2Decemberдекабря · 2-е декабря
Не убий относится не к одному убийству человека, но и к убийству всего живого. И заповедь эта была записана в сердце человека, прежде чем она была услышана на Синае.
Thou shalt not kill refers not only to the killing of human beings, but to the killing of every living thing. And this commandment was written in the human heart before it was heard on Sinai.
1. Как бы убедительны ни были доводы против безубойного питания, но человек не может не испытывать жалости и отвращения к убийству овцы или курицы, и большинство людей всегда предпочтут лишиться удовольствия и пользы мясной пищи, чем самим совершать эти убийства.
1. However persuasive the arguments against a slaughter-free diet, a human being cannot help feeling pity and revulsion at the killing of a sheep or a chicken, and most people will always prefer to forgo the pleasure and benefit of meat rather than do this killing themselves.
2. «Но если надо жалеть овец и кроликов, то надо жалеть и волков и крыс», говорят враги вегетарианства. — Мы и жалеем их и стараемся жалеть их, отвечают вегетарианцы, и отыскиваем против наносимого ими вреда средства помимо убийства, и средства эти находятся. Если же вы говорите то же о насекомых, то мы хотя не испытываем к ним непосредственной жалости (Лихтенберг говорит, что жалость наша к животным прямо пропорциональна их величине), но думаем, что можно испытывать и к ним жалость (как Сильвио Пеллико к пауку), и против них могут быть найдены средства помимо убийства.
«Но ведь растения тоже живые существа, и вы уничтожаете их жизнь», говорят еще противники вегетарианства. Но этот самый довод лучше всего определяет сущность вегетарианства и указывает средства удовлетворения его требованиям. Идеальное вегетарианство есть питание плодами, т. е. оболочкой семени, заключающей жизнь: яблоки, персики, арбузы, тыквы, ягоды. Гигиенисты признают эту пищу самой здоровой, и при этой пище человек не уничтожает жизнь. Знаменательно при этом еще то, что приятность вкуса плодов, оболочки семян, делает то, что люди, срывая и съедая плоды, разносят их по земле и размножают.
2. “But if we must pity sheep and rabbits, then we must pity wolves and rats as well,” say the enemies of vegetarianism. “We do pity them, and we try to pity them,” the vegetarians answer, “and we look for means other than killing against the harm they do, and such means are found. And if you say the same of insects, then although we feel no immediate pity for them (Lichtenberg says that our pity for animals is directly proportional to their size), we think that pity can be felt for them too (as Silvio Pellico felt it for a spider), and that means other than killing can be found against them as well.”
“But plants are living beings too, and you destroy their life,” the opponents of vegetarianism say further. But this very argument best defines the essence of vegetarianism and points to the means of meeting its demands. Ideal vegetarianism is a diet of fruit, that is, of the covering of the seed, which holds life within it: apples, peaches, watermelons, pumpkins, berries. Hygienists recognize this food as the most healthful, and in eating it a person destroys no life. It is significant, too, that the pleasant taste of fruits, the coverings of seeds, brings it about that people, in picking and eating the fruits, spread them over the earth and multiply them.
3. По мере просвещения и увеличения населения люди переходят от поедания людей к поеданию животных, от поедания животных к питанию зернами и кореньями и от этого способа питания к самому естественному питанию плодами.
3. As enlightenment advances and population grows, people pass from eating human beings to eating animals, from eating animals to a diet of grains and roots, and from this way of eating to the most natural diet of all, fruit.
4. Захват крупными собственниками больших пространств земли сделал то, что плоды составляют роскошь. Чем равномернее распределена земля, тем больше разводят плодов.
4. The seizure of great stretches of land by large owners has made fruit a luxury. The more evenly the land is distributed, the more fruit is grown.
5. Чтение и письмо отнюдь не составляют образования, если они не помогают людям быть добрее ко всем тварям.
Источник: The Eagle’s Nest: Ten Lectures on the Relation of Natural Science to Art · близко к подлиннику .
Подлинник · английскийI have said enough, I think, to induce you to bear with me in the statement of my main theorem--that reading and writing are in no sense education, unless they contribute to this end of making us feel kindly towards all creatures; but that drawing, and especially physiologic drawing, is vital education of a most precious kind.
Текст источника: gutenberg.orgПодробности
Приведенные слова найдены дословно в сохраненном тексте источника. The Eagle’s Nest: Ten Lectures on the Relation of Natural Science to Art (Оксфорд, 1872), лекция IX «История алкиона» (The Story of the Halcyon), лекция IX, § 179.
Подробное примечание к источнику — на английском, на английской странице.
5. Reading and writing are in no sense education, unless they contribute to this end of making us feel kindly towards all creatures.
Неразумие, незаконность и вред, нравственный и вещественный, питания мясом в последнее время до такой степени выяснился, что мясоедение держится теперь уже не рассуждениями, а только внушением давности, преданием, обычаем. И потому в наше время уже не нужно доказывать всем очевидное неразумие мясоедения. Оно само собой прекращается.
The unreasonableness, the unlawfulness and the harm, moral and material, of eating meat have lately become so plain that meat-eating is upheld now not by reasoning but only by the suggestion of long usage, by tradition, by custom. And so in our time there is no longer any need to prove the unreasonableness of meat-eating, plain as it is to all. It is coming to an end of itself.
Tolstoy TodayТолстой сегодня · tolstoytoday.org/ru/december/2