11Novemberноября · 11-е ноября
Совершенство нравственное недостижимо, но приближение к нему есть закон жизни человеческой.
Moral perfection is unattainable, but drawing nearer to it is the law of human life.
1. Нет никакого нравственного закона, если я не могу исполнять его. Люди говорят: мы рождены эгоистами, скупыми, похотливыми и не можем быть иными.
Нет, мы можем. Первое дело — сердцем почувствовать, чем мы должны быть. И это чувство даст нам силу.
Источник: Ethical Religion · близко к подлиннику .
Что читал Толстой · Стэнтон Койт, The Message of Man… avaricious, lustful, and cannot be otherwise. We can be !
Текст источника: archive.orgПодлинник · английскийThere is no duty if I cannot perform it. And as duty exists and charms and binds me, I know I can do it.
Men say we are born selfish, avaricious, lustful, and cannot be otherwise. You can be ; and the first thing is to feel in your heart of hearts that you ought to be, — and the iron weight of that obligation felt in your inmost soul will transform you and give you its iron strength.
Текст источника: archive.orgПодробности
Приведенные слова найдены дословно в сохраненном тексте источника. Ethical Religion (1889), с. 312 (изд. 1889 г.); Койт, The Message of Man, гл. «We have the power to do right», стихи 9–11.
Подробное примечание к источнику — на английском, на английской странице.
1. There is no moral law if I cannot fulfill it. People say: we were born selfish, miserly, lustful, and cannot be otherwise.
No, we can. The first thing is to feel with the heart what we ought to be. And that feeling will give us strength.
2. Вы — свободные деятели, и вы это чувствуете. Все возможные софизмы той жалкой философии, которая старается противопоставить фаталистическое учение громкому голосу человеческой совести, человеческого сознания, не в силах были заставить замолчать двух неподкупных свидетелей человеческой свободы: укоров совести и величия мученичества. Начиная с Сократа и до Христа и от Христа вплоть до тех людей, которые из века в век умирают за истину, все мученики веры протестуют против этого рабского учения и громко говорят нам: «Мы тоже любили жизнь и всех людей, которыми жизнь наша была красна и которые умоляли нас прекратить борьбу. Каждое биение нашего сердца громко взывало к нам: живи! но ради исполнения долга мы предпочли смерть». И начиная с Каина и вплоть до самого жалкого шпиона наших дней, все изменники и предатели, избравшие путь зла, слышат в глубине души голос осуждения, укора, голос, не дающий им покоя, который вечно твердит им: «Зачем вы свернули с истинного пути? Вы деятели свободные, а, стало быть, ответственны за свои поступки».
Источник: «Об обязанностях человека» · слова изменены Толстым .
Что измененоТе, кто умирает за родину, становятся теми, кто умирает за истину.
Подлинник · итальянскийVoi siete e vi sentite liberi. Tutti i sofismi d'una misera filosofia, che vorrebbe sostituire una dottrina di non so quale fatalismo al grido della coscienza umana, non valgono a cancellare due testimonianze invincibili a favore della libertà: il rimorso e il Martirio.
Da Socrate a Gesù, da Gesù fino agli uomini che muoiono a ogni tanto per la Patria, i Martiri di una Fede protestano contro quella servile dottrina, gridandovi: «noi amavamo la vita; amavamo esseri che ce la facevano cara e che ci supplicavano di cedere: tutti gl'impulsi del nostro core dicevano vivi! a ciascuno di noi; ma per la salute delle generazioni avvenire, scegliemmo morire».
Da Caino alla spia volgare dei nostri giorni, i traditori dei loro fratelli, gli uomini che si son messi sulla via del male, sentono nel fondo dell'anima una condanna, una irrequietezza, un rimprovero che dice a ciascun d'essi: perché t'allontanasti dalle vie del bene? Voi siete liberi e quindi responsabili.
Текст источника: it.wikisource.orgВ английском переводе · Emilie Ashurst Venturi, 1862From Socrates to Jesus, from Jesus down to the men who from time to time still die for their country, all the martyrs of Faith protest against the servile doctrine, and cry aloud unto you: …
From Cain down to the vulgar spy of the present day, all the betrayers of their fellows, all the men who have chosen the path of evil, have heard and hear in the depths of their secret soul, a voice of blame, disquiet, and reproof …
Текст источника: archive.orgПодробности
Приведенные слова найдены дословно в сохраненном тексте источника. «Об обязанностях человека» (Doveri dell’uomo), гл. VII «Doveri verso se stessi» (Doveri dell’uomo, Лондон, 1860).
Подробное примечание к источнику — на английском, на английской странице.
2. You are free agents, and you feel it. All the possible sophistries of that pitiful philosophy which tries to set a fatalist doctrine against the loud voice of the human conscience, of human consciousness, have not been able to silence the two incorruptible witnesses to human freedom: the reproaches of conscience and the greatness of martyrdom. From Socrates to Christ, and from Christ down to the men who from age to age die for the truth, all the martyrs of faith protest against this slavish doctrine and say to us aloud: “We too loved life and all the people who made our life beautiful and who begged us to give up the struggle. Every beat of our heart cried out to us: live! But to fulfill our duty we chose death.” And from Cain down to the most wretched spy of our day, all the traitors and betrayers who have chosen the way of evil hear in the depth of their souls the voice of condemnation, of reproach, a voice that gives them no rest and keeps on repeating to them: “Why did you turn aside from the true way? You are free agents, and therefore answerable for your deeds.”
3. Если ты спросишь: «что же делать?» то позволь мне ответить: что таков, каков ты теперь, ты ничего сделать не в силах. Дело, которое тебе предстоит сейчас, состоит в том, чтоб по возможности перестать быть пустым отголоском своего и чужого себялюбия и легкомыслия и стать хотя бы и не великой, но честной душой. Ты должен заглянуть в себя и убедиться, есть ли там хоть след души. До тех пор ничего нельзя сделать. О, братья, мы должны, насколько возможно, восстановить в себе душу и совесть, заменить наше легкомыслие искренностью и наши мертвые, каменные сердца живыми! Только тогда мы начнем понимать предстоящий нам бесконечный ряд хороших дел в их более или менее ясной последовательности. Сделайте первый шаг, и второй будет легче, яснее, выполнимее.
Источник: «Прошлое и настоящее» · близко к подлиннику .
Подлинник · английскийIf thou ask again, therefore, on the Morrison's-Pill hypothesis, What is to be done? allow me to reply: By thee, for the present, almost nothing.
Thou there, the thing for thee to do is, if possible, to cease to be a hollow sounding-shell of hearsays, egoisms, purblind dilettantisms; and become, were it on the infinitely small scale, a faithful discerning soul. Thou shalt descend into thy inner man, and see if there be any traces of a soul there; till then there can be nothing done!
O brother, we must if possible resuscitate some soul and conscience in us, exchange our dilettantisms for sincerities, our dead hearts of stone for living hearts of flesh. Then shall we discern, not one thing, but, in clearer or dimmer sequence, a whole endless host of things that can be done. Do the first of these; do it; the second will already have become clearer, doabler; …
Текст источника: gutenberg.orgПодробности
Приведенные слова найдены дословно в сохраненном тексте источника. «Прошлое и настоящее» (Past and Present, 1843), кн. I, гл. IV «Morrison’s Pill» (русский перевод: «Загадка сфинкса», пер. Л. П. Никифорова, 1900), кн. I, гл. IV, абзац, начинающийся словами «If thou ask again, therefore, on the Morrison’s-Pill hypothesis».
Подробное примечание к источнику — на английском, на английской странице.
3. If thou ask again, What is to be done? allow me to reply: By thee, for the present, almost nothing. Thou there, the thing for thee to do is, if possible, to cease to be a hollow sounding-shell of hearsays, egoisms, purblind dilettantisms; and become, were it on the infinitely small scale, a faithful discerning soul. Thou shalt descend into thy inner man, and see if there be any traces of a soul there; till then there can be nothing done! O brother, we must if possible resuscitate some soul and conscience in us, exchange our dilettantisms for sincerities, our dead hearts of stone for living hearts of flesh. Then shall we discern, not one thing, but, in clearer or dimmer sequence, a whole endless host of things that can be done. Do the first of these; do it; the second will already have become clearer, doabler.
4. Человек уронил дорогой жемчуг в море и, чтоб достать его, стал черпать ковшом воду. Морской дух вышел и спросил: «Скоро ли ты перестанешь?» Человек сказал: «Когда вычерпаю море и достану жемчужину». Морской дух вынес ему жемчужину.
4. A man dropped a precious pearl into the sea and, to recover it, began to bail out the water with a ladle. The spirit of the sea came out and asked, “Will you stop soon?” The man said, “When I have bailed out the sea and found the pearl.” The spirit of the sea brought the pearl out to him.
Последствия внешние не в нашей воле, но усилие всегда возможно, и благотворные внутренние последствия всегда сопутствуют усилию.
Outward consequences are not in our power, but effort is always possible, and beneficent inward consequences always go with effort.
Tolstoy TodayТолстой сегодня · tolstoytoday.org/ru/november/11