4Julyиюля · 4-е июля
Наказание есть понятие, из которого начинает вырастать человечество.
Punishment is a notion that humanity is beginning to outgrow.
1. Другую притчу предложил он им, говоря:
Царство небесное подобно человеку, посеявшему доброе семя на поле своем. Когда же люди спали, пришел враг его и посеял между пшеницею плевелы и ушел. Когда взошла зелень и показался плод, тогда явились и плевелы. Пришедши же рабы домовладыки сказали ему: господин! не доброе ли семя сеял ты на поле твоем? откуда же на нем плевелы? Он же сказал им: враг человек сделал это. А рабы сказали: хочешь ли, мы пойдем, выберем их? Но он сказал: нет, чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы.
Источник: Евангелие от Матфея · близко к подлиннику .
Синодальный переводДругую притчу предложил Он им, говоря: Царство Небесное подобно человеку, посеявшему доброе семя на поле своем; …
… когда же люди спали, пришел враг его и посеял между пшеницею плевелы и ушел; …
Придя же, рабы домовладыки сказали ему: господин! не доброе ли семя сеял ты на поле твоем? откуда же на нем плевелы?
Но он сказал: нет — чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы, …
Текст источника: ru.wikisource.orgВ английском переводе · King James Version, 1611Another parable put he forth unto them, saying, The kingdom of heaven is likened unto a man which sowed good seed in his field: …
But while men slept, his enemy came and sowed tares among the wheat, and went his way.
So the servants of the householder came and said unto him, Sir, didst not thou sow good seed in thy field? from whence then hath it tares?
But he said, Nay; lest while ye gather up the tares, ye root up also the wheat with them.
Текст источника: gutenberg.orgПодробности
Приведенные слова найдены дословно в сохраненном тексте источника. Евангелие от Матфея, 13:24–29.
Подробное примечание к источнику — на английском, на английской странице.
1. He put another parable before them, saying:
The kingdom of heaven is like a man who sowed good seed in his field. But while men slept, his enemy came and sowed tares among the wheat, and went away. When the green blade came up and the fruit appeared, then the tares appeared too. And the servants of the householder came and said to him: Master! Did you not sow good seed in your field? Where, then, do the tares in it come from? And he said to them: An enemy has done this. And the servants said: Do you want us to go and pick them out? But he said: No, lest in picking out the tares you pull up the wheat along with them.
2. Когда ребенок бьет тот пол, о который он ударился, — это очень неразумно, но так же понятно, как то, что человек прыгает, когда он больно зашибся. Понятно также, когда человек, получив удар, под влиянием боли, отвечает тем же ударившему. Но делать хладнокровно зло человеку, потому что он сделал зло когда-то прежде, и объяснять это разумными доводами было бы совершенно непонятно, если бы человек не имел способности и склонности придумывать разумные объяснения своим дурным поступкам.
2. When a child beats the floor it has bumped against, this is very unreasonable, but as understandable as our jumping about when we have hurt ourselves badly. It is understandable too when we, having received a blow, return it to the one who struck us, under the influence of the pain. But to do evil in cold blood to someone because that person did evil at some time before, and to explain this by rational arguments, would be wholly incomprehensible if we did not have the capacity and the inclination to invent rational explanations for our bad deeds.
3. Люди так поверили в те оправдания, которые они придумали своей мстительности, что они приписали мстительность богу, назвав мстительность справедливостью, возмездием.
3. People have come to believe so firmly in the justifications they invented for their vindictiveness that they have ascribed vindictiveness to God, calling vindictiveness justice, retribution.
4. Человек сделал зло. И вот другой человек или люди для противодействия этому злу не находят ничего лучшего, как сделать еще другое зло, которое они называют наказанием.
4. Someone has done evil. And then another person, or other people, can find nothing better for countering this evil than to do yet another evil, which they call punishment.
5. Всякое наказание основывается никак не на рассуждении и не на чувстве справедливости, а на одном дурном желании сделать зло тому, кто сделал зло тебе или другому.
5. Every punishment rests not at all on reasoning, nor on a sense of justice, but solely on the bad desire to do evil to whoever has done evil to you or to another.
6. Наказание, прилагаемое к воспитанию, к общественному устройству, к религиозному пониманию, не только не содействовало и не содействует улучшению детей, обществ и всех людей, верящих в наказание за гробом, но произвело и производит неисчислимые бедствия, ожесточая детей, развращая общество и обещанием ада лишая добродетель ее главной основы.
6. Punishment, applied to upbringing, to the order of society, and to religious understanding, not only has not helped and does not help toward the betterment of children, of societies, and of all those who believe in punishment beyond the grave, but has caused and is causing untold calamities, hardening children, corrupting society, and, by the promise of hell, depriving virtue of its chief foundation.
7. Уже много лет тому назад люди начали понимать неразумность наказания и стали придумывать различные теории устрашения, пресечения, исправления. Но все эти теории падают одна за другой, потому что в основе их всех только месть, и все теории стараются только скрыть эту основу. Придумывают очень многое, но не решаются сделать одного нужного, а именно того, чтобы ничего не делать, а оставить того, кто согрешил, каяться или не каяться, исправляться или не исправляться; самим же придумывающим теории и прилагающим их — жить доброй жизнью.
7. Many years ago now, people began to understand the unreasonableness of punishment and began to devise various theories: of deterrence, of prevention, of reform. But all these theories fall one after another, because at the root of them all is only revenge, and all the theories only try to hide this root. People devise a great many things, but cannot bring themselves to do the one thing needful: namely, to do nothing, and to leave those who have sinned to repent or not to repent, to reform or not to reform; and for those who devise the theories and apply them, to live a good life themselves.
8. Наказание и весь уголовный закон будет таким же предметом недоумения и удивления будущих поколений, каким для нас представляется людоедство, принесение людей в жертву божеству и т. п. «Как могли они не видеть всю бессмысленность, жестокость и зловредность того, что они делали?» — скажут наши потомки.
8. Punishment and the whole criminal law will be the same object of bewilderment and amazement for future generations as cannibalism, the sacrifice of human beings to a deity, and the like are for us. “How could they not see all the senselessness, cruelty, and harmfulness of what they were doing?” our descendants will say.
9. Смертная казнь представляет самое очевидное доказательство того, что устройство нашего общества совершенно чуждо христианству.
9. The death penalty presents the most evident proof that the order of our society is utterly alien to Christianity.
10. Накладывать наказание всё равно что греть огонь. Всякое преступление несет всегда с собой и более жестокое, и более разумное, и более удобопринимаемое наказание, чем то, которое могут наложить люди.
10. To inflict punishment is the same as warming fire. Every crime always carries with it a punishment more cruel, and more reasonable, and more acceptable than the one that people can inflict.
11. Большинство людей, наполняющих наши тюрьмы и умирающих на виселицах, это всё существа, обездоленные тем самым законом, который присваивает себе право наказывать их.
Источник пока не найден .
Источник пока не найден.
Подробное примечание к источнику — на английском, на английской странице.
11. Most of those who fill our prisons and die on the gallows are, all of them, beings dispossessed by the very law that arrogates to itself the right to punish them.
Надо знать и помнить, что желание наказать есть низшее, животное чувство, которое требует своего подавления, а не возведения в разумную деятельность.
We must know and remember that the desire to punish is a lower, animal feeling, which calls for suppression, not for elevation into a rational activity.
Tolstoy TodayТолстой сегодня · tolstoytoday.org/ru/july/4