there follow a great many interesting and amusing considerations, but nothing follows that is needed for the guidance of life; whereas by the second worldview human life and the life of the whole world receive a definite and rational meaning, and with it the most direct and simple application to life, within reach of all, while the possibility of scientific research is not impaired either, for such research is then set in its proper place.

2. 2. Жизнь есть то, что открывается через сознание, и она всегда и везде есть. Наше заблуждение в том, что то, что закрывает от нас жизнь, мы называем жизнью.

   2. Life is what is revealed through consciousness, and it exists always and everywhere. Our error lies in calling life that which hides life from us.

3. 3. Истинная цель жизни в том, чтобы узнать жизнь бесконечную.

   3. The true aim of life is to come to know infinite life.

   Translation note. The Russian italic is broken only at the comma before «чтобы», “to”; it is set here as one span.

4. 4. Человек не может знать, зачем он живет; но не может не знать, как ему надо жить.

   Работник на большом заводе не знает, зачем он делает то, что делает; но знает, если он хороший работник, как надо делать то, что он делает.

   4. We cannot know why we live; but we cannot help knowing how we must live.

   Workers in a large factory do not know why they do what they do; but if they are good workers, they know how to do what they do.

5. 5. Есть между людьми два взгляда на жизнь. Одни смотрят на жизнь со стороны чувственной, личной, полагая, что мир устроен для них и что бог выдуман на потребу человеку, и возмущаются бессмысленными страданиями и бессмысленной смертью. Другие имеют взгляд на жизнь противоположный, духовный, по которому, наоборот, человек живет для мира, для бога и по которому ясно, что если человек страдает и умирает, то, стало быть, так надо для жизни мира, так угодно богу. По этому второму взгляду есть смысл и нашего рождения, и нашей страдальческой жизни, и нашей страдальческой смерти; по этому взгляду мир устроен разумно и целесообразно, тогда как по первому взгляду всё бессмысленно и нецелесообразно.

   И, сообразно этим двум взглядам на жизнь, люди двумя путями приходят к истине, к одной цели. По первому, чувственному взгляду человек, не желая быть побежденным, борется, встречает отовсюду неудачи, огорчения, утомление, пресыщение и болезни, наполняет жизнь страданием, но в конце концов покоряется силе вещей, т. е. закону и воле бога, покоряется бессознательно, невольно, как раб на цепи, с гораздо большим трудом и с гораздо меньшим благом для себя. По второму же, божескому взгляду человек сознательно идет навстречу истине и, как разумное дитя небесного отца, отца истины, обходит мимо все те страдания, которые составляют удел бессознательного раба на цепи. А радости жизни, радости и блага не искусственные, а настоящие, природные и потому самые драгоценные, даются равно всем, независимо от взгляда; и как по первому взгляду пользуются ими люди, так не отнимаются они от людей и по второму взгляду на жизнь.

   Бука.

   5. There are two views of life among people. Some look at life from the sensual, personal side, supposing that the world is arranged for them and that God was invented to serve man’s needs, and they are indignant at senseless sufferings and senseless death. Others hold the opposite view of life, a spiritual one, by which, on the contrary, man lives for the world, for God, and by which it is clear that if a man suffers and dies, then this must be needed for the life of the world, this must be pleasing to God. By this second view there is meaning in our birth, and in our life of suffering, and in our death of suffering; by this view the world is ordered rationally and purposefully, whereas by the first view everything is senseless and purposeless.

   And in accordance with these two views of life, people come by two paths to the truth, to one goal. By the first, sensual view, man, not wishing to be defeated, struggles, meets on every side with failures, griefs, weariness, satiety, and illnesses, fills his life with suffering, but in the end submits to the force of things, that is, to the law and will of God; he submits unconsciously, involuntarily, like a slave on a chain, with far greater toil and with far less good for himself. By the second, divine view, man consciously goes to meet the truth and, as a rational child of the heavenly Father, the Father of truth, passes by all those sufferings that make up the lot of the unconscious slave on a chain. And the joys of life, joys and goods that are not artificial but real, natural, and therefore the most precious, are given equally to all, whatever their view; and as people enjoy them by the first view, so they are not taken from people by the second view of life either.

   Buka.

   From Кому служить? · reworded by Tolstoy (more).

   What changed

   The first man, who “делается побежденным натурою, силою вещей,” is defeated by nature, by the force of things, becomes one who “submits to the force of things, that is, to the law and will of God,” and the second view, “мысленный, об’ективный, мировой, божеский,” mental, objective, universal, divine, becomes “spiritual.”

   Leo Tolstoy as Editor: Recast in Tolstoy’s faith ›

   Original · Russian

   Есть между людьми два взгляда на жизнь. Одни смотрят на жизнь со стороны чувственной, личной, суб'ективной своей, полагая, что мир устроен для них и что Бог выдуман на потребу человеку, и возмущаются бессмысленными страданиями и бессмысленной смертью.

   Другие имеют взгляд на жизнь противоположный, мысленный, об'ективный, ^мировой, божеский, по которому наоборот человек живет для мира, человек для Бога и по которому ясно и разумно, что если человек страдает и умирает, то стало быть так надо для жизни мира, так угодно Богу.

   По первому чувственному взгляду человек, не желая быть побежденным борется, встречает от всюду неудачи, огорчения, утомление, пресыщение и болезни и наполнивши жизнь страданием (нужным собственно для него самого) в конце концов делается побежденным натурою, силою вещей, т. е. достигает положенной одной и той же цели бессознательно, невольно, как раб на цепи с гораздо большим трудом и с гораздо меньшим благом для себя.

   А радости жизни, радости и блага не искуственныя, а настоящие, природные и потому самые дрогоценные, даются равно всем независимо от взгляда; и как по первому взгляду пользуются ими люди, так не отнимаются они от людей и по второму взгляду на Жизнь; …

   Source text: archive.org

   Details

   The words shown were found, word for word, in the saved source text. Кому служить? (printed Burgas, then Moscow, 1920), pp. 107–109 or thereabouts of the Moscow printing (between the printed page numbers 105 and 111, which the scan loses in between), with a page-foot note on Mark 10:27 left out by Tolstoy.

   Arkhangelsky's two paragraphs, shortened, with one idea added. Cut: «суб'ективной своей» (subjective, one's own) of the first view; the second view's «мысленный, об'ективный, мировой, божеский» (mental, objective, universal, divine) becomes «духовный» (spiritual); «удивительно, непостижимо разумно» (wonderfully, incomprehensibly rationally) becomes «разумно» (rationally); the closing question «Не ясно-ли, что тот первый взгляд сам безсмыслен» (is it not clear that the first view is itself senseless?) and the author's page-foot retelling of the rich young man (Mark 10:17–27); «(нужным собственно для него самого)» (needed, in fact, for himself) of the sufferings; and the last clause, on the man who poisons his life by the thirst for pleasure. Added: where Arkhangelsky's first man “is in the end defeated by nature, by the force of things, that is, reaches the one and the same appointed goal” (делается побежденным натурою, силою вещей, т. е. достигает положенной одной и той же цели), Tolstoy's «покоряется силе вещей, т. е. закону и воле бога, покоряется» (submits to the force of things, that is, to the law and will of God). The passage leads directly into 4-19.5 in the same book. The 1920 text is dated 1906, and Tolstoy read the work in manuscript in 1897 and 1904 (Jubilee vol. 42 commentary), so a difference may be the author's later revision. Quoted from the microfilm OCR with its errors («^мировой», «искуствен-ныя», «дрого-ценные»). No English translation is known.

   (less)

————————

Tolstoy TodayТолстой сегодня · tolstoytoday.org/april/30